What am I to do?

Сознание возвращалось медленно. Не резко, не с испугом – словно кто-то осторожно приоткрывал дверь в комнату, где давно выключили свет. Сначала пришёл звук. Приглушённый. Тихий. Будто из-под воды. — …сон? Голос был рядом. Слишком знакомый. — Джисон? Он не сразу понял, что это обращаются к нему. Слова доходили с задержкой, будто им нужно было пробиться сквозь плотную вату. Потом пришли ощущения. Мягкость под спиной. Тёплое одеяло. Что-то ровное и устойчивое, удерживающее тело. И запах – чистый, медицинский, с едва уловимой горечью антисептика. Джисон попытался вдохнуть глубже – и вдруг понял, что дышать стало… легче. Слишком ровно. Слишком спокойно. Это насторожило. Он с усилием открыл глаза. Свет не ударил по ним – он был приглушённым, мягким, будто кто-то заранее позаботился о том, чтобы пробуждение не было болезненным. Потолок был белым. Настоящим. Никуда не плыл. Чуть в стороне – стойка с капельницей, аккуратно подвешенной на металлической штанге. Белые стены. Шторы. Больничная палата. Он моргнул. Голова была странно лёгкой, будто наполненной ватой. Мысли не разбегались, не кололи, не давили – наоборот, текли медленно, лениво, словно им разрешили отдохнуть. Это не сон. Он медленно повернул голову – и мир окончательно встал на место. Феликс. Сидел рядом с кроватью, ссутулившись, будто пытался стать меньше. Лицо бледное, глаза покрасневшие, ресницы слиплись – как у человека, который плакал, но старался делать это тихо. Его пальцы нервно теребили край куртки, и только когда Джисон пошевелился, он поднял голову. — Ты… — выдохнул он, и голос дрогнул. — Ты очнулся. Джисон хотел сказать «привет». Или «всё нормально». Или «прости». Но язык был тяжёлым, будто не совсем его. Он просто кивнул. В груди было странно спокойно. Слишком спокойно для всего того, что происходило с ним последние дни. Сердце билось ровно, дыхание не рвалось, мысли не кололи. Это настораживало. Он снова моргнул, собирая остатки реальности, и только потом заметил ещё одну фигуру. Чуть дальше. У стены. Ли Минхо. Он стоял, опираясь ладонью о спинку стула, будто только что поднялся. Врачебный халат был накинут небрежно, рукава чуть смяты, волосы не идеально уложены – как будто он действительно сорвался и прибежал, а не просто «дежурил». И смотрел он не как врач на пациента. А как человек, который слишком испугался. И слишком хорошо это скрывает. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Минхо тихо. Джисон прислушался к себе. К телу. К голове. К пустоте там, где ещё недавно была паника. — Нормально… — медленно сказал он. — Слишком нормально. Он сглотнул и посмотрел на Феликса. — Почему… — он нахмурился, будто подбирая слова. — Почему мне так спокойно? Феликс открыл рот, но не успел ответить. — Мы поставили тебе успокоительное, — сказал Минхо ровно. — Небольшую дозу. Чтобы снять приступ и стабилизировать дыхание. Джисон медленно кивнул. Это многое объясняло. Мысли были мягкими, как будто их завернули в плотную ткань. Они никуда не исчезли – просто перестали резать, перестали впиваться в сознание острыми краями. Он снова посмотрел на Минхо. Тот стоял рядом. Настороженный. Сдержанный. И слишком живой для врача, которому «всё равно». Джисон поймал себя на том, что слишком долго смотрит. На Минхо. Это не было осознанно. Взгляд просто зацепился – за напряжённую линию плеч, за сжатые пальцы, за то, как он держится слишком собранно, будто любое лишнее движение может что-то выдать. Минхо заметил это почти сразу. И не отвёл глаз. В комнате повисла странная пауза. Не неловкая – плотная. Та, в которой слова уже есть, но ещё не нашли выхода. — Где мы? — наконец спросил Джисон. Голос прозвучал ровно. Даже слишком. Феликс ответил первым, будто боялся, что если промедлит, тишина станет невыносимой: — В больничном крыле. Тут… — он кивнул в сторону аппаратуры. — Поликлиника соединена со стационаром. Тебя перевели сюда, когда ты потерял сознание. Джисон снова кивнул. Информация укладывалась без сопротивления. Как будто мозг соглашался со всем, лишь бы не поднимать волну. — Ты… — он посмотрел на Феликса