Другое королевство

Аля пришла в себя и решила, что вернулась в свой самый ужасный кошмар. Снова та же белая комната. Снова она обнажена. И снова перед ней та самая женщина с идеальным лицом. Однако отличия имелись. Во-первых, Аля была не привязана к какому-то камню колючей проволокой. Нет, её руки и ноги были стянуты эластичными петлями, отливающими титановым серым цветом. Во-вторых, она была не на камне, а в глубокой лохани. А в-третьих, лицо перед ней, хотя и принадлежало той же женщине, но только теперь это лицо было не у женщины с фигурой утончённой аристократки, а у машины – киборга, пусть и какой-то уникальной модели. С тонкой, чуть сплющенной фигурой, созданной из полупрозрачного материала. Вытянутая, почти прямоугольная голова у неё переходила в почти прозрачную тоненькую шею. Пышное розовое платье издавало чуть слышное жужжание и, похоже, скрывало основные механизмы киборга, которым являлась Контроллер Зоны Щели, называющая себя Королева Зубная Щётка. А на голове у неё была точная копия хромированной короны, что венчала Пирамиду – Дворец Королевы. Острейшие хромированные пики на ободе. Глаза – человеческие, холодные, как лёд, голубые глаза, смотрели на Алю. – Здравствуй, Аля. – привычный холодный голос Директора. Только теперь совсем неживой. Ты! Грязная, волосатая тварь! – голос внезапно взлетел до визга. – Ты, ты сделала со мной это! – тонюсенькие ручки Королевы указали на её новое тело. – Я просила, я умоляла его! А он приказал сделать из меня Контроллер. Потому что ты! Ты, грязная сука, испортила всё, над чем мы трудились! Всё, всё было сделано правильно! Ты соответствовала всем критериям на 99%! Когда мои аналитики увидели это, они не поверили своим глазам! И что? Твоё тело отвергло его! И стоило мне подхватить этот гадкий вирус, как Питер превратил меня в ВОТ ЭТО! Аля посмотрела ей в глаза и сказала твёрдым голосом: – Что, сучка? Съела? Утрись! Королева захлопнула рот и посмотрела на Алю своим холодным взглядом. – Думаешь, что... Ага. Ты правда думаешь, что что-то значишь для него? Да он даже не знает, кто ты! – На, смотри! – Королева вытянула тоненькую ручку в сторону. В воздухе вспыхнул экран. Питер Снигг уверенно отдавал приказы: – Грязнулю из Мира Бета ко мне. База 19КД. С остальными делай, что хочешь. Там, вроде, та, кому ты обязана своим нынешним видом? Как там её... – Питер запнулся на секунду. – Аля. Вот мало того, что ты не смогла довести дело до успеха и встать рядом со мной, а то и больше – так ты ещё её и упустила. Вероятно, мне придётся поискать нового контроллера. Как я могу полагаться на ту, кто не способна довести до конца даже такое дело, как утилизация волосатой грязной твари? Экран схлопнулся. Аля молчала. – Ну а теперь я доведу дело до конца, – сказала Королева, и на тонких, неживых губах её появилась усмешка. Ручка метнулась вперёд и, с неожиданной силой, надавя по бокам челюстей, заставила Алю открыть рот. – Оооо! Похоже, ты ни разу не почистила зубы за всё время, девочка моя. Посмотри на этот жёлтый налёт, он даже стал оранжевым кое-где. Странно, что из твоего рта не воняет, как из помойки! Что, душка, пользуешься средствами от нашей корпорации? Ой, посмотри, в каком состоянии твои зубки. Налёт, а вот тут явно кариес! Надо будет полечить! Но начнём мы с того, с чего закончили ранее. С чистки! Аля, пора чистить зубки! И никто теперь тебе не поможет! Левая рука Королевы, больно сжав челюсти Али, не давала ей закрыть рот, а правая мгновенно трансформировалась в жужжащую металлическую щётку, которая медленно, но верно двигалась к Алиным не чищенным так долго зубам. Аля закричала. Вернее, попробовала. Из горла раздалось только сдавленное шипение. Щётка с бешено вращающейся металлической проволокой вместо щетины всё ближе. – А потом мы тебе и язык, и нёбо от налёта освободим! Аля попробовала призвать свои особые умения. Те, что позволило ей двигаться быстрее, быть сильнее, не