"Винегрет" 1. Сборник

      Череда тяжелых ударов огнива и искры вызывают огонь, разгоревшийся в секунды. Нордка заранее докидывает в костер дров, оставляя его на самого себя, сама же поднимается, пытаясь найти его взглядом. Сначала карие глаза находят их лошадей. Она, честно, была в шоке от того, что Хирсин предпочитает передвигаться пешком. С другой стороны, для оборотня пешее передвижение более ясно и удобно, и если что, она знала, он мог разорвать с десяток человек за пару минут. Но все же без лошади их совместное путешествие вызывало затруднение у мужчины, но как оказалось ненадолго. Она была очень удивлена, когда проезжая мимо дикого табуна, у Хирсина не составило никакого труда овладеть рыжим красивым жеребцом с длинной шерстью, к копытам этот зверь был чуть темнее, как и к морде. Хирсин не позволил себе его запрячь. Даже отказался от седла, предпочитая отбивать собственную задницу, но не «покорять природу», ведь надо «жить с ней в гармонии, иначе тебя при первой встрече в лесу разорвет спригган». Взор переместился на ее вороную кобылку, что была несколько меньше свободного рыжего, но это не мешало ей чувствовать себя более чем уверенно, и даже несколько высокомерно. Хирсин возник прямо перед лицом, заставляя Аврору вздрогнуть. Она усмехнулась, еле сдержала себя, чтобы легко ударить лесного эльфа. Он заметил, ласково улыбнулся, но девушка одной фразой смела эту улыбочку. — Чего ты так напряжен? — В смысле? — мужчина приподнял бровь, он не разрывал их контакта, пока освобождал себя от доспехов. — Я знаю, когда ты себя ведешь так, будто тебя в клетке держат. Не понаслышке.       Хирсин ухмыльнулся. В следующий же миг его лицо стало серьезным. Эльф сложил доспехи из стальных пластин и вытащил из сумки свою длинную расшитую цветами и ветками накидку, которая оказалась на плечах. — Я не уверен, что это лучшее место, где можно остаться. Но рассматривая все варианты, этот — лучший. — мужчина окинул местность взглядом.       Они были в лесу, достаточно глубоко для обычных бандитов, но недостаточно для диких и опасных зверей. Лагерь разбили же на совсем небольшой полянке, которая, по соображениям Хирсина была когда-то важным местом для спригганов и их больших и не слишком рабов. — Энергия, символы, идолы — все сходится, я уже видел такое, правда, я не до конца уверен, для чего могли использовать это место. Рядом нет стражей, но и нет следов присутствия изгоев или ворожей, потому нам лучше держать ухо востро.       Аврора хмуро кивнула, сместив свою ладонь на рукоять меча.       Тревожность улеглась после третьей шутки от Хирсина, он и сам стал менее напряженным, но только не когда Аврора распахнула седельные сумки своей лошади. Мужчина, прежде усердно натиравший свой лук, поднял острый нос, внимательно прислушиваясь. Он кинул на девушку удивленный взгляд, но через секунду взял себя в руки. — Что это у тебя там? Я знал, что ты везешь лань, что я подстрелил, но там еще. — он прищурился, пытаясь с любопытством и легкой тревогой разобрать, что скрывает в себе окровавленный сверток.       Аврора хитро улыбнулась прямо ему в лицо, но ничего не ответила, разматывая пергамент, в котором было несколько крупных кусков мяса. Лесной эльф, будучи серьезным охотником, быстро определил какой из этих кусков оленина, а который… — Рора. — серьезно произнес Хирсин. — Ты не должна. — Ты можешь принять, что все норды, и я в том числе, во многом не правы и очень драчливы. Я могу принять, если тебе нужно особое мясо, Хирсин. Тем более, в этом нет ничего такого. — Нет ничего такого? — мужчина приподнял бровь, крепко сжимая челюсть. — Ты знаешь, что в этом такого, я не хочу, чтобы ты себя заставляла. — Никто не заставляет. — раздраженно бросила Аврора, разделывая мясо на более мелкие куски. — Я сама хочу.       Эльф не продолжил, он отложил лук, слегка наклонился вперед, положив свои руки на колени. Девушка поочередно протерла каждый из кусков специями из трав, собранными Хирсином, а затем надела каждый из них на несколько палок, что оказались над костром. Его обоняние вновь обострилось, как только на мясе начала появляться корочка, особенно над одной из палок, в которой он был больше всего заинтересован.       