паразитическое поражение

шумно дергается ламповый источник света в тканевой защите кружевного абажура, сверкает и бурлит на полке. светило зарождает теплый свет, от чего топится и греет окружение. он валяется на моих бедрах, смотрит лицом вверх к небу и шевелит зримыми глазами, исследуя пространство как в первый раз. он призрачными ногтями въедается мне в колени, своими ногами цепляется за голень, выцарапывает мне кровавые рисунки на плоти рыхлой наждачкой. мой кожный покров зудит, краснеет и кровоточит, но я продолжу наблюдать одними зрачками за дымящимися руинами на моих органических колоннах, обтянутых скользкой кожей и зашитых костяными иглами. с скрипом в зубах и воплями в груди поглаживаю нечто пустое и прозрачное, оно самым больным громким гулом глогочет у меня под желудком. в решетке мышечного слоя выгрызает проходы, выкарабкивается наружу и глубинно мурчит позвоночником на моей шее. он обращает своё хищное нутро на меня, светит им как прожектором, хрустя хрящиками, и по-кошачьему ухмыляется, впиваясь ногтями в кончики нервов. я с лихорадкой выдавливаю сухой кашель, дрожу и прячу свои оба янтарных светила на кратерном лице. он собственными когтями поднимается выше, вкручивает окончания в мою щеку и обдает воспалительным холодом мою половину лица, красными линиями вычерчивая резкие линии. грязно хрипнул и оттянул руку, поддавая мое лицо в ракурс анфас в его сторону. я корчусь в предвиденной агонии, скидываю воздушный слой с его кожи, не можа убрать его острые пальцы с моих бледно-румяных щек на совсем. нехотя пускаю слезу с кровью и шуршащими блестками, которая разбивается об его руку, как трезвое стеклышко распадаясь на меньшее колво цветов. я в робком недоумении смотрю на него, как по настройке начиная истерично трястись. его лицо обтягивается множеством гибких полигонов, он в восхищенном полу-ужасе давит дрожащую улыбку нижних губ, оскал звериных клыков. мы молчим, перекидываемся червивыми молниями расплывшимися ромбовыми зрачками, и он молчит, как змея, а я молчу, как баран. гул шумной люминесцентной лампы отражается пятнистыми следами в моих ушах, утихает на белом шуме пшенной каши из мерзкого страха, текущего по моим вискам. галлЮццИАнии.., ПОБОЧКИ, ТАБЛЕТКИ ВОЗГОРАЮТ как причины В МОЕМ РАЗУМЕ, ЗАПОЛНЕННОМ ЛУЖЕЙ почек и веществ. мои плечи содрогаются к потолку, мой язык хлюпает об нёбо моего рта, организм бушует волнами из бумажных гравюр. мне становится панически страшно, а ему забавно и смешно от моей тревожной тени на морде. он малодушно убирает руку с щеки, игриво процарапывая шею до ключиц, вытачивая художество мелкой полосой, как на тканевом полотне. я еле слышно шикнул. поник. как настоящий пес, не брошенный, не искушенный. как пес. как собака. как я сам и есть собака. суженными зрачками искусив мое закулисье по моим стыденным глазам, он вылавливает из сжатых челюстей — оль, ты всегда будешь псиной. — таранит мои веки, ломая бобровую засаду. знает меня, сука, как свою резко очерченную фигуру. выжигает инициалы на моей черепной коробке, пока я уже зарываюсь в стеклышках-слезинках. он поднимается с моих колен, возвышается и голубиным кругом устраивается рядом, мурчит и все также глогочет. я чуть ли не харкаюсь ржавой слизью слов из гортани, вжимаю одной рукой вены на запястье и словно выжимаю оттуда кровь вперемешку с мышечными синеватыми нервами. я оказался в зоне турбулентности, в воздушной яме - он зажимает меня в своем призрачном объятии, кладет руку на надплечье как подушку и, стучась об мою голову, ложит свою. он ослабляет хватку, давит свою макушку в ямку моей шеи, как хищество кота метит своё. я убиваюсь в зрительной болезни, погибаю и разлагаюсь, прямо как он. я разлагаюсь в собственной робости перед ним, я разлагаюсь и распространяюсь в жидком горящем металле. он обжигает меня достоверными словами. а я остужаю свои шрамы и затяжки, затяжки окурков сигарет на своих предплечьях. и я окунаю его в этот холод с головой. тот холод, который меня лечит, как собаку, и тот холод, который выжигает его, как истинное зверьё. я задыхаюсь от горного, каменистого рельефа в горле, моё буйство улягается на поле брани. начинаю сопеть, метаю глазами то на него, то на сдавленное запястье, то прикрывая веки. издаю звук, похожий на батино "хряп", скашливая комок обратно в желудочную кислоту, которая течет по шее кругом. я оканчиваю бой, чувствуя долбежку в собственный спинной мозг, что иглы можно пересчитать. стискивая затупленные зубы, икаю от рёва собственного мотора, склоняю голову и обрушиваюсь на диванную подушку. присвистывая шиплю от его давления когтями, но поворачиваю голову от паразита. " срослись как солдаты братских могил,... " ...как пара плакучих ив.