Until I Get My Teeth In You

У Клинта в плейлисте стоит «Безумный Макс: Дорога ярости», и он уже успел наполовину впихнуть в себя кусок пиццы, когда Наташа врывается в квартиру. — Проваливай, Таша, — бурчит Клинт с набитым ртом, каждое слово сопровождается фейерверком из крошек. Наташа прищуривается, и Клинт быстро проглатывает остатки, чтобы не схлопотать смертельный взгляд. — Разве тебе не нужно готовиться к миссии? Собственно эта миссия — причина, почему Клинт пытается заесть свои эмоции бесконечной горой углеводов и сыра. Это первый выход Баки на задание, и Клинт был уверен, что его назначат прикрытием. Чёрт, он даже сам вызвался, как только пошли слухи, что Баки выпускают в поле. Это к тому же ещё и работа под прикрытием, а Клинт живёт ради таких операций — но в итоге его отодвинули в сторону и выбрали Наташу и Ванду. Клинт не обижен. Вообще. Ни. Чуть. — Нужно, — отвечает Наташа, вырывая у него пульт и спихивая его с дивана. — И теперь нужно и тебе тоже. — Что? — Клинт запинается, пока она буквально выталкивает его к двери. — С Вандой всё в порядке? — Она уходит в течку, — отвечает Наташа, дёргая его за рубашку, пока Клинт наконец не понимает намёк и не снимает её целиком. — Мы ставим тебя вместо неё. — Да? — Клинт спрашивает, не скрывая восторга. — Меня всё-таки берут? Как ты их продавила? — Леди никогда не раскрывает свои секреты, — ровно говорит Наташа, но уголки её губ изгибаются так, что это сулит проблемы. — Мне пришлось что-то сделать, ты весь день тут сохнешь. Это жалко. — Сохну? — фыркает Клинт. — По поводу чего? — По поводу того, что ты не сможешь сыграть омегу для Баки, нашего утончённого альфы. — Она делает паузу, внимательно на него глядя. — Ч-что? — заикается он, чувствуя, как щеки нагреваются. Улыбка Наташи становится шире, и он понимает, что она не знала наверняка — только подозревала — и сейчас Клинт своими руками подтвердил её теорию. Чёрт. — Это не то—мне всё равно! — Неужели? — спрашивает она с максимально самодовольным видом, пока тащит его к лифту. — Тогда твоё пускание слюней на Шарлиз Терон в чёрной краске никак не связано с теми же самыми чувствами к человеку с точно такой же эстетикой? Уши Клинта пылают. — Это совпадение. — Совпадений не существует, — с глубокомысленным видом заявляет Наташа. Она бьёт по кнопке на этаж Ванды, и цифры начинают мигать, пока лифт движется вниз к ним. — Разве вам не нужен ещё один омега для этого? — спрашивает Клинт, отчаянно пытаясь отвлечь её. Он вообще не готов признавать какие-то чувства, которые у него могут быть или не быть к Баки. — Ну… тот, которого люди вообще могут почувствовать по запаху? — Именно поэтому я отправляю тебя к Ванде. — Двери лифта разъезжаются с мелодичным звуком, и Наташа буквально выталкивает его внутрь. — Пусть она даст тебе свой запах. А я подберу тебе что-нибудь надеть. Поездка на этаж Ванды длится целую вечность, и Клинт проводит это время, внутренне раздавая себе пощёчины за то, что раскрылся перед Наташей. Правда в том, что Клинту нравится то, что бы ни происходило между ним и Баки. Он ждёт этих поздних вечеров на диване, когда они сидят слишком близко и спорят о том, какой «Джуманджи» смотреть первым. Ему нравится водить Баки по своим любимым местам, таская его куда угодно — от Бронкского зоопарка до лучшей пельменной в городе. И Клинт начинает думать, что Баки тоже это нравится, судя по тому, как он использует любой повод прикоснуться к Клинту в последнее время. Да чёрт, он вчера реально начал игру в “футси” за завтраком. Если это не флирт — то Клинт понятия не имеет, что тогда флирт. Но что бы там ни происходило между ними — Клинт не готов этим делиться. Он трясёт головой и фокусируется на текущей задаче. Клинт стучит в дверь квартиры Ванды — и нисколько не удивляется, когда открывает Вижн. — Клинт. — Он в человеческом облике, и это всё так же нервирует. — Есть