Man

Стыднее всего ему сейчас не за дрожащие руки-ноги, не за сухой от волнения рот и даже не за то, что все знания о надевании презерватива отслоились от мозга в момент, когда Сэми закрыла дверь в комнату.  Ему стыдно за свои мысли.  Потому что в голове Минсу вертится одно – что сказать парням?  Танос захочет знать, «обильно ли сеньорита сквиртанула» – Минсу близко общается с Сэми и потому знает, что развенчание этого мифа хёну не понравится – точно спросит, на какой частоте она стонет и за сколько минут её можно уломать сесть на лицо. Минсу в спешке придумывает, как будет виртуозно уходить от каждого вопроса.  Намгю потребует в доказательство её трусики – в случае мужских боксеров Сэми у него наверняка случится диссонанс – и не упустит шанса сострить, что, скорее всего, она просто симулировала, чтобы тебя не обидеть, Минсу, а ты на что надеялся, лох?  Минсу, на самом деле, даже не планирует обижаться, ни на одного, ни на второго – у Намгю юмор такой уничижительный сам по себе, а Танос, все знают, из принципа не думает, когда открывает рот. Да и вообще, смысла пререкаться нет – на слова-триггеры сразу придёт Сэми и надает им по ушам за грязные объ-ек-ти-ви-ру-ю-щи-е разговорчики у неё под ухом.  Насколько это всё идёт за объективацию, Минсу тоже считает спорным вопросом – в частности, когда речь идёт о Намгю, у которого в предпочтениях женщины не числятся вообще, и Таноса, который последние месяца два ничего перед собой не видит, кроме Ли Мёнги с ютуб-канала MG-Coin. Плюсом учитывая то, что для них обоих Сэми находится в конце асексуального спектра, потому что «уже как свой пацан».  Им просто хочется узнать, как это – Минсу-не-девственник.  Тема настолько интригующая и малоизученная, что Намгю даже готов поговорить про вагины, а Танос поставить на паузу видео о Далматин-коине и вытащить руку из трусов.  Только Минсу не хочет обо всём этом говорить.  Ну, кое о чем, пожалуй, всё-таки хочет.  О том, каково это будет – впервые быть с ней так близко.  Каково это довериться ей полностью, доверить себя открытого, беззащитного, как на ладони.  Подарить ей всю нежность, которую он копил с тех пор, как она выглянула к нему на задний двор Пентагона и, смерив взглядом спасительницы бездомных котят, кивнула «Заходи, будем отогреваться чаем».  Показать ей, что она для него значит, что она с ним делает и как много он хочет всего ей сказать одними касаниями, потому что слова в его случае, кажется, только мешают и по дороге теряют суть.  Ничего еще не случилось, а у Минсу сердце из груди выпрыгивает, как ему хочется чем-то таким поделиться – лелеять их с Сэми любовь и её дивное физическое воплощение.  Разрушает настрой только малый шанс того, что парни захотят слушать, потому что напутствия были резко противоположными.  «Будь мужиком, Минсу, чувак, ну серьезно. Засади ей и не размазывай сопли» – странно это слышать от Намгю, который в девяти из десяти случаев предпочитал, чтоб «засаживали» ему.  Танос раньше вёл список девушек, с которыми спал по дням недели, и отмечал их английскими прозвищами по типу kitty-girl, bunny-girl и так далее, чтобы в них не путаться.  Что-то Минсу подсказывает настойчиво, что его не поймут.  Будь мужиком.  Минсу ужасно хочется, чтобы у него сейчас было доверенное лицо, кто-то мудрый и опытный, кто бы мог положить руку на плечо и сказать «Да будь ты кем хочешь».  Потому что, наверное, как «быть мужиком», Минсу понятия не имеет и на самом деле не хочет знать.  Все, чего он хочет от этой встречи, о чём он мечтал, визуализируя её много раз, всё это такое другое, но такое желанное, что ему нужно, очень нужно, чтобы кто-то убедил его, что так можно.  Что можно не быть мужиком и хорошо проводить время с любимой девушкой.  Самому себе Минсу никогда не верил.  С винтажных японских постеров на стенах её комнаты на Минсу смотрят мужчины и женщины, похожие на якудз – то ли подбадривают, то ли осуждают. Сэми садится на покрывало рядом и откидывает голову назад. Пирсинг в ушах отливает темным, потому что окна зашторены – в спальне прохладно, а может, это просто Минсу трясёт, будто он на растрел пришёл. Её лица почти не видна в дневной полутьме, но Минсу всё равно ловит, как Сэми ухмыляется.  — Чёрт, если честно, я охренеть как волнуюсь, Минсу, — Она поправляет на плече свинцово-серую футболку с неведомым ему рокерским лого, скрывая лямку топа, и хлопает по его ладони рукой – к удивлению Минсу, реально дрожащей, — меня трясет, чувствуешь? В воздухе пахнет мятой и дымом – до его прихода Сэми, наверное, курила. Минсу открывает рот, но там слишком сухо, чтобы говорить. Нужда откашляться заставляет его густо покраснеть.  — Чувствую, — всё-таки мямлит он, нервно улыбаясь, и сжимает её ладонь, большую, сильную, красивую, с аккуратным квадратным маникюром, своей маленькой корявой лапкой – это даже смешно, — только не понимаю, почему.. Ты ведь говорила, что делала это, да?.. Я имею виду, у тебя опыт был.. Не то, что я осуждаю, нет.. В смысле наоборот, восхищаюсь.. в смысле кто я такой чтобы осуждать или восхищаться..  Минсу спотыкается о свои же слова и мучительно смотрит в пол – всё, что вылетает из его маленького тупого рта, настолько лишнее, что он не может не задаться вопросом, уместен ли вообще здесь он сам.  Одна надежда на их безусловное понимание. К счастью, с Сэми все надежды всегда оправдываются.  Она подается назад, опершись на руки, поправляет короткие волосы и смотрит ему в глаза – не насмешливо: весело и по-свойски. Кольцо на губе подрагивает, потому что Сэми хочет улыбнуться ещё шире – Минсу чувствует.  — Чувак, ещё бы ты меня осуждал. Всё, что у меня было, я тебе скажу, не из разряда «просто для опыта».  Она подмигивает, очевидно для того, чтобы он глупо покраснел.  — Было приятно? — осмеливается спросить Минсу и поднять на неё робко-любопытные глаза.   — Ещё как, — Сэми качает головой и фиксирует на нём взгляд, смотрит внимательно, испытывающе, но это не пугает – скорее, волнует, может, будоражит, — вообще каждый мой секс был приятным, потому что я, типа, не особо старалась. Когда не стараешься, как-то само собой выходит круто.  — Согласен, — не подумав, вставляет Минсу и тут же понимает, как глупо звучит в контексте разговора.  Ему-то с чем соглашаться? Он, конечно, имел в виду другое, ну вот, например, когда в Симс на скорую руку создаёшь персонажа, не стараясь, а он вдруг выходит очень красивым, а когда специально часами сидишь и выверяешь дизайн, всё равно всё не то..  Из жалких раздумий его вырывает хмыканье Сэми – уши Минсу горят красным, когда уголок её тонкого красивого рта идёт вверх.  — Я не старалась, потому что это было спонтанно, со спонтанными попутчиками, — поясняет Сэми, смотрит на него, кажется, ну очень кажется, что взволнованно, потому что колечко на губе дрожит быстрее, — а сейчас, когда это впервые будет.. ну знаешь, важно, по-настоящему важно для меня.. с не спонтанным.. ты понимаешь.. Сэми издает небрежный смешок и вдруг отворачивается – а до Минсу вдруг доходит, ей неловко. У неё щёки румяные, темнота совсем не скрывает – а может, это Минсу научился видеть в чертовом ультрафиолете. У него сердце заходится в таком галопе, что ему кажется, он сейчас в обморок упадёт.  — Я волнуюсь, Минсу, — она снова смотрит на него, прямо, честно, губы у неё дрожат уже точно, а глаза сейчас бесстрашно-уязвимые, — потому что, ну знаешь.. хочу сделать тебе хорошо. Чтобы нам обоим хорошо было. Это кое-что для меня значит.. понимаешь, да? Воздуха внутри почти не остается.  — Я тоже очень хочу сделать тебе хорошо, — Он подается ей навстречу, вдруг не думая, насколько неуклюже или неуместно выглядит, во рту пустыня Сахара, но мозг работает быстрее языка, — для меня это безумно, бесконечно важно, ты можешь это представить.. Я и сам представлял.. много раз.. — Много раз? — Сэми вставляет, хмыкая – и опять без насмешки, нежно. Минсу видит, как она нервничает, а когда она нервничает, всегда сверх меры острит.  Его Сэми всегда так делает.  — Много раз, — застенчиво кивает Минсу и кажется, вдруг чувствует себя не жалким и странным, а милым и симпатичным – каким ещё он может быть, когда она так смотрит? – и глядит на Сэми так же уязвимо, так же честно, — потому что очень хотел, чтобы первый раз был с тобой, по-особенному. Я очень хочу, чтобы так было, Сэми, но.. Он глубоко вдыхает, смотрит на неё в упор – взгляд Сэми не меняется. Как мост из векового камня – выдержит, каким бы тяжелым стыд Минсу ни был. А там накопленного за годы целибата багажа тон на сто, как минимум.  — Мне очень страшно, — признается Минсу, его рука тянется к руке Сэми в самом естественном порыве, — у меня не было ни с кем и никогда, я не хочу сделать что-то не так, не хочу заставить тебя чувствовать себя странно.. но я правда так сильно хочу.. — Минсу, — Сэми резко подается вперед, сжимает его руку крепко, смотрит настойчиво, будто просит не прятаться – и Минсу остается на виду, сжав яйца в кулак, — ты хочешь меня?  Он сглатывает – и понимает, что язык сейчас повернется только в одном направлении.  — Хочу.  Да он никогда в жизни никого так не хотел, как её.  Сэми этого не слышит – потому что он не произносит – но Минсу смотрит ей в глаза и понимает: она знает прекрасно.  И она знает, что он знает.  Система сообщения у них потрясающая.  — Значит, у нас все получится, — Палец Сэми оглаживает ладонь Минсу изнутри – мягко, да почти дразняще, как будто уже не может терпеть – её глаза как патока, а Минсу почти по горло в ней, — я помогу, если что. Подстрахую. Можешь на меня положиться. Мы же команда, да?  — Команда, — икает Минсу и глупо хихикает, ему хочется игриво вырвать руку, чтобы Сэми удержала её, но он пока слишком стесняется. Голова кружится, но в лучшем смысле из возможных.  Неужели он не сходит с ума?  Неужели они прямо сейчас..?  — Если команда, то давай договоримся, как товарищи, — Сэми ухмыляется, а Минсу выдыхает через подавленный стон, когда её рука ложится ему на щёку, — в нашей команде капитана нет.  — Нет? — шепчет Минсу, не в силах отвести от неё взгляд.  В эту секунду его интеллект опускается до одной-единственной способности повторять всё, что она скажет.  Сэми знает и об этом – поэтому улыбается так удовлетворенно.  Минсу хочется облизать колечко на её губе, а маленький ханжа в голове, кажется, наконец-то покидает свой пост.  —  Нет, — кивает Сэми и движется ближе, протискивается между его ног, не встречая сопротивления, — я не хочу быть капитаном.  И тебе это не нужно, Минсу. Нас здесь двое, и мы в одной лодке. Не бери на себя слишком много. — Она облизывает губы, между их с Минсу глазами как будто пружина натянута, дёрнись – и ударит до костей от резкого сжатия, — я знаю, что это не твой профиль. И не мой, кстати, тоже. Что бы эти два придурка тебе ни трындели – не слушай.   Минсу не может удержаться и ахает – Сэми обнимает его за шею, как будто её руки примагничивает сами собой.  Его тело сейчас – магнит от макушки и до пят.  — Я не люблю альфа-самцов, — бровь Сэми идёт вверх, а ухмылка щекочет у Минсу каждый нерв, — будь собой, это всё, что тебе сейчас нужно. От мгновения, когда она тянется к его губам, а он встречает их без единого порыва дать заднюю, и до последней секунды того, чем они будут заниматься впоследствии – Минсу запоздало думает, что знал это с самого начала.  Сэми таких не любит. Быть собой это всё, что ему сейчас нужно.  Минсу знал всегда.  Он знал её, даже если она ему никогда в жизни ничего не говорила.  Целовать Сэми по ощущениям похоже на поедание не до конца растаявшего, но очень вкусного мороженого – его неискушенный мозг не знает сравнения лучше: её губы твердые и прохладные, но ласковые и ищущие его на контрасте; пирсинг приятно холодит кожу, когда она касается Минсу, теплого, почти горячего от волнения, разомлевшего, поначалу бережно, словно проверяя, сколько его робкий податливый рот может выдержать, целомудренно и сухо, даром что просто чмокая. Минсу, как будто голодный, ловит каждый чмок – так здорово, так чудесно, в таком мягком темпе.. — Всё хорошо? — Сэми отстраняется на полсекунды, длинная ладонь покоится на его красной круглой щеке. Смотрит на Минсу, как будто он из хрусталя, тронь не там и разобьется.  Ему от этого взгляда хочется захныкать.  — Да, — выдыхает он ей в лицо, жмется к её руке, как котёнок, глаза безмолвно просят продолжать.  Умоляют. Ему никогда не было настолько больше, чем «хорошо».  — Ты красивый, — шепчет Сэми хрипло, оглядывая его запыхавшееся розовое лицо, а потом целует снова в губы, в щёки, в нос, в лоб, опять в губы, оставляет след на маленькой родинке внизу подбородка, пока лицо Минсу горит и трепещет каждой клеточкой.  Он надеется, что с его румянца у неё выходит считать кончиками губ «Спасибо, ты тоже охренеть какая красивая».  Минсу проявляет инициативу один-единственный раз – кладет руку на её гладкую щеку в безмолвной просьбе подождать, собирается с духом и припадает к губам, мажет языком по металлу колечка – неуклюже, неумело, сам не понимая, что делает, но отчаянно желая её, желая её почувствовать во всех деталях. Сэми усмехается нежно, помогает – отвечает ему, направляет, углубляет поцелуй, делает страстнее. Минсу плывет, тонет в контакте их губ, местами странном с его подачи, но в основном в таком правильнои и вкусном, потому что она показывает, как надо – теперь они целуются с языком, и всё очевидно идёт к следующему уровню.  Сэми хватается за край его футболки, в темноте яркие, как у волчицы, глаза мигают – «можно?». Минсу кивает торопливо, как если бы она вдруг сейчас передумала, дала заднюю из-за того, что он тормозит. Но её, кажется, тормознутость не просто смущает, а подстегивает хлеще – а Минсу рвет клубок тупых мыслей об осязаемое чувство, что его ставят в приоритет.  Сэми же явно от желания сгорает, чудом – по его вине.  Мятая хлопковая футболка с кольцами Сатурна летит с кровати на пол; Минсу остается топлес и не успевает на автомате метнуть мысль, какой он хлипкий, худой и непривлекательный – его плавно толкают на простыни и садятся сверху. Холод бежит по голой безволосой груди, чтобы сразу исчезнуть, уступая место жару.  — Ой! — вырывается у Минсу, когда Сэми кладёт скользкие от пота ладони ему на живот и целует в шею, обводя языком венки и обжигая быстрым дыханием где-то за ухом.  Тепло.  — Я мокрая, — прыскает она ему в шею, и его теряющий ориентиры мозг не может понять, она говорит про свой рот и слюни на его шее или, может быть, он храбрится предположить, своё нижнее белье.  Минсу хихикает на одном дыхании, скорее сипит, чем стонет, обнимает её за плечи – его тонкая влажная шея сама собой открывается для новых поцелуев.  — Я тоже, — выдает на выдохе, и это заставляет Сэми горячо фыркнуть ему в самое плечо, туда, где маленькая складочка делит пополам еще одно родимое пятно – туда, куда Сэми целует его секундой позже.  Минсу думает, что он, наверное, всегда был романтиком на границе с дураком, и женщин боготворил, как зелёный пацан, и поэтому обычно сто раз думал, прежде чем коснуться Сэми, даже когда она сказала, что все путём и что ему уже можно не спрашивать. Сейчас вся его романтика утекает сквозь дрожащие пальцы на её коротких волосах – пальцы перебирают, сжимают, сами собой нежно оттягивают, направлять не рискуют, потому что она знает, что делает, знает, как заставить его задыхаться. Сэми исследует губами его тощее, совсем не мужественное, совсем не спортивное тело – Минсу вдруг не верит приевшимся эпитетам, под её ласками кажется себе изящным, нежным, желанным – языком очерчивает контуры сосков, чуть царапая пирсингом, выбивая из него что-то похожее на писк, заставляя сжать простыню.  — Можно укушу? — Сэми, когда смотрит вот так исподлобья, и правда похожа на волчицу – хищная, умелая, кружащая длинными острыми пальцами по его коже. Что-то есть срывающее башню в том, что волчица никогда, ни при каких условиях не будет его, Минсу, терзать, если он сам не захочет.  Минсу захочет в любом случае. — Да, конечно.. Ммх!.. — Она ловит его согласие на лету, уже наклоняясь и прикусывая нежную горошину – тут же зализывает и делает это снова, переходит ко второму соску, повторяя, становясь настойчивее, но ничуть не жестче – Минсу хнычет в открытую, извивается, прижимает её голову к груди, параллельно зачем-то ужасаясь мысли, как после всего будет ей смотреть в глаза.  Он же жалкий сейчас, совсем, как желе перед ней растекается.  — Минсу, я в восторге, — Сэми соскальзывает вниз, оставляет серию влажных поцелуев на его животе, смотрит вверх из-под век – взгляд волчьих глаз полупьяный, полурастерянный, как будто она не в силах собой управлять, и ей хочется знать, не слишком ли далеко она зашла, не слишком ли себя отпустила.  