поддаваться боли. То, что позволило ей сбежать тогда, разломать ТАЗ и помогало ещё так часто. И плевать, что после этого она будет, как выжатый лимон! Только бы спастись от щётки! Картинка мира привычно порозовела по краям. Рывок! И руки выворачивает боль. Чёрные ноги скребут пол, но металлизированные петли держат крепко. – Что, не работает, милочка? – губы Королевы изгибаются в ухмылке. – Никаких больше побегов. А теперь открой ротик, пора почистить эти зубки! Опять попытка. Розовая окаёмка по краю зрения. Рывок! Нет, просто боль в запястьях и щиколотках. Щётка уже внутри рта. – Ты одна, сучка. Наслаждайся чисткой! – холодный голос Королевы. – Джон, Чумазка! Света! Света! – ответа нет. Она одна, никто не придёт её спасти на этот раз. Её все бросили. Никому не нужна. И впереди только боль. – Света! Надежда. Отчаянная. Та, что последняя. - Света!!! – Я всегда буду рядом! – Чей это голос? – Я не могу. Я не могу помочь! Не так. Но я знаю, я смогу по-другому. Алый свет далеко. Холодный голос. Без надежды, без жизни, без радости. Голос той, кто ещё жив, но уже мёртв. - Есть вещи важнее жизни. Тишина. Потом дрожащий от страха и звенящий от решимости голос молодой девушки. И одновременно нечеловеческий рык, который был понятен, словно Аля стояла рядом: – Я по своей воле отдаю свою душу. Свою суть и свою жизнь... Щётка касается первого зуба. По телу пролетает разряд. Страх. Боль. Неужели всё? – Мама! Мамочка! – Я отдаю всё той, кто названа Алей. Я беру в свидетели Высшую! Айда! Услышь меня! И помоги ей! Голос. Женский голос, в котором рокочет сила горных вершин, ревут оползни и шипит раскалённая лава: – Ты сказала! Ты услышана! Твоя жертва принята! Дочка, я помогу. Пришло время! – Мамочка! – Кровь в жилах вскипела. И Мир вокруг стал алым. Чумазка сидела в широком тазу. Наверное, она смогла бы вылезти, но по бокам замерли две хромированные человекоподобные машины. В огромном павильоне, что-то перетаскивали, бежали или просто ходили люди, сплошь в чистейших белых комбинезонах, все в шапочках, у всех практически нет волос. Прямо напротив таза, где сидела голая, дрожащая, как загнанный зверёк, Чумазка, находилось кресло, где располагался толстый мужичок, который орал на всех. – Где вода, тащите воду! – Стихи? Готовы! Отлично! Так, несите жучков! Дохлых, конечно! Мыло, щётки! Она не мылась годами, а вы что думали! Так, внимание! Обливаете её водой. Потом немного мылим. Затем реклама! Потом подмышки! О, какая от неё вонь, неужели не могли помыть заранее немного? Итак, подмышки, показываем жучков, как бы с неё. Потом пусть повизжит! Эй, ты, дуболом! Трахни её шокером в полсилы! – Принято, – холодный, механический голос машины. Чумазка закрывает глаза. Её сотрясает мелкая дрожь. – Всё, поехали! На девочку устремляется поток воды. Она визжит. Вода темнеет, по ходу прохождения через тело Чумазки. На дно стекает чёрная, как смола, вода. – Отлично, теперь мыло! Внимание! – Стихи! Позади, из дрона над потолком, включается запись: Арина грязная ходила, Долго избегала мыла. Пахла потом за версту, Позабыв про чистоту. Пятки, пятки, пятки, пятки Цветом словно у мулатки. Это ж просто стыдоба! Кожа грязна и черна. – Хорошо! – Теперь подмышки! – Чумазке задирают руки, и ставят на волосы трупы жучков, чтобы их потом смыть. Хор продолжает: Мы намылим ей подмышки, Чтобы не вонять Аришке. Мыльной щёткой их потрём, Точку грязи подведём. Долго тёрли мы Аришке Её мохнатые подмышки, Ведь грязнуля их не мыла, Потом от неё разило. Один киборг касается Чумазки, камера в это время фокусируется на чёрной воде, стекающей с девчонки. А чумазое лицо, Будет вымыто чисто. Мочалка моет ей живот, Кричит Арина до хрипот. Разряд! Чумазка кричит, от боли. Толстяк в кресле, аж подпрыгивает от радости. – Да, замечательно! Приготовили губки! Ноги, пятки, пошл... Оба киборга вздрагивают и поворачиваются в сторону двери, одновременно вскидывая винтовки устрашающего размера. Не