причина, по которой на тебе нет рубашки? — Эм. — Клинт шевелит пальцами ног на плитке. — Мне нужно “одолжить” Ванду? Губы Вижна сжимаются в тонкую линию. — Боюсь, сегодня Ванда плохо себя чувствует. Может, в другой раз? — Это для миссии. — Клинт засовывает ногу в проём двери, прежде чем Вижн успевает закрыть её перед ним. — Я быстро. Ты даже не заметишь. Миг — и всё. Вижн не выглядит убеждённым. — Пусти его, Виж, — раздаётся голос Ванды из глубины квартиры. Вижн потирает виски, тяжело вздыхает, и отходит в сторону, позволяя Клинту проскользнуть внутрь. — Ей действительно плохо, — говорит он тихо, чтобы Ванда не услышала. — Я ненадолго. — Клинт показывает свою самую обворожительную улыбку. — Я мигом. Честное слово скаута. Это либо срабатывает, либо Вижн просто сдаётся. В любом случае он ведёт Клинта в спальню, где Ванда сидит, прислонившись к изголовью. Она в ужасном состоянии: завернутая в простыни как в халат, кожа блестит от пота. — Эй, дорогая, — тихо говорит Клинт, мягко устраиваясь рядом с ней. Ванду трясёт так сильно, что она едва удерживает покрывало. — Как держишься? — Нормально, — отвечает Ванда, всегда стойкая. От неё идёт жар как от печи, и быть так близко почти невозможно. — Это ещё ранняя стадия. И Виж присматривает за мной. — Да ну? — поддразнивает Клинт, и получает шлепок за это. — Ты не забыла принять лекарства? — Да, мама, — ворчит Ванда, и это даже почти мило, но затем она резко втягивает воздух, сжимая Клинта так сильно, что он морщится от боли. — Прости, прости, — она всхлипывает, вжимая лоб ему в плечо и пытаясь свернуться. — Всё в порядке, — отвечает Клинт, проводя костяшками пальцев по её спине, пока её протрясывает очередным спазмом. — Со всеми бывает. Она расслабляет хватку… только чтобы снова стиснуть его через секунду. Это точно оставит след. — Тебе лучше поторопиться и спросить, что бы ты там ни хотел. — Ванда смещается, стонет, потому что не может устроиться удобно. — Потому что я сейчас просто сорвусь. — Меня ставят на это задание вместо, — объясняет он, продолжая гладить её по спине. Трясёт её уже так сильно, что она буквально вибрирует. — Мне нужен твой запах. — Хорошо, — выдыхает она сквозь дрожь. — Готовься. И это всё предупреждение перед тем, как она отпускает магию — и его накрывает сладкая патока. Клинт делает сбивчивый вдох и едва выдыхает тихое: «Святое дерьмо», прежде чем зажмуриться и уткнуться головой вниз. Это такое сладкое. Клинт ни разу в жизни не испытывал тяги к другой омеге, но её медово-жаркий запах делает его колени чуть податливыми. — Нам нужно торопиться, — говорит Ванда, немного запыхавшись и очень нуждаясь. Она прижимается так близко, будто пытается буквально поселиться у него в грудной клетке. — Быстрее. Он притягивает её и замирает, пока она треться их запястьями. К тому моменту, как она добирается до его шеи, у него уже кружится голова, и он наклоняется вперёд, чтобы приложить лоб к её лбу. — Думаю, достаточно, — говорит он, когда их взгляды встречаются и он понимает, насколько она уже “не здесь”. Он аккуратно укладывает её на спину, убирает мокрые от пота волосы с её лица и целует её в лоб. — Спасибо. Я точно буду королевой бала. — У-удачи, — отвечает Ванда, но она уже корчится, и Клинт понимает, что она полностью отъехала. — Виж… — выдыхает она, рука выскальзывает из-под простыней, тянется к нему. — Пожалуйста. — Я надеюсь, твоя миссия будет успешной, Клинт, — говорит Вижн. Клинт хлопает Вижна по плечу и слегка сжимает. — Позаботься о ней, — говорит он, хотя знает, что тому не нужно напоминание. Вижн просто улыбается. — Конечно. * Когда Клинт возвращается в свою спальню — там полный хаос. Наташа вытащила большую часть его гардероба и раскидала повсюду, груды вещей лежат на каждой поверхности. — Нат, — осторожно говорит Клинт. — У тебя проблемы? — Это должно быть светло-голубое. — Она всё ещё где-то глубоко