Вспомни

– Кажется, у вас с Джексом наладились отношения?.. Рагата нервно прокрутила локон имитации волос вокруг пальца. – Думаю да, – с выдохом произнесла Помни, не замечая возникшую улыбку на своём лице. – Он конечно тот ещё дибил, но вовсе не без души. Просто надо особенно покопаться, хи-хи. Они стояли и смотрели за развернувшимся боем между Джексом, Зубл и Гэнгл. Маска счастья летала как волейбольный мяч, слышались вопли, крики и, в конце концов, озорной смех. Помни краем глазам видела, как нервно елозит Рагата поправляя свое лоскутное платье. Уставилась на нее, ловя нервно бегающий глаз девушки. – Рагата, что такое? – Я, эм, ну... да так... – Мм? – Ха-ха... Просто, понимаешь, я наверное не очень хороший человек, ха-ха, да какой там наверное, – Рагата истерически-позитивно улыбнулась, выпрямляя спину, – точно не хороший человек! Но... скажи пожалуйста, Помни... Ты ненавидишь меня? Рагата из своего выкрученного на сто один процент весёлого состояния превратилась в самое грустное и раздавленное существо на свете, каких Помни ещё не видела. И да простит её Рагата, смеха сдержать шут не смогла. – Аха-ха-ха, Рагата! Ты откуда рухнула!? Пха-хаха-ха, – Помни била себя по местам на ногах, где предположительно должны были быть колени. Кажется её смех был слышен на весь цирк, раз даже та троица перестала драться и на клоуна была обращено пять пар глаз. Включая Королера из своей крепости. – Я... я что-то не так сказала? Просто... – Просто ты моя подруга, дуреха! – произнесла все ещё посмеиваясь Помни, смахивает слезу. – Я никогда не была о тебе плохого мнения. К тому же, я тебе всегда говорила о том, что ты можешь со мной поговорить. Не копи в себе сомнения, их у тебя, как я погляжу, много. – Значит мы всегда были подругами? – Меня оскорбляет, что ты думала иначе. Рагата прижала к себе руки, шмыгнула носом и села на корточки, не в силах стоять. Помни оставалось лишь улыбнуться, приобнять свою очень тревожную и очень заботящуюся о том, что подумают другие, подругу, и подбадривающе похлопать ту по спине. Та совсем расклеившись тихонько заплакала, уткнувшись в плечо Помни. – И будь самой собой, наконец. Уж здесь ты точно никому ничего не должна. А если кого-то ты раздражаешь, то плюнь на него. Я помогу. Помни подмигнула Рагате, все ещё сидящей со слезами на глазах. Она робко кивнула головой и видимо не найдя что ответить, просто искренне улыбнулась. Счастливо и открыто.

...