Минсу отвечает ей взглядом испуганным и каким-то образом вместе с тем обожающим – в раздрае, но лучшем из возможных.  — Мне так хорошо, — свистит он сквозь зубы, как игрушка-пищалка, на которую давят сверху.  Сэми не давит совсем, всё настолько само-собой, что сложно не выпасть из реальности.  — Мне тоже. Ты такой хороший, — Сэми посылает ему волны чего-то важного через взмах ресниц, а Минсу понимает, что всё восхитительно в порядке.  Она в спешке поправляет волосы, зализывая упрямую челку назад, ведет губами вниз, по едва различимой полоске темных волос на его животе – Минсу забывает, как дышать, мурашки пляшут везде, где он может их чувствовать. Ухватившись за край его штанов, она медлит очевидно с целью.  — Не хочу вспотеть, — Сэми отрывается резко, стягивает с себя футболку, следом спортивный топ – Минсу давится воздухом, а она облизывает губы, посмеиваясь, кладет руки на голую грудь.  — Нормально? — Прикрывается, но явно не стыдливо, а чтобы его подразнить. Глаза Минсу мельтешат по длинному поджарому телу, цепляются за проступающие кубики на животе, изгибы талии и бледную кожу – не могут не коснуться полукружий, спрятанных за ладонями.  — Сэми, я.. это я в восторге.. — Он сам не понимает, почему сначала издает жалобный всхлип, поедая её тело глазами, а сразу после вскакивает, чудом не сбросив Сэми с себя и берет её за запястья так, будто ему сейчас нужно жизненно.   — Можно? — смотрит снизу вверх с мольбой, прикусывая губу просто потому, что Сэми, кажется, нравится видеть его вот таким, на желе похожим.  Она открывает рот, и Минсу не может отвести глаз от дергающегося колечка на нижней губе – ну да, конечно, да, чёрт возьми, конечно можно.  — Сам как думаешь? — Сэми выдыхает, и это похоже на отчаяние.  Связь работает исправно.  Минсу убирает её руки – нет, наверное, всё-таки она сама их отводит, позволяя ему держать свои запястья – а Сэми ахает, не предвидев всего его потенциала: Минсу сжимает талию робко, а к её груди присасывается иначе.  Он хочет сам себя ухватить за волосы, чтобы так не спешить – но его плотское, кажется, рвет все связи с разумным, по крайней мере, на эти секунды, пока его губы и язык трогают прохладную кожу Сэми, покусывают, не доходя до твердых сосков, но не удерживаясь от того, чтобы жадно их вылизать.  — Минсу.. тормози.. ты торопишься.. — Сэми рвано выдыхает, хватает его за волосы сама, оттягивает от себя – и тут же тянет обратно, гладит по голове, показывает, куда и где, выгибаясь и прижимаясь к нему.  — Извини.. — он шепчет горячо ей в грудь в перерывах между тем, как ласкает под чутким руководством. Она держит его за затылок и низко, протяжно стонет, его руки на её теле кажутся раскаленными. Он уделяет секунду просто, чтобы прижаться к влажной коже – у Сэми грудь маленькая, аккуратная, мягкая, именно такая, чтобы Минсу не хотел отрываться никогда.  Это, на самом деле, не имеет принципиального значения, да конечно.  Минсу хочет скользнуть ниже, но ему дают только вздохнуть и шлепнуть губами – Сэми толкает его обратно на спину и давит руками на бёдра.  — Ты меня отвлёк, — фыркает она, теребит резинку его штанов и изучает плотоядно, глаза блестят, — у меня были на тебя планы. Вполне конкретные, сечешь?..  — Что ты будешь делать?.. — сипит Минсу, спрашивает, как будто у него выбора нет – выбора нет, конечно, он себе сам выбирать не позволит, в пропасть только прыгать.  Он хочет – что бы она ему ни предложила.  — Ты охренеешь, отвечаю тебе, Минсу.  Сэми облизывает губы и улыбается – дразнить его, наверное, весело примерно как гонять котенка бликом зеркала. Минсу опрометчиво следит за её языком – упускает момент, когда она цепляет ногтями глубже, чем только его штаны, тянет вниз, заставляя смешные трусы с кроликами шуршать тканью, а Минсу раскрывает рот в немом крике.  — Сэми!.. — шепчет в отчаянии, голова идёт кругом, потому что он только сейчас понял, как сильно до этого его зажимала одежда.  Струйка её прохладного дыхания почти обжигает головку – Сэми пока только дразнится, а Минсу трясет от такой открытости.  — Неплохо.. — Она ведет пальцем вверх по длине, нежно огибая вены, а Минсу скулит, тяжело дышит, кусая губы, не сводит глаз с её глаз, которые смотрят ниже его живота, как на клад в миллион вон.  Он сейчас отключится, точно.  — Но я честно думала, он меньше. — Сэми поднимает голову, подмигивает, в глазах стихийное бедствие. Язык слюнявит пирсинг, а Минсу запоздало думает о том, будет ли колечко ей мешать, а его царапать.  Мамочки, мамочки, мамочки.  — Это комплимент? — давит всхлип он и кусает костяшку, пытаясь не сойти с ума. С пальцем во рту он, может быть, выглядит невинно настолько, чтобы она его пощадила.  Врёт же, не нужно ему никакой пощады.  — Это упрёк, — Сэми слюнявит пальцы, и Минсу думает, что у неё получается лучше – не невинно, зато соблазнительно что охренеть, — мне нравятся маленькие.  Он не успевает отсортировать эту информацию, когда сердце делает кульбит, а глотка рождает совсем бесстыдный стон – Сэми обхватывает его член рукой, ведет вверх, потом вниз, аккуратно скользит пальцами, обратно, повторяет, скользит, не дает опомниться.  Минсу запрокидывает голову, на автомате разводит ноги шире – и давится громкими стонами, застревающими в горле, потому что рука в секунду сменяется ртом. Мокро, тепло, настойчиво, металл он чувствует сразу, а сквозь пелену в голове подмечает, что нет, ничего не царапает.  — Сэми!.. — Его голос никогда не отличался статностью, но сейчас это чистый писк, жалобное тявканье – Сэми берет неглубоко, но плотно, её язык будто одновременно везде, щекочет где-то снизу, обвивает ствол и кружится у головки, Минсу не успевает следить, захлёбываясь в ощущениях. — Ты не.. не обязана.. — Что еще глупее можно сказать, когда он распалён, а она вошла вкус, и очевидно, что никто никому не обязан, а всё, что происходит, нравится здесь всем. Он гладит её по голове, трясясь, стараясь не давить, но цепляясь хаотично за темные пряди.  Сэми, конечно, на его писк не отвечает – берет немного глубже, упираясь ладонью в его бедро, получает в ответ закономерный стон, на секунду выпускает член изо рта, чтобы бросить острый взгляд и оставить невесомый поцелуй у самого корня.  Минсу всхлипывает. С ума сойти, он нравится ей даже вот так.  Что он вообще сделал, чтобы заслужить такое?  Такой лоховской вопрос, на самом деле, чтобы озвучивать.  — Минсу, — Она порывисто трёт губы тыльной стороной ладони, смотрит на него с вызовом, рука все еще ласкает его по длине, когда вторая со второй спешной попытки цепляется за край её собственных домашних шорт, — ты готов? Минсу видит, как коричневая полоска волос на плоском животе уходит ниже, а потом Сэми приподнимается, отводит ногу, стягивает шорты вместе с черными боксерами, и теперь уже они оба совсем голые друг перед другом.  Он тщетно пытается объяснить себе, что ему можно смотреть – контекст располагает на тысячу процентов, ну давай же, Минсу, мать твою, догоняй – но всё равно косится ей между ног стыдливо.  Сэми пододвигается, явно собираясь оседлать его уже иначе – из влажных губ вырывается вздох, и Минсу делит с ней один трепетный взгляд.  — Подожди!.. — Он вцепляется ей в бедра, заставляя Сэми непроизвольно ахнуть и приподнять бровь.  Минсу мнётся ровно мгновение прежде чем двинуться в сторону и дрожащей рукой указать на кровать перед собой.  — Я хочу.. можешь, пожалуйста.. мне нужно, чтобы ты легла.. Чёртов ужас, звучит как самая убивающая либидо речь в мире.  Но Сэми выдыхает, ведет уголком губ вверх и плавно, как пантера, укладывается, куда он хочет. В горизонтальной плоскости её тело кажется еще более длинным и более пугающим.  Пугающим в смысле это слишком. Слишком для его масштабов.  — Я легла, — Сэми проводит пальцем по его груди, выбивая у Минсу полустон-полухихик и заставляя склониться к ней ближе, — дальше?.. Минсу жмурится сразу и от удовольствия близости к её телу, и от страха увидеть её настолько близко – но рука Сэми зарывается в его волосы, ерошит чёлку, и он резко распахивает глаза.  Она смотрит так открыто, так широко, что шире некуда, зрачки блестят в чистом желании, и Минсу кусает свой язык до крови.  