Другое королевство

— Да-да-да-да! — орала Света, прыгая по небольшой комнате. Ее восторгу можно было бы удивиться, особенно с учетом того, что комната была и правда мала, находилась на четвертом этаже старой хрущевки, а из окна открывался живописный вид на стену соседней многоэтажки с притулившимися рядом мусорными контейнерами. Да и сама комната оставляла желать лучшего. Старый паркет, уложенный, наверное, еще при первых владельцах, облупившаяся краска на многократно перекрашенных рамах, крохотная кухня с плитой, которую протерли только для вида, да старая ванна в потеках ржавчины. Но Света была без ума от радости. Наконец-то! Своя! Своя, пусть и съемная квартира! Больше никаких теткиных нотаций, вздохов и попыток убедить ее, что надо быть как все и наконец-то помыться! А мыться Света не любила. И это еще очень мягко сказано! С детства, после купания, охрипнув от криков, она сидела в кроватке, закутанная в полотенце, и слезы медленно текли по зареванному личику, когда ей рассказывали, как щетки Мойдодыра драили несчастного мальчика, как Королева Зубная Щетка заставляла маленькую грязнулю мыться, а девочку чумазую отмывали от загара, попутно издеваясь над несчастным ребенком. Но сколько бы маленькая Света ни орала, маленькие девочки ничего не могут сделать, когда их мамы хотят их искупать. Однако, когда девочки подрастают… Тут Свете повезло: отца она не помнила и не особо интересовалась, что с ним было, а мама вскоре начала пытаться строить свою личную жизнь, в которую вечно измазанная в грязи дочь, истерящая при слове «мыться», никак не вписывалась. Поэтому, едва достигнув школьного возраста, Света была отправлена к тетке, у которой своих детей было трое. Тетка была мягким человеком и не выносила Светкиных воплей при очередной попытке отправить замарашку в ванну. Тетка махнула на грязнулю рукой, но ее муж строго предупредил Свету, что, если она принесет вшей и заразит окружающих, он лично отмоет ее и острижет наголо. Света прониклась и, то ли из осторожности, то ли по везению, вшей и другой живности у нее никогда не водилось. В остальном неряха была предоставлена самой себе и ходила грязной, лишь время от времени огрызаясь на уговоры тетки помыться хотя бы на Новый год. Через некоторое время проблемой стали две ее двоюродные сестры, Катя и Кристина. Хотя они были младше Светы на три года, с самого начала сторонились грязнули, а повзрослев, их неприязнь сменилась настоящим отвращением к вечно немытой Свете. Частенько они говорили, что недалек тот час, когда они затащат неряху в ванную и устроят ей настоящую баню, наплевав на ее визги и вопли. Поэтому Света научилась терпеть и меньше провоцировать тетку и сестер, хотя их намеки и насмешки становились все острее и злее. Света ждала своих восемнадцати лет. И вот оно! Счастье! Теперь она может и будет жить одна! Работа, которую Света нашла еще год назад, хоть и была непрестижной — кто сильно захочет работать на овощном складе, ведя учет бесчисленных мешков картошки или капусты? — но оставляла ей немало свободного времени. К тому же она позволяла нагуливать на ногах настоящие грязевые корки, когда молодая учетчица ходила босиком или в шлепанцах по щедро посыпанному землей полу склада. Вещей у Светы было немного, и, быстро расставив все по местам, грязнуля кинула взгляд в зеркало, улыбнувшись своему неумытому отражению, а затем отправилась в близлежащий магазинчик, чтобы закупить продукты для заполнения девственно пустого холодильника. Хотя до магазина и обратно было недалеко, августовская жара и отсутствие кондиционера в тесном помещении магазина заставили Свету хорошо вспотеть. Подходя к подъезду, она