Ночь сгущалась, как и многие в Скайриме, она была не слишком теплой, но ясной, особенно свет луны ощущался на открытой полянке, где они и расположились. Дым от костра уходил верх к звездам и Хирсин проследил за ним, поднимая голову к сине-черному небу, усыпанному тысячами и тысячами драгоценностей. Луна только взошла, еще лишь собираясь добраться до своего центра. Лесной эльф тяжело вздохнул, нервно запустив ладонь в каштановые заросли. — Извини. Мне не стоило. Я искренне не хочу, чтобы ты заставляла себя что-либо делать ради меня.       Аврора не сдержала нервного смешка. — А разве это не нормально? И не заставлять, а пытаться сделать приятно. Зная тебя, я понимаю, почему все зовут вас дикими эльфами, но… Это делает вас особенными? Черт возьми, да, я сначала испугалась, когда узнала, но это же твои традиции. — нордка поочередно перевернула каждый из импровизированных вертелов, а затем наконец взглянула в темные звериные глаза эльфа. — Думаешь что-то переплюнет то, что ты жрешь сердца? — И не только женщин. — О да, я видела.       Хирсин тихо рассмеялся, намного расслабившись. Он медленно поднялся, проходя по поляне в очередной раз. Благо его внутренний зверь позволял ему видеть хорошо в темноте, потому уже вместо спригганских идолов он искал красивые цветы, те, что раскрывались только ночью. Его личным любимцем был цветок с четырьмя острыми лепестками, ярким желтым центром и насыщенным фиолетовым цветом, в паре с ядовитым колокольчиком необычной формы они создавали прекрасный дуэт. Три цветка в центре, четыре колокольчика по бокам, перевязать все несколькими крепкими травинками и не самый безопасный букет готов. Цветы незамедлительно оказываются перед носом у девушки, Хирсин всегда приносил ей что-то такое милое и маленькое, словно щенок. Щенок с очень развитым интеллектом и смертоносными стрелами. — Осторожно, они немного ядовиты, не дай соку попасть на кожу. — предупредил ее эльф, аккуратно передавая девушке букет. — Я закончу с мясом, отдохни. — тяжелая ладонь задержалась на плече Авроры, а затем скользнула на палки над огнем.       Она вдохнула полной грудью аромат ядовитых растений. Легкий, тягучий. Острые растения, удивительно, подумала она, что лесной эльф в противовес не нашел какой-нибудь очень нежный и хрупкий цветок, как он делал обычно. Ничего страшного, если понадобится, она сама поможет ему закончить букет.       Хирсин готовил и ел мясо всю свою жизнь, очевидных проблем с ним у него не возникало никогда и сейчас тем более, особенно когда Аврора так хорошо подготовила само мясо. Идеально прожаренное, с легким ароматом дыма и сильным запахом трав и специй. Лесной эльф выложил готовое мясо на серебряную тарелку, приложив к ней такую же вилку. У него была какая-то особенная мания или привычка, всегда, когда он видел эту чертову посуду, она оказывалась у него в сумке и за пределами хозяйского дома. Себе он положил столько же, на другую тарелку, и добавил особого мяса тоже. Авроре он не посмел его положить бы даже тайком.       Нордка отложила букет, с усмешкой глядя на украденную серебряную посуду. Ужинали за очередной историей Хирсина. Он рассказывал об одной из запомнившихся ему охот на особенно большого оленя, будто у него там рядом ходили самки и защищали его от стрел, Рора смеялась, хоть ей и приходилось охотиться лишь на зайцев и все, что он ей говорил, казалось лишь выдумкой.       Как только луна оказалась на своем ночном троне, поросшие травой и цветами древние знаки зажглись магическим светом, настолько ярким, что он практически перебил лунный.       Лесной эльф подскочил на месте, поднялся, настороженно оглядываясь, Рора последовала за ним, обнажая свой клинок. Хирсин вглядывался в знаки пару секунд, затем его словно озарило и он с большей тревогой посмотрел своей спутнице в глаза.       Тело напряглось. Эльф схватился за голову, пытаясь прогнать наваждение, но то было бесполезно. Первая мысль, которая появилась у Авроры: он обратится. Но стоило пройти лишь секунде, как она почувствовала это на себе. Внезапный жар ударил в тело и голову, вытесняя всякие мысли из разума. Только возбуждение, что кололо каждую часть тела, забирая последнее желание сопротивляться, Аврора еле сдержала стон, заставляя себя прикусить губу.       Хирсин оказался перед лицом, его лицо выражало неуверенность, он был весь красный, даже несмотря на смуглую кожу и зеленую боевую краску, мужчина тяжело выдохнул ее имя, его губы только разомкнулись для следующих слов, но Рора схватила его за одежду, жадно целуя.