Он кажется, знает, как быть мужиком, хотя бы раз за всё это время.  А эти придурки, кажется, ни черта не смыслят.  Его руки разводят её колени мягко, но с чётким посылом – Сэми поддается, ободряя его тихим полустоном и чуть выгибаясь. Минсу наклоняется, усилием приказывая себе не прятаться, как трус – смотрит.  Она красивая. Не как цветок, и не как персик, и уж точно не как любое из вульгарных сравнений хёна Субона. Красивая, как Сэми, и Минсу не может сказать лучше, потому что каждая её часть рождает в его сопливой сентиментальной душе это чувство.  Он чувствует, как глаза мокреют – а Сэми видит.  — Минсу, ты плачешь? — Она гладит его по голове, скользит рукой по скуле.  Заставляет всхлипывать.  — Я тебя люблю, — Он вдыхает эти слова в себя, будто боится оставлять их в воздухе на секунду дольше, и сразу склоняется между её ног, чтобы не дать ответить. Оставляет долгий, нежный поцелуй внизу живота, там же – еще один, но быстрый, трепетный, быстро-быстро, горячо-горячо целует внутри бедер, поцелуями спускаясь к центру, добавляя язык – целует, вылизывает, но больше всё же целует, потому что не может себя сдерживать, потому что влюблён до чёртиков. Все вычитанное, просмотренное и зазубренное накануне бежит на фоне мигающей строкой, и Минсу ловит из этого что-то, с трудом обуздывая глупые порывы – кажется, выходит так себе: он обводит языком каждую её складку, заставляя Сэми вздыхать и ёрзать, пока туманными от жара глазами ищет клитор, а когда находит и резко мажет по нему языком, чувствует вибрацию во всём теле – она вскрикивает и содрогается, хватает его за волосы.  — Не спеши, — шипит Сэми и опускает руку ему на затылок. Он послушно следует её жесту, смягчает свой напор и лижет мягче, ощущая волны от её тела, слыша вздохи и стоны, ощущая, как мнётся одеяло под ней.  Она на вкус такая правильная, такая приятная, и это кружит голову точно как же, как звуки, которые она издает, как ее пальцы между его прядей, как всё, что между ними есть сейчас и будет дальше, как чувство, что больше не страшно и не стыдно, и даже если он сейчас ошибется и сделает шаг не туда, это чувство не исчезнет. Он и делает – в попытке доставить ей больше удовольствия снова вжимается ртом слишком сильно, надавливает на чувствительное место, Сэми резко ахает, стонет и тянет его вверх, отрывая.  — Сюда, — показывает на кровать и, не церемонясь, толкает, а сама технично усаживается сверху. Изученным жестом обхватывает его ствол, ведет вверх-вниз несколько раз под аккомпанемент хнычущих вздохов Минсу.   Когда Сэми приподнимается и направляет его себе между ног, Минсу спохватывается: — А.. а защита?.. — Я на таблетках, — Сэми переводит расфокусированный взгляд на него, горячо выдыхает, с трудом хмыкает, — хочу чувствовать всё вообще.  Минсу краснеет как будто заново, с нуля.  Нужда судорожно держать в голове каждый этап разрыва упаковки и натяжения резины отпадает – а Сэми едва слышно кряхтит и медленно опускается на него сверху.  Минсу откидывается назад на выдохе и впивается руками в её бедра, пока Сэми упирается в его грудь и массирует потную кожу.  — А!.. Ты в порядке? — Он растерянно смотрит снизу вверх.  Сэми ни взглядом, ни словами ни отвечает – следит за тем, как её узкие сильные бедра движутся сверху на бедрах Минсу. Он в ней – или она на нём, звучит вернее – это как осязаемый сон. Всё плывёт, у Минсу как будто жар, температура, и всё, что он чувствует, похоже на горячечную иллюзию – но вместе с тем всё настолько правильно, что он хочет плакать. В ней не узко – тепло, хорошо, именно так, как надо, она обхватывает его стенками, в этом что-то очень нежное и хорошее, как объятие, но на самом конечном интимном уровне, как будто её сущность обнимает сущность Минсу, или он просто такая размазня, что обычный человеческий секс мажет ему по мозгам.  — Минсу, — выдыхает Сэми хрипло.  Минсу на импульсе подается к ней, дает ухватить себя за плечи, притянуть ближе, сам обвивает руками её скользкие бедра, ощущает руками каждую складку, каждую мелкую растяжку. Она движется так выверенно, Минсу ощущает её растущее удовольствие вместе со своим, потому что его нервы будто сплетены с её, и как и, фактически, их тела, потому что Сэми вцепляется в его плечи, держит его голову на своей груди и опаляет дыханием ухо, а Минсу теряется в потоке вдохов, выдохов, перемешанных стонов, её и своих, в потоке всего, всего, всего. Он, наверное, сейчас умрёт.  — Я тебя тоже люблю, — шепчет Сэми, и Минсу прошибает током оттого, как она дергается, кончая.  Прижимает Минсу к себе крепко, как будто он её последний оплот, как будто она драться насмерть готова, если кто-то захочет его отнять. А Минсу больше не сдерживается и начинает плакать.  Он плачет, пока она держит его ладонями за щеки и целует лицо ото лба до подбородка, пока двигается на нём ещё какое-то время, чтобы довести до разрядки. Он поднимает на неё глаза и глубоко всхлипывает, глотая слёзы, а потом издает порывистый возглас, почти крик, чувствует, как всё вокруг кружится, всё теплеет, темнеет, а Сэми перед глазами тоже как последний оплот– поэтому подается ей в руки и обмякает.   Плакать он почти перестает, когда они с Сэми ложатся на простыни, и она тянет его на себя – Минсу ерзает, слабо двигается и кладет голову ей на грудь, шмыгая носом, жмется к разгоряченному телу.  Он под защитой, вот оно, именно это чувство.  Он устал в лучшем смысле из возможных.  — Прости меня, — шепчет Минсу куда-то ей в грудь и трется лицом, влажные от слёз щёки липко скользят по влажной же от пота коже.  — Было охренительно, — отзывается Сэми, голос у неё надрывный, как будто плакала, но умиротворенный, как будто от большого счастья. Минсу прикрывает глаза именно в тот момент, когда она наклоняется, чтобы долго, с чувством поцеловать его в лоб.  Она не спрашивает, почему он извиняется, и не просит не извиняться. С ней так хорошо, как будто они лежат вот так рядом уже не одну тысячу лет и всё про заморочки друг друга знают.  — Всё, как ты хотела? — Минсу ловит её руку, думает несколько секунд и подносит к губам, как будто крылья бабочки, поцелуй чуть грубее – убьешь.  Слышит, как Сэми низко вздыхает сверху.  — В любом случае бы вышло, как я хотела.  Минсу знает, что не начнёт плакать снова просто потому, что слёз больше нет.  — Согласен.  Теперь ему есть от чего отталкиваться.  Сэми приподнимается на локте, касается губами его виска и тянется через него к прикроватной тумбочке, где лежит её телефон. Берет, стучит ногтями по экрану, включает песню – Минсу не назовёт точно, но Cigarettes After Sex, они самые. Музыка льется где-то над ним, а Сэми возвращается на подушку, подкладывает ладони под голову и смотрит на Минсу тягуче.  — Хочешь поговорить об этом? — Её глаза по-прежнему патока, но теперь ещё и что-то другое. Она устала, она счастливая, она упоенная, потрясающая и она это знает, она видит Минсу, ей нравится, совершенно точно, то, что она видит.  Всё между ними такое теплое, похожее на сладкий дым, и Минсу, конечно, хочется поговорить. Сказать, что это было как сон. Поблагодарить, найти бы еще слова такие, чтобы всё в них вместить. Спросить, почему всё «так, как она хотела», если он не был хорош, тут и там ошибался, нервничал и вообще во всём её заслуга. А когда он смотрит на Сэми, на волчьи глаза и их мягкий естественный свет, под которым он чувствует себя сакральным ягненком, которого никогда не съедят, которого будут только лелеять и беречь, пока остаются сил – тогда как будто говорить и не нужно.  Но говорить с Сэми приятно так же, как заниматься любовью, молчать, делать что угодно и не делать ничего – поэтому это то, что он говорит: — Может, чуть позже, — и льнет к ней, пока Сэми заворачивает его в свои длинные руки, утыкается носом в волосы и гладит спину кончиками ногтей, совсем невесомо.  Позже, они, конечно, поговорят.  С Сэми – больше никому он ничего говорить не будет. Кивнет, мол, всё было здорово, мягко отшутится Таносу, аккуратно осадит Намгю и паузой даст понять, что на этом всё.  Сэми трётся носом о его лоб, просит передать пачку ментоловых сигарет и зажигалку со стола, а Минсу, пока тянется за ними, теряется в тихой мелодии и думает – всё, что ему нужно было сегодня понять, совершенно точно вне их, Таноса и Намгю, компетенции.  Хорошо, что Сэми здесь. И всё понимает.