внимательнее. — Ты же был внизу. Феликс кивнул. — Да. — Тогда как ты здесь оказался? Вопрос прозвучал спокойно. Даже слишком. Но Феликс всё равно напрягся – это было видно по тому, как он замер и перестал дышать нормально. Он бросил взгляд на Минхо. Не мимолётный. Осознанный. Джисон это заметил. — Феликс? — тихо позвал он. Феликс выдохнул, будто решаясь прыгнуть с высоты. — Мне позвонили. — Кто? — спросил Джисон, уже зная ответ. Феликс помедлил секунду. — Минхо. Джисон медленно перевёл взгляд. Минхо не стал уходить от него. — Да, — сказал он сразу. — Я позвонил. — Откуда у тебя его номер? — спросил Джисон. Голос был всё ещё мягким. Успокаивающее держало. Но под ним уже проступала трещина. В комнате стало тише. Минхо провёл рукой по затылку – жест короткий, нервный. Совсем не врачебный. — Из бара, — сказал он наконец. — Мы познакомились там. После… той ночи. Феликс вздрогнул, но не перебил. — Я искал тебя, — продолжил Минхо, не отводя взгляда от Джисона. — Не знал имени. Не знал, где ты живёшь. Единственное место, куда я мог вернуться – это бар. Джисон молчал. — Феликс пришёл туда, — добавил Минхо тише. — Искал меня. Я понял это почти сразу. Он сделал паузу. — Он рассказал, что происходит. Про задержку. Про тест. Про твоё решение. Феликс опустил голову. — Я не знал, что ты окажешься у него на приёме, — тихо сказал он. — Честно. Я знал, что он врач. Знал, где он работает. Но я не думал… — он сглотнул. — Я не думал, что всё сложится вот так. Джисон сидел неподвижно. Информация накрывала медленно. Не больно – но тяжело. Слишком многое вдруг оказалось связанным: бар, Феликс, приём, имя в системе. — Значит, — наконец сказал он, — это не случайность. — Нет, — ответил Минхо. — Но и не ловушка. — Тогда что? — Джисон посмотрел прямо на него. Минхо выдержал взгляд. — Попытка не потерять тебя снова. Эта фраза повисла между ними. Феликс неловко закашлялся, словно специально хоть немного разряжая обстановку. — Я просто не хотел, чтобы ты был один, — сказал он тихо. — И чтобы ты делал это… вслепую. Джисон закрыл глаза. Внутри было странно тихо. Не пусто – именно тихо. Как будто все чувства поставили на паузу. Джисон смотрел на них обоих, и внутри поднималось что-то странное – не злость, не страх. Скорее… перегруженность. Слишком много решений было принято за него. — Ты не имел права, — наконец сказал он. Лекарство приглушало ощущения, но не могло остановить это. Трещина становилась всё шире. — Возможно, — согласился Минхо. — Но я не мог позволить, чтобы ты попал к кому-то другому. — Почему? — Джисон поднял на него взгляд. — Потому что ты врач? — Потому что я знаю, как такие приёмы проходят, — ответил Минхо, и в его голосе впервые прорезалось что-то личное. — И потому что я не позволю, чтобы тебя… — он запнулся, — …чтобы с тобой обошлись холодно. Или формально. Или отправили на решение, которое ты принимаешь не потому, что хочешь, а потому что тебе страшно. В комнате стало тише. Даже прибор будто начал пищать реже. — Это не твоё дело, — сказал Джисон. Тихо. — Это моё тело. Моя жизнь. — Я знаю, — кивнул Минхо. — Поэтому я предлагаю просто ничего не решать сегодня. Джисон резко поднял брови. — Что? — Сегодня мы сдаём анализы, — спокойно продолжил Минхо. — Делаем УЗИ. Смотрим сроки, состояние, риски. Ты должен знать, что происходит с твоим телом. А не принимать решения в панике. Феликс подсел ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. — Джисон… — осторожно начал он. — Он ведь правда прав. Просто… просто давай прислушаемся к настоящему специалисту и уже потом примем решение? Джисон закрыл глаза. Внутри что-то боролось. Привычное желание всё закончить быстро — и странное, новое ощущение, что его впервые за долгое время не толкают, а удерживают. — Я ничего не могу обещать, — сказал он глухо. — Ничего. — И не нужно, — ответил Минхо сразу. — Мне достаточно, чтобы ты остался здесь сегодня. Он сделал шаг ближе, но остановился, словно сознательно не пересекая невидимую границу. — Просто… не убегай. Не сейчас. Не снова. Джисон открыл глаза. И впервые за всё это время не отвёл взгляд.