успевают. Первого отбрасывает в сторону, и он застывает изломанной кучей, вместе со своим собратом, использованным как метательный снаряд. Второй успевает выстрелить. Разряд рассеивается. Мощная рука красного цвета с чёрными шестисантиметровыми когтями сжимает ему голову, и та превращается в блин, искрящийся разрядами. Толстяк в кресле визжит, пытается выбираться, но кресло глубокое, а остальные, те, что в белом, – с воплями разбегаются в стороны. Удар! Как гнилой картошкой о стекло! Бесформенное тело толстяка оседает в кресле, залитом его кровью. Чумазка не реагирует. Она дрожит даже тогда, когда её аккуратно вытаскивают из таза и несут в коридор. Комната, белая, как и всё в этом месте. Стальное кресло, вроде стоматологического. Молодой парень, в одних трусах. Руки, ноги и торс прикованы стальными разъёмами. Напротив бабуля с добрым лицом. Рядом с ней столик с совсем не добрыми инструментами, напоминающими пыточные. Чуть дальше в воздухе завис дрон, ощетинившийся иглами и свёрлами. – Ну вот, милок, что ж ты так? Рассказал бы всё по-хорошему! Всё равно расскажешь, голубь мой сизокрылый! Только кровушки прольётся, ой как много! Да покричишь, голубок, так, что охрипнешь. Может, тебе язычок-то того, заранее? Матушка Королевишна, наша-то, ясно сказала, – говорит, Марфа Никитична, как хотите, а из витязя этого всю правду выпытаю. Так я и выпытаю, царевич мой, не подведу Матушку нашу! Пожалуй, начнём мы с ноготочков, а? Вот этот, на ножке твоей, голубь! Кресло изменило позицию, и ноги Джона оказались напротив бабки. Она взяла щипцы и похожий на тонкий напильник инструмент, ловко загнала его под ноготь большого пальца правой ноги Джона. Тот закричал. А бабуля резко поддела и вывернула ноготь вверх. Дикий крик огласил комнату. – Ой, что-то ты слаб, витязь. Только начали, да и то орёшь, как резаный. А как же ты будешь орать, когда и взаправду резаный будешь? – С этими словами бабка вжала щипцы вокруг поднятого ногтя Джона и рванула ноготь, вырвав его. Кровь полилась рекой. Бабка сделала знак дрону, тот спрыснул рану, кровь остановилась. Джон потерял сознание от боли, но, как только игла вошла ему в шею, пришёл в себя. – Ну что, продолжим, голубок мой? – осведомилась бабка, примериваясь к второму ногтю на той же ноге. Скрежет за дверью оторвал её от любимого дела. Резко развернувшись, она превратилась из доброй бабушки в залитом кровью переднике в офицера особого отдела, рявкнув: – Что за хрень? Вот отсюда, тут допрос идёт! Дверь распахнулась, и бабка, не глядя, метнула в огромную фигуру в проёме скальпель. Без эффекта. Круглый дрон с иглами и свёрлами ринулся в атаку и был схвачен на полпути. Горящие красным глаза оказались на одном уровне с лицом старухи. – Да пошто ж ты бабушку мучить будешь? Не своею же волею, а токмо по приказу! Да и слёзы уж лила по витязю... Удар, и дрон с вращающимися свёрлами влетает бабке прямо в пасть. Та вопит, захлёбываясь кровью. Ещё удар, и у бабки на голове вместо головы смятый, как сигаретная пачка, дрон. Та падает. Мягкое движение когтя, и скобы из металла падают на пол с тихим звоном. Джона достают из кресла и куда-то несут. Джон и Чумазка пришли в себя практически одновременно. Они стояли на верхнем ярусе пирамиды, прямо у мечущегося шара энергии посередине зубцов. Переведя взгляд, оба оторопели. Перед ними стояло существо алого цвета. Небольшие рожки, мощные руки, чёрная шерсть на руках и ногах. Также в нижней части живота и подмышками колосится густая шерсть. Налитые груди выдают женское начало фигуры. Тонкий хвост бьёт позади. Горящие красным глаза с кошачьим зрачком фокусируются то на них, то на мечущихся на нижних ярусах толпах муравьёв в белом. Машины неподвижны. Уничтожены? Следов боя не видно. Выключены? Демонесса указывает рукой на зубцы, потом на шар. Удар могучей рукой гнёт один огромный зубец, и энергетический шар начинает корежить. Ещё удар, и по нему проходят молнии. Ещё – третий, и огромный блестящий зуб короны вырван и летит вниз. Шар слепящей энергии устремляется в проход среди зубцов и попадает точно по нижним уровням пирамиды. От взрыва всё затягивает чёрным дымом, а пирамида сотрясается до основания. Изнутри пирамиды вырываются гигантские языки пламени. Внезапно демонесса кричит и бьёт себя по поясу. Рёв боли оскорблённого высшего демона раздаётся над розовой равниной. Кровь, красная, но такая тёмная, что кажется чёрной. Рёв! Теперь в нём не боль, а ярость! С оглушительным хлопком на спине демонессы открываются огромные крылья из чёрных, как ночь, перьев. Демонесса буквально подбрасывается в воздух и за несколько секунд превращается в точку, несущуюся на запад. Джон обнимает Чумазку. – Идём, сестрёнка. Нечего тут больше делать! Никто не препятствует их спуску. Пылающая огромная пирамида с уже почерневшими верхними этажами напоминает гнилой зуб. А на вершине Дворца, провожая красную точку стремительно летящую вдаль, остановившимся взглядом смотрела Королева. На ее голове все еще была та же корона. Только теперь она выглядела по другому. Просто как обруч из металла. Зубцы же никуда не делись. Их было не видно. Они погрузились в голову контроллера на всю длину, когда корону перевернули и снова надели на голову той, что так любила править и пытать. .... Бригада старалась реанимировать грязное тело Светы, но ничего не получалось. Профессор печально посмотрел на нее, поднялся и оторопел, глядя на огромное окно, где красная точка стремительно увеличивается в размерах. Запоздало рявкают зенитные автоматы, грациозное и мощное красное тело в обрамлении чёрных крыльев врывается в комнату в туче осколков. – Оооо, – тянет профессор. – Удалось! Демон из Гаммы! Позвольте, – профессор тянет руку, и демонесса отмахивается от него. Тот замирает и падает на пол четырьмя ровно разрезанными кусками. Питер Снигг делает шаг назад и достаёт что-то из кармана рубашки. Бутылочка. Та самая, которая стояла перед Алей в тот день, когда её пытали. – Значит, получилось. Хорошо. Ты знаешь, что это, подчиняйся! Демонесса подошла ближе и замерла перед тем, кого называли Председатель, Командир, а затем и просто Мойдодыр. – Хорошо, Хорошая Аля! Ты, тварь, будешь делать то, что тебе прикажут, а иначе! Для начала... Хмм. Как там было? Аля, пора чистить зубки, – кривятся его губы. Движение пальцем, коготь отсекает Питеру руку с бутылочкой, та падает на пол, заливая идеально чистый пол красной кровью. Демонесса пробивает Питеру грудь и легко поднимает его тело перед собой. Удар, и голова Питера оказывается в руках демонессы, а тело выброшено в угол, упав, как сломанная марионетка. – Питер, мой Питер, – рокочет нечеловеческий голос. Кажется, сейчас она поцелует голову, но она просто отправляет ее вслед за телом. Последний из бригады медиков уже исчез за дверью. Аля подошла к капсуле, где всё ещё визжит сигнал. – Ты знаешь, что надо делать, дочка. Слушай свою кровь! – Да, мама. Света внутри, белая, как мел, под слоем грязи. Рука, сжимающая подаренную уточку, залита кровью. – Своей волей, я требую эту душу в моё распоряжение. То, что отдано ради меня, моё!! – рёв сотрясает небеса. – Цена жизни – жизнь, если умрёт одна, умрёт другая! – Голос, от которого разрывает вершины вулканов, слова, которые никому тут не понятны. Сила, от которой дрожит воздух. – Я принимаю! – рычит демонесса. – Ты сказала. Тебя услышали! – Мир поворачивается, небо вспыхивает алым. И Аля, обнажённая, грязная и чумазая до нельзя, рушится на пол. Света в капсуле делает судорожный вдох. .... Пар и свист выходят из капсулы глубокой заморозки. Она открывается. Рядом несколько людей мощного телосложения, все в одно лицо. Киборги последних моделей. За край капсулы хватает снежно-белая рука. – Итак, господа, что я пропустил? Питер Снигг, обнажённый, с идеальными пропорциями тела, стоит у обзорного экрана и смотрит на несколько планетоидов в космосе.