Кристина с силой впечаталась в стену, глазами хаотично ища что-то, чем можно было бы обороняться. Она готовилась к худшему исходу, хоть и совершенно не была готова к подобному повороту событий. Гарри хлопнул входной дверью так, что хлопок громом разразился по всему дому. Повернулся к Кристине, снова тыча ей в грудь своим пальцем. Она его когда-нибудь отрубит ему, честное слово. – Кто эта девка? – Тебя касается? – Я тебя блять спрашиваю, кто эта девка?! Он подошёл к ней вплотную, раздувая широкие ноздри и выдыхая на неё горячий воздух. Кристине снова хотелось блевать, желательно на него. – Лучше ответь мне, из-за чего ты так взбесился. Девушка оскалилась, смотря снизу вверх на отнюдь не вечно добродушного Гарри, который сейчас представлял реальную угрозу. Сердце делало кульбит за кульбитом, но адреналин бил в голову куда сильнее, чем чувства страха. Кристина сильнее обхватила пальцами стальную полку для обуви, чтобы в случае необходимости кинуть её в мужчину. – Боже, Кристина! Я забочусь о тебе! А ты зарываешься в свои больные мозги и общаешься с какими-то больными бабами! Ты пьёшь таблетки!? – Да ты задрал со своими таблетками, Гарри! Ты меня считаешь ебанутой, скажи честно? – Пьёшь или нет!? – Да пью я их, если б не пила, то ты нашёл бы меня уже давным давно в петле! – По тебе не видно, ведёшь себя как тупая истеричка! – он с силой ударил кулаком стену в сантиметре от Кристины, из-за чего та сжалась. Над ухом послышалось тяжёлое частое дыхание. – Гарри, я тебя не понимаю. Скажи, что ты от меня хочешь? Парень сверлил взглядом её к ряду секунд двадцать, отчего Кристина могла отследить в его тёмных зрачках метающихся злых чёртиков. Она действительно его боялась и именно сейчас в полной мере осознавала, что находится у него буквально на привязи. Она ничего не может сделать. Её родители кажется шли на контакт к Гарри охотнее, чем к своей родной дочери. Он покупал ей продукты в дом, отслеживал курс таблеток, возил на машине и не подпускал даже к общественному транспорту. Знал всех её знакомых и тех, с кем она работала. Знал даже все пароли в телефоне, начиная от социальных сетей, заканчивая онлайн банками. Он знал всё о её жизни, без ведома Кристины. Но вот она... Для девушки Гарри все ещё был незнакомцем. Чуждым, не пойми откуда взявшимся в её жизни человеком. Первоначальное чувство страха к нему её не обмануло. Гарри с тяжёлым выдохом взял лицо Кристины в подрагивающие пальцы и прижался ко лбу. Надо отдать должное, сделал это мягко, даже... нежно? – Родная, малышка моя, прости меня дурака. Совсем с катушек еду. Проблемы, на работе полная жопа. Я просто хочу чтобы ты была счастлива, я скучаю по той Кристине что была со мной до аварии. Прошу, прости меня. Я исправлюсь. Я... ты знаешь меня, я бываю вспыльчивым, это меня тоже отравляет, но это все лишь потому, что я боюсь за тебя. Будто что-то вспомнив или осознав, Гарри чертыхнулся и протараторил слова быстро, как скороговорку. Перемена в его эмоциях была разительна настолько, что у девушки на секунду даже проскочила мысль – а вдруг не она одна среди них двоих на учёте у психиатра, и у него раздвоение личности какое-нибудь. Кристина слегка, но лишь слегка, отпустила стальной прут на полке, стараясь хоть немного выровнять дыхание. Со дня на день не легче. Голова раскалывалась от эмоций и событий сегодняшнего дня, слабость в теле валила с ног. – Ты меня простишь? – с мольбой в голосе произнёс Гарри. Кристина не нашла что ответить и лишь отвернула голову. Нельзя в таком маленьком пространстве говорить что-то провокационное, особенно мужику у которого проблемы с агрессией, как выяснилось. Надо как-то будет избавляться от него в конце концов. – Родная моя, малышка, – он повернул голову девушки снова на себя, поправляя расстрепанную чёлку на её глазах. Пальцы сухо скользнули по сжатым скулам, останавливаясь на подбородке и оттягивая его вниз. Кристине было страшно, она не могла с этим ничего поделать, а контроль над ситуацией растворялся. Хотя был ли он изначально, когда её буквально швырнули в её же собственную квартиру? Блять. Ключ. У него есть даже блядский ключ от ее квартиры. Вместе с этим ужасающем пониманием пришло второе – его губы вжались в её плотно сжатый рот. Язык с силой толкнулся меж губ игнорируя любое сопротивление. Одна мужская рука грубо сжала одежду на спине, оттягивая её до хруста нитей, другая – схватилась за волосы на затылке. Еще пару секунд тому назад более менее мягкие движения в миг стали рваными, голодными, болезненными, до омерзения требовательными. Кристина почувствовала себя куклой, с которой прямо сейчас делали что хотели, не заботясь о её самочувствии. Грязно, холодно и противно. Девушка оказалась в коконе мужских рук, из которых не могла выбраться. Она упиралась ладонями в плечи Гарри, громко протестующе мычала, била и мельтешила всеми конечностями настолько, насколько это было ей сейчас возможно. Как муха в паутине, которая бьётся в конвульсиях уже будучи в ядовитых лапах паука. Гарри с остервенением потерся пахом о внутреннюю часть бедра девушки и с протяжным стоном сжал её ягодицы, ещё больше прижимая к себя трепыхающеесе тело. Его руки блуждали снизу вверх, стараясь схватиться за как можно большее количество выпуклостей, периодически перехватывая сзади ладони Кристины, которые доставляли ему дискомфорт своими отчаянными, но слабыми ударами. Слегка шершавые тощие мужские пальцы царапали кожу на выпирающих тазовых косточках, оставляя тонкие красноватые линии на бледной коже. – Стой смирно, – шикнул он на очередной рывок девушки, попутно прокусывая её губы до крови. Ему нравилось. Нравилось брать силой её. Нравилось, что ей больно. Нравилось видеть лицо, на котором мельтешили глаза в яростной панике, а по подбородку текла кровавая дорожка оставленная им же. И чувствовать над физически слабым телом абсолютный контроль. Этот кошмар продолжался пару минут перед тем, как Гарри с шумным выдохом положил подрагивающую голову на плечо одеревеневшей девушке. Её руки были заломаны за спину. Та не могла и пальцем пошевелить, в горле застрял колючий ком который опускался ниже по пищеводу и раздирал все внутренние органы. Никогда в жизни она не ощущала себя настолько грязной, использованной и опущенной. Парень последний раз провел своим пахом по ноге Кристины и та даже через два слоя джинс почувствовала мокрую вязкую жидкость, что слизью просачивалась и разъедала ее кожу живьём. Над ухом послышался тихий размеренный чавкающий звук – Гарри что-то бормотал девушке, натягивая на свою физиономию улыбку. Привычно дружелюбную. До невозможности лживую. Она не расслышала, что он сказал. Мир погрузился в мутный аквариум, где не было ни звуков, ни кислорода, ни живой души. Спустя минуту Гарри поправил одежду, зачесал волосы. Снова улыбнулся своему отражению. Улыбнулся также на прощание Кристине. Что-то ещё раз пробормотал ей в дверном проёме. Все тем же мерзким голосом. Скрылся за дверью, ведущей на лестничную площадку. И стало очень тихо. Осознание произошедшего тяжёлой вуалью накрывало девушку. Кристина на ватных ногах буквально доползла до туалета, не в силах даже скинуть уличную обувь и включить хотя бы один источник света. Руки ломило, отчего контролировать их было почти невозможно. На глазах застыла мутная пелена. Она еле как откинула крышку унитаза и вывернула туда все содержимое желудка, смешивая утренний завтрак с желчью и горестными слезами.