внутри его шкафа. — А почему это вообще важно? — Клинт проходит ближе и опирается бедром о дверной косяк. — Мне в фиолетовом вообще лучше. Наташа оборачивается на него. — Нет, это должно—, — она обрывается, и Клинт видит момент, когда она нюхает его, потому что её нос дёргается, а зрачки расширяются с пугающей скоростью. Клинт даже думает — наверное, это реально больно глазам. — Вау, — шепчет она, шагнув к нему и приподнимаясь на носках, чтобы вдохнуть запах у его шеи. — Ты пахнешь великолепно. — Я знаю, да? — Наташа закапывает нос в углубление его ключицы и шумно выдыхает. Вау, ей, похоже, очень нравится аромат Ванды. — И почему такая маниакальная привязка к голубому? Наташа хмурится и снова переключается на задачу. Она перебирает плечики в шкафу, раскидывая вещи на пол, как попало. — Это часть правил. Альфы носят чёрное, омеги — светло-голубое. — Фу, — говорит Клинт, потому что ну реально мерзко. — А беты? — Бета-гостей не будет. — Наташа замирает, рассматривая рубашку, но выбрасывает её, обнаружив пятно на нагрудном кармане. — Но обслуживающий персонал — беты. Они, вроде, будут в бежевом. — Очень по-Гилеадовски, — Клинт тянется, чтобы достать чехол для одежды с верхней полки. — Может, это сойдёт? Пеппер купила мне. Наташа расстёгивает чехол и держит одежду на вытянутых руках, что-то себе под нос напевая, пока рассматривает. — Сойдёт, — решает она, бросая вещь поверх остального на кровати. — Тебе нужно, чтобы я прошлась по деталям? — Это предполагаемая сеть по контрабанде омег, верно? — уточняет Клинт. Наташа кивает. — И мы ищем доказательства. — Именно. — Она откладывает лучшие брюки Клинта, затем — кожаный ремень. — Ты — Крис. Я — Ная. Джеймс — Джон Фишер, но ты не обращаешься к нему напрямую, пока он сам к тебе не заговорит. — Принял. — Эта вечеринка становится всё более криповой с каждой минутой. — И даже тогда — только “Да, сэр”, “Нет, сэр”. — Или “альфа”, — добавляет Наташа, и Клинт не успевает сдержать смешок. — Я серьёзно, Клинт. По слухам, там проводят торги прямо на месте, и вход только по приглашениям. Если Джеймс не будет выглядеть как полный хозяин положения — мы потеряем шанс. — Ладно, ладно, — вздыхает Клинт, проводя руками по лицу. — Я буду паинькой. Честно. — Я знаю. — Она снова улыбается, глаза блестят озорством. — Ты будешь очень хорошим для Джеймса, правда? Клинт краснеет так, что жар уходит до самого пупка. Наташа выглядит в восторге. — Ты монстр. — Без сомнений, — отвечает она. — Теперь собирайся. Мы выходим через час. * Крингуя с себя же, Клинт вспоминает, почему эта конкретная рубашка так глубоко и давно жила в шкафу, когда уже доходит до лобби. Она, конечно, прекрасна. И переливается — цвет меняется от аквамарина до незабудкового синего при каждом движении. Она привлекает куда больше внимания, чем он хотел бы — особенно для этого задания. А ещё она невероятно деликатная, почти хрупкая, и иногда эта тончайшая ткань цепляется так, что Клинт прикусывает губу. — Она такая… мягкая. Кто-то издаёт довольный звук, и Клинт оборачивается — Наташа выходит из лифта, вся в слоях воздушного тюля. Макияж делает её больше фарфоровой куклой, чем роковой женщиной, густые ресницы, щёки — нежно-пионовые. Она — картинка идеальной безобидной омеги. Гениально. Наташа крутится на месте. Клинт смеётся и ловит её, когда она подлетает ближе. — Роскошная, — говорит он ей, пока придерживает её в полу-пике. — Льстец, — Наташа улыбается, её взгляд мягкий, когда она похлопывает его по щеке. — Вы двое уже начали вечеринку без меня? Клинт поднимает глаза — и чуть не роняет Наташу. Баки выглядит грешно в своём полностью чёрном костюме. Волосы коротко подстрижены, выбрит чисто, ямочка на подбородке выставлена напоказ и буквально просит, чтобы её поцеловали. Он улыбается во весь рот — мальчишеский, красивый — и Клинту хочется прижать его к стене и сожрать живьём. Это