чувствовала, как темные струйки грязного пота привычно текли с ее сальных волос на лицо и грязную шею, всю в черных разводах. Четвертый этаж — не десятый, и вспотевшая Света, вытерев лоб, отправилась по лестнице к своей новой жилплощади. Однако уже на втором пролете она столкнулась с неожиданным препятствием в виде аккуратно одетой старушки, тащившей вверх пакет, наполненный всячиной. Света притормозила, надеясь, что бабульке надо на второй этаж, но та двинулась к лестнице на следующий пролет, и Света не выдержала. — Извините, можно я пройду? Спасибо! — сказала Света, стараясь протиснуться между старушкой и стенкой. — Куда это ты?! Куды прешь?! — внезапно закричала бабка. Но Света уже протиснулась и как можно скорее пошла по лестнице вверх. — Батюшки святы! — раздался снизу вопль старухи. — Да ты на себя посмотри, девка! У тебя же ног из-под грязи не видать! Ровно как в чулках черных, да в носках! Ты что, в огороде работала да год не мылась? — Больше, бабуля, больше, не завидуйте, — с усмешкой проворчала Света, продолжая движение. Но то ли она сказала это слишком громко, то ли у бабки был обостренный слух, так или иначе, старушка явно все услышала и громко заверещала: — Что ж это делается, люди добрые! Девки как трубочисты ходить начали! Это если у тебя ноги такие, то что ж между ног делается?! Проститутка! Очевидно, бабка садилась на знакомого конька красноречия, и Света, решив не вступать в дискуссии, продолжала идти к своему этажу. Снизу неслось: — То-то чувствую, воняет чем-то, а вон оно что! Бомжиха у нас завелась, алкоголичка немытая! Уж я все участковому доложу, выселят тебя, грязнулю, из нашего дома! Все люди как люди, а эта — посмотри на нее! Грязи полпуда тащит и довольна! Хлопок двери, пусть и не отсек, но значительно приглушил бабкину арию, и довольная Света, скинув у чернущих ног шлепанцы, отправилась загружать холодильник. На следующее утро Света уже и не помнила про инцидент на лестнице, поэтому столкновение с бабкой на площадке третьего этажа при выходе на прогулку оказалось неожиданностью. — Ну что, добром мыться будешь, аль и правда милицию вызвать? — тыкая в грязнулю пальцем, скрежетала бабка. — Ты что ж, не видишь, как от тебя пахнет? — продолжала старуха, указывая на девушку, одетую в открытый топ, шорты и вечные шлепанцы. — Бабуля, отстаньте, пожалуйста, я как-то сама разберусь, что мне делать, — Света все еще старалась уйти от конфликта. — Какая я тебе бабуля?! — взъярилась старуха. — Я б такую внучку по заднице ремнем да в лохань с головой, чтобы отмокла, значит! Я б… — Ну все! Рот закрой уже! — не выдержала Света. — Задрала! Я тебе не указываю, что делать, а ты ко мне не лезь. А то хуже будет! — Хуже будет? — закудахтала в внезапном приступе смеха бабка. — Будет, будет тебе хуже, грязнуля ты немытая. Не будь я Федора Егоровна, если ты у меня до блеска не отмоешься да свои кущи вонючие не сбреешь! — И длинный палец бабки указал на пучки волос, видневшиеся у Светы подмышками даже при опущенных руках. — Слушай, бабка, — Света заговорила спокойным, злым голосом, что означало, что ее реально достало происходящее. — Если ты еще раз хотя бы подойдешь ко мне, я ментов вызову. Если ты на голову больная, пусть тебя в сумасшедшем доме держат. Ты поняла меня? Старуха молчала, спокойно глядя на Свету. Потом молча повернулась и ушла, хлопнув дверью. Грязнуля вздохнула и, проворчав себе под нос что-то о полоумных стариках, продолжила свой путь. Погода была прекрасная, и Света отлично провела время в компании друзей. Да, несмотря на ее «особенности», Света была очень компанейским и позитивным человеком, хорошим другом и давно влилась в компанию ребят, увлекающихся