...

Кристине увеличили дозу препарата – теперь ей было необходимо выпивать таблетки утром и днем. Если днем не было проблемы слить капсулу в офисный унитаз, то с утра было проблематично прошмыгнуть от Гарри, который внимательно следил за исправным выполнением наказа врача. В какой-то момент девушка приноровилась и "выпивала" таблетку перед самым выходом из дома. Она сжимала капсулу между задних зубов как можно дальше, показательно делала глоток воды и выбегала на улицу, так как жизнь курильщика схожа с наркоманией – никотиновая тяга никого не щадит. Гарри не очень любил табачный дым, а на вишнёвый мальборо совсем морщился, поэтому терпеливо ждал около машины когда девушка докурит и выбросит окурок вместе с капсулой аккурат в мусорку. Кристина как-то раз невзначай подняла намёк на расставание. На что получила смешок и шутливый нагоняй, что Гарри её в таком все ещё далеко не стабильном состоянии не оставит ни на минуту. Врач уже не стесняясь в рекомендации к лечению вписывал имя Гарри как необходимый инструмент для восстановления памяти. Которая не особо восстанавливалась. Она очень поздно поняла, что оказалась в клетке Гарри, выстроенной очень аккуратным методом, которая зиждилась на его "искреннем" беспокойстве и желании помочь своей девушке. Каждый вечер Кристина сдирала с себя кожу мочалкой под кипятком. На том самом месте над коленом появилась кровоточащая рана. Как только на ней образовывался частичный струп, девушка срывала его, пока по ноге не начинали стекать плазма и кровь. От воспоминаний о Гарри хотелось плакать. От его вида – блевать. От его прикосновений – сдохнуть на месте. Она очень хотела глотать таблетки от врача пачками. Чтобы вообще ничего не ощущать и не понимать. Стать овощем или аутистом, а может нечайно переборщить и оказаться холодным трупом. Но не стала. Спустя столько времени она поняла закономерность. Таблетки глушат воспоминания. Она наконец просекла, что тик наступает тогда, когда ей попадается что-то из прошлого. Когда в голове всплывают знакомые образы и люди. Ей больно смотреть на милых кроликов в клетке, больно смотреть на кукол на витрине, больно даже играть в шахматы. Жизнь стала походить на минное поле и куда не сунься – взрыв. Нервная система просто напросто не выдерживала. Тик настигал неожиданно дома, на работе, в магазине, транспорте и общественных местах. Он молнией пробегал по измученному телу девушки, заставляя ту садиться на пол и молиться, чтобы это побыстрее прошло. Самое отстойный было то, что мир Кристины рушился, буквально превращался в прах и сыпался сквозь пальцы. Он стал не то что серым – он был чёрным, а из темноты на неё ядовито-алыми бликами смотрели глаза доброго Гарри, улыбчивого врача, верных подруг Сары и Полли, любимой мамы и лучшего папы. Единственные цветные и светлые пятна были связаны с её туманный прошлым которые как уже стало понятно, бьют в голову девушки болезненными осколками. Она не видела с того раза Рагату. Искала её, перерыла все социальные сети, стала ещё больше убивать лёгкие участившимися перекурами в надежде заметить копну огненных волос среди серой движущейся массы людей. Ничего. А одним вечером Кристина ища ключи от квартиры наткнулась в своей дамской сумочке на конверт, которого утром точно не было. В углу аккуратным и изящным почерком было выведено "Рагата". Горло в моменте сдавило и девушка осторожно покосилась на стоявшего сзади с пакетами из продуктового магазина Гарри. Целый вечер девушка изображала из себя покладистую и послушную, даже с определенной толикой облегчения принимая его уже устоявшийся прощальный поцелуй в нос и только убедившись через дверной глазок что парень скрылся – рванула стремглав к сумке, вынимать из конверта подрагивающими пальцами лист. "Помни, это Рагата. Но, наверное, ты и так это уже поняла. Я очень хочу с тобой встретиться и поговорить, правда, но я не могу. Мне не дают прохода, буквально перекрыли все пути. Помни, они не хотят чтобы мы пересекались. За нами следят. И я уверена что мужчина и женщина в моем доме – это не мои родители. Звучит как бред, я знаю, но я в этом чертовски уверена. Не хочу пользоваться мобильниками. Если ты захочешь мне ответить, что-то написать, сообщить или спросить – оставь письмо в клумбе с декоративной елью, третьей по левую руку от входа в твоё офисное здание в обеденный перерыв. Я буду сидеть в ресторане рядом, обязательно тебя замечу. Если не захочешь со мной контактировать, то ты имеешь полное право на такие эмоции. Я пойму и приму любую твою реакцию. С любовью, Рагата"