проблема. — Закрой рот, — шепчет Наташа. Это настолько неожиданно, что Клинт резко выпрямляется. — А то мухи налетят. — Я… э… — Клинт замирает, теряя слова. Баки улыбается ещё шире. — Ты, ха, ты выглядешь очень… круто. — Думаешь? — Баки переводит на него взгляд, неторопливо его оценивая. Его глаза застревают на расстёгнутой лишней пуговице рубашки Клинта. Баки облизывает губы. Клинту от этого становится как будто слегка безумен. — Ты сам тоже ничего так. Сердце Клинта делает странную штуку. — Спасибо. — Он прочищает горло и кивает в сторону дверей. — Нам лучше выдвигаться. У нас очень криповая вечеринка на рейд. Машина, которая их ждёт — впечатляет. Но когда они все втроём садятся назад, становится тесно. Логично было бы посадить Наташу в середину — она самая маленькая — но когда Клинт пытается пропустить её после Баки, она толкает его сама. — Нат, — шипит он, удерживаясь на дверце. — Клинт, — в тон шипит Наташа, толкая его ещё раз. — Будь джентльменом хоть раз в жизни и уступи даме место у окна. Клинт понимает, что играет по её правилам, но всё равно позволяет Наташе втиснуть его рядом с Баки. Тесно, ноги на добрых пять дюймов слишком длинные, чтобы вообще как-то удобно разместиться. Машина трогается, и Клинт начинает ёрзать, раз за разом стукаясь коленями о Баки. — Проблемы? — спрашивает Баки после третьего разка, когда Клинт снова впечатывается голенью в центральную панель. — Нет. — Клинт пытается устроиться лучше и выругивается от души, когда палец ноги попадает в спрятанный под сиденьем монтировочный ключ. — Возможно. — Ты нелепый, — Баки заводит руку за спину Клинта и подтягивает его к себе, так что Клинт оказывается приваленным к Баки, ноги вытянуты на сторону Наташи. — Так лучше? Баки тёплый и крепкий за спиной. Клинт расслабляется. — Лучше. Огни города мелькают за окном, машина двигается рывками, останавливаясь на красных. Наташа молчит, уткнувшись в телефон. Клинт уже начинает клевать носом, когда Баки фыркает и спрашивает: — Что за запах? — Мм? — Клинт поворачивает голову, чтобы глянуть на него. — Похоже на сахар? Баки задумчиво глухо мычит. — Немного. И похоже, что кто-то вот-вот закипит. — Это я. — Клинт чуть откидывает голову, открывая Баки доступ к шее. — Я пользуюсь запахом Ванды. Неплохой, да? — Очень… насыщенный, — наконец говорит Баки. Он наклоняется и проводит носом по шраму Клинта. Клинт чувствует, как Баки делает глубокий вдох. — Я почти ничего другого уже не чую. Клинт тихо хмыкает, глядя как очередь машин тянется к подъезду отеля. — Мы почти на месте. Готов играть шовинистичного ублюдка? Баки фыркает. — Пожалуй. А ты точно сможешь вести себя прилично? — Без проблем, — отвечает Клинт. — Это будет проще простого. — Раз ты так говоришь, — Баки явно не особо верит. — Я могу быть хорошим, когда хочу, — возражает Клинт. — У меня есть приличные манеры. — Может быть, — теперь Баки уже откровенно ухмыляется. — Просто я ни разу их не видел. И может быть это шутка. А может и нет. Но Клинт не собирается пропускать это мимо. — Я тебе покажу, — говорит он и уже разворачивается, склоняя голову, глядя на Баки из-под ресниц. Он нарочно делает голос мягким, почти покорным: — Я буду самым образцовым, сэр. Обещаю. Бaки сглатывает. Клинту приходится собрать всю силу воли, чтобы не ухмыльнуться победоносно. — Мы приехали, — Наташа переплетает пальцы с Клинтом, пока водитель обходит машину, чтобы открыть им дверь. — Пойдём, покажем Джеймсу, как хорошо ты умеешь себя вести. Они идут ко входу, держась за руки, следуя за Баки, который показывает приглашение швейцару. Их проводят в бальный зал, увешанный кристаллами настолько, что это почти вульгарно. Все одеты до максимума. Гости в чёрном свободно разговаривают и смеются, очевидно хорошо проводят время. Гости в голубом — стоят молча, глаза опущены в пол. У Клинта от этого по коже бегут мурашки. Они не успевают даