Вспомни

С момента пробуждения Кристины прошёл месяц. Она исправно пила таблетки выписанные врачом, ведь с ними ей правда было легче. Девушке в конце концов поставили тревожное расстройство личности, на что она лишь истерично посмеялась и послала всех в сию же секунду. Не заметила даже, как эта её реакция стала ещё одним подтверждением её диагноза. С Гарри отношения не ладились, Кристина была тому виной, конечно же. Парень старался помогать своей девушке во всём, но его было так много, что та даже под своеобразными транквилизаторами на него срывалась. Винила себя, оправдывала его поведение, разговаривала с ним о том, что ей не нужна гиперопека и было бы славно дать ей больше воздуха и самостоятельности. Как об стену горох. Ни разу не дала ему себя поцеловать, несмотря на его многочисленные попытки. Кристина даже думала над тем, что когда-нибудь ему все же надоест её иступлённая непорочность и он расстанется с "девой Марией". На худой конец изменит и переспит с какой-нибудь девкой, парень все же молодой, кровь горячая, да и хочется ему, видно очень. Это станет такой удобной и легкой причиной с ним порвать! Только это когда-нибудь всё не наступало и не наступало, а Гарри все больше проникал вглубь жизни Кристины и личного пространства уже почти у нее не осталось. Если бы не таблетки, она бы точно съехала с катушек. Гарри помог ей восстановиться на прежнее место работы. Кристина, забыв на короткий промежуток времени о таком чувстве как постоянная тревога, ощутила ее вновь с преждней силой. Всю неделю она готовилась, вспоминала бухгалтерское ремесло, читала все НПА и необходимые документы. Вышла на работу и вмиг, на удивление для самой себя, ощутила себя рыбой, вновь оказавшейся в воде. Она начала топить себя в бухгалтерских бумажках, цифрах и расчетах. В её сумбурной жизни это стало единственным детищем, которое было ей полностью подконтрольно и это стало для неё своеобразным островком, где она больше отводила душу чем впахивала ради денег. На работе не было никакого Гарри, можно было с чистой совестью блокировать миллионные звонки от матери, которая звонила ей по поводу и без (в девяносто девяти и девять десятых процента повода не было), сиди и копошись в бумажках, разбирайся и своди данные. Это приносило ей действительно удовольствие, хотя может тому виной была не работа, а лишь смена обстановки и возможность переключить мысли в другое русло. Так или иначе, работа забирала все тяжёлые мысли и Кристина не замечала, как проходят целые дни, превращаясь в недели. Общение...если оно было? С Полли и Сарой полностью сошло на нет и Кристина искренне была этому рада – минус одна головная боль. Они тщетно пытались наладить отношения, звали девушку в рестораны и кафешки, ходили по магазинам и вместе выбирали одежду и косметику. Кристина дала им шанс. Девочки щебетали про новых парней и рассказывали сплетни с их работы, а для Кристины в такие моменты мир становился таким блевотно-розовым, что хоть вешайся. Полный инфантилизм. Спустя пару встреч, совершенно не информативных, Кристина мысленно поставила крест на каждой из них. Впринципе как бы она не старалась, ей тяжело было находить точки пересечения с другими людьми. Она бы и рада социализироваться, да вот все были какими-то не такими, говорили странно, вели себя тупо и вообще она будто бы была заложницей какой-то плоской комедии. Из хороших новостей было то, что Кристина перестала испытывать болезненный тик в голове. Воспоминания только-только обретающие хоть какие-то очертания, перестали всплывать у неё в голове ещё больше пол месяца тому назад. Девушка порой прокручивала на языке имена "Джекс" и "Помни", но делала это не вкладывая смысл и эмоции. Так, по приколу больше. Ничего в сердце больше не отзывалось. Это пугало. По началу. Она сумбурно выписывала все что вспоминала, старалась запомнить каждую мелочь, что так или иначе отложила у неё в голове. Бестолку. В конечном итоге Кристина опускала руки в ворох заметок и страниц, старалась понять написанное ей же и приходила у удушающему понимаю – снова всё забыла. Она ничего не помнила вновь. Жизнь стала тянучей, размеренной, тихой, и... и очень серой. Девушка понимала, что теряет саму себя, остатки какие есть, и это происходит настолько неконтролируемо, что даже немного страшно. Совсем чуть-чуть. Гарри же напротив был как будто этому даже рад и уже не так сильно влезал в жизнь своей партнерши. В конечном итоге Кристина поняла, что ей не жить становится легче. У неё просто абсолютная апатия и она толком ничего не ощущает.

...

Гарри должен был приехать за Кристиной с минуты на минуту. Выйдя из офисного темного здания с многочисленными маленькими вкраплениями-окошками, где она собственно говоря и работала, девушка достала упаковку сигарет. Осознание того, что по всей видимости она до аварии была заядлой курильщицей пришло неожиданно. Как-то раз на дне сумки девушка нашла раздавленную сигарету, обернутую в коричневый пергамент, на фильтре красовалась аккуратная надпись "Marlboro". Кристина уловила аромат табака со слабыми нотками вишни и не заметила, как уже покупала вишнево-красную пачку в богом забытом ларьке под домом. После этого плохая привычка сильно укоренилась в её жизни. Она не была из тех, кто осуждал курение. В конечном итоге, каждый сам ручается за себя и свое здоровье. Если к ней подойдёт человек и попросит сигаретку, она без раздумий поделится с человеком по несчастью. Может, даже даст последнюю. Но рассудок все ещё был при ней, и если её попросит совсем не сведующий человек попробовать, то Кристина посчитает своим долго зачитать ему целую тираду о том, почему курить – плохо, финансово затратно, а каждый третий курильщик вообще-то умирает мучительной смертью от рака лёгких. Кристина сделала глубокую затяжку, смакуя совсем лёгкий, даже не заметный, вкус вишни. Многим это не нравилось, но девушка находила в этом определённую забаву, стараясь уловить шлейф ягодного вкуса. Запрокинула голову, подставляя оголенную шею холодному зимнему ветру. Если Гарри её увидит в таком виде, то она точно огребёт. Поэтому этим слегка шаловливым моментом Кристина наслаждалась на сто и один процент. Дз-зз. В голове резко возник неожиданный тихий, уже даже позабытый звон, из-за чего сигарета чуть не вылетела из рук, а девушка согнувшись пополам начала хрипло кашлять из-за попавшего не в то горло табака. А в следующую секунду, подняв взгляд, словно пожаром мелькнула копна рыжих волос перед лицом у Кристины. Она надавила на висок, морщась. Боль не была сильной, даже можно сказать, относительно слабой, в отличие от предыдущих разов. – ...Помни?.. А, нет, отмена. Боль все-таки очень даже сильная. Пиздецки сильная. Кристина с трудом и дергающимся глазом посмотрела на девушку, что произнесла... Помни? Рыжеволосая причина ухудшения состояния стояла в пяти метрах от Кристины. Белоснежное пальто, сапожки на каблуке, голубой длинный шарф, что ещё немного и будет волочиться по земле. Девушка была высокая, статная как лань, с тончайшими длинными пальцами, которые тряслись и с какой-то дикой силой сминали пояс на сумке переброшенной через плечо. По голубым глазам на которые наворачивались слезы было понятно, что Кристина не единственный человек из них двоих, кто по неведомой причине сейчас начнёт волосы у себя на голове выдирать от раздирающего писка в виске. Чем больше Кристина всматривалась в эти незнакомые глаза, тем роднее они становились. Она их где-то видела, точно где-то видела. Такое сильное дежавю, что хотелось от радости ринуться в объятия рыжеволосой девушке. Но было больно, невыносимо больно. Всё тело будто обдавало пламенем и она горела живьём. Совсем капля самообладания сдерживала девушку от того, чтобы не упасть в сугроб с ногами и не заорать во всю глотку. Впервые в жизни машина Гарри стала не клеткой на колёсах, а эдаким спасением. Кристина плюнула на все рамки приличия и побежала подскальзываясь к авто, попутно выкидывая сигарету и придерживая вязаный шарф, чтобы тот не улетел. – Помни! Я знаю что это ты, пожалуйста! Нам надо поговорить! Незнакомка отчаянно бежала за Кристиной, оставляя за собой длинный шлейф из ярко-рыжих волос. Прохожие оборачивались на разыгравшуюся сцену, не понимая что происходит. – Родная! Кто это? Начал шарманку парень, опешивший от того, с какой силой Кристина ворвалась в машину, чуть не выломав дверь. Её всю знобило, на лице выступил холодный пот, в глазах была серая дымка, из-за чего все плыло. Она истерично захлопывала дверь, которая не поддавалась из-за всё того же долбанного шарфа, застрявшего в замке. – Да сука, не закрывается! – очередной громкий удар и как финал – закрытая дверь и рваный шарф. Мокрыми от пота ладонями Кристина зарылась в копну волос нажимая на пульсирующие виски. Господи, кто бы эта девушка не была, пусть она не приближается к машине ни на метр. – Мне очень плохо, – на рваном выдохе произнесла Кристина, ловя боковым зрением рыжую растрепанную бестию, что обессиленно остановилась в нескольких метрах от машины. Она что-то активно кричала, складывая руки в рупор, а по её щекам в два ручья текли слезы, падая крупными каплями на заснеженный асфальт. Не приближалась ближе. Значит понимала, что выйдет плохо обеим. – Не уезжай, подожди! – отреагировала девушка, смотря как нервно Гарри заводит машину. И у Кристины так сильно сжалось сердце от печали, тоски и жалости. В этот момент облегчения от звенящего тика она поняла, что так нельзя, то что она сейчас делает не правильно, нет. Просто сбегает, нагло и трусливо, как ссыкливая шавка. Боялась ли она боли? Да, конечно. Но страх перед пониманием того, что рыжая девушка не просто незнакомка, а человек из её туманного прошлого и еще секунда – она пропадет, останется одна на этой дороге, крича что-то вслед удаляющейся машине, пугал куда сильнее. Но Кристина только-только отпустила всё, решила жить здесь и сейчас. Жить... Как будто бы её существование сейчас можно было бы назвать жизнью. Сама не ведая что творит, она в исступлении открыла дверцу машины как раз в тот момент, когда Гарри со всей дури вжал педаль газа в пол. Дверь с силой захлопнулась, оставляя тупой сильный удар на макушке и руках девушки. – Блять, Кристина! – Останови машину! – Мы едем домой, ты не в себе! – второй рукой он дёрнул с силой Кристину в сиденье. А она не слышала и не понимала что происходит. Действуя на адреналине и не успев в полной мере ощутить боль от ушибов, пока не поздно, она вырвалась, опустила окно и высунулась в половину своего тела из авто. Рука Гарри зверски тянула её вниз за пальто, шарф, волосы, но девушка буквально вонзилась ногтями в крышу и дверцу машины, стараясь как можно дольше оставаться снаружи. – ...и! ...омни! Я Рагата! Рагата!!! Ты помнишь!? Вспомни пожалуйста! Рагата. Кристина вспомнила. Конечно же она её не забыла. Вспомнила её лакричные волосы, тёплый взгляд, нежный голос и мягкие, словно обволакивающее облако, объятия. Девушка вымученно радостно улыбнулась, с удивлением отмечая что плачет не только Рагата, но и она сама. Глотая солёные слезы она махнула ей рукой крича через всю улицу: – Я помню! Рагата! Я тебя помню!

...

Спустя около получаса дороги Кристину отпустило. Теперь она снова доставала и нагло ворошила всё то, что она хотела похоронить. Все мимолетные воспоминания. У неё появился якорь, не просто что-то нематериальное, а целый человек! Кажется, за этот месяц она улыбнулась искренне лишь второй раз. Первый был неосознанно, когда она произнесла имя "Джекс". Сейчас же улыбка была предназначена для странной рыжей девушки. Красивой, элегантной, с которой было пройдено так много... Как она могла это всё забыть? Рагата, её близкая подруга... – Почему ты завел машину? – ... – Гарри? Я же попросила не уезжать. – ... Гарри с силой сжимал руль и девушка была готова поклясться, что слышала треск пластика под его пальцами. Вены на его шеи взбухли, и Кристина взвесив все за и против поняла – скоро ей пиздец.