страйкболом, пэйнтболом, ориентированием на местности и подобными играми, которым было плевать, моется кто-то или нет. В конце концов, в лесу, отмахав 30 километров, мыться может быть особо и негде, так что всем было все равно. Но все хорошее кончается, и воскресенье закончилось, поэтому в понедельник Света отправилась на работу, с удовлетворением отметив, что сумасшедшей бабки на лестнице не оказалось. Сегодня на склад был завоз картошки, да еще и кондиционер сломался, поэтому Света с удовольствием скинула шлепанцы и весь день работала босиком, к концу вечера покрывшись дополнительным слоем пыли и грязи с ног до головы. Усталая, но довольная, неряха шла домой и, конечно же, обнаружила на лестничной площадке проклятую старуху, которая никак не могла оставить ее в покое. На этот раз бабка держала в руках пакет, который протянула Свете со словами: — Давай по-хорошему. Вот все, что тебе надо. Помойся, побрейся, ототри все — и будешь красивая, и будем дружить. Света машинально взяла пакет, открыла его и обнаружила, что тот был на две трети заполнен всевозможными средствами для мытья: мочалки и щетки, пемза и педикюрная щетка, мыло, шампуни, скраб для тела, упаковка одноразовых бритвенных станков и гель для бритья. Чего там только не было! Любая нормальная девушка обрадовалась бы, но грязнулю Свету этот подарок привел в ярость. — Бабка, еще раз: отвали от меня! — заорала неряха и швырнула пакет на бетонный пол так, что тот лопнул, и все средства гигиены раскатились по площадке. — Я не собираюсь касаться ни воды, ни мыла. Я взрослая женщина, и если я сказала, что мыться не буду, значит, не буду! Все, разговор закончен! — Закончен? — бабка прищурилась. — Нет, вонючка, разговор с тобой только начинается. Добро пожаловать в приключение! С этими словами старуха достала из кармана бутылек с жидким мылом, выдавила на ладонь так, чтобы получилась небольшая горка, и с силой швырнула моющую жидкость в сторону грязнули. Света выставила руки, стараясь закрыться от гадкого мыла, и несколько капель попало на ее ладони. Неряха инстинктивно встряхнула руками, чтобы убрать отвратительную, с ее точки зрения, субстанцию с грязных ладошек, но капельки будто прилипли. А затем начали стремительно увеличиваться в размерах, обтекая ее грязные руки, словно перчатки. — Что за хрень?! — заорала Света, тряся руками. А полупрозрачные перчатки уже полностью охватили кисти и быстро ползли вверх к плечам. Света попыталась вытереть руки о стенку, но это не помогло. Мыло — или, вернее, то, что казалось мылом, — доползло до плеч, и липкие струйки юркнули под одежду, а другие начали покрывать грязную шею, стремясь вверх к неумытому лицу девушки. Света дергалась и извивалась, но мыльная слизь не останавливалась: первые струйки уже показались из-под ее шортов, устремляясь к черным как ночь ногам, а другие быстро ползли по немытым щекам к похожим на паклю немытым волосам. — Ты что сделала со мной?! — Света кинулась на бабку, вернее, попыталась кинуться, потому что мыло достигло ее черных ступней, и неряха шлепнулась на пол. — Сама мыться не захотела, значит, придется приучать тебя к гигиене другими способами. Сама виновата, — спокойно произнесла бабка, глядя, как мыльная пленка закрывает лицо неряхи, и та дергается, пытаясь вдохнуть воздух. Затем бабка сделала быстрый шаг к лежащей на полу грязнуле, коснулась пальцем мыльной оболочки и произнесла: — Карабарас! В тот же момент, с небольшим хлопком, Света-грязнуля исчезла, а на площадке внезапно запахло зубным порошком. Бабка с удовольствием вдохнула мятный запах, собрала разбросанные средства гигиены, зашла в квартиру и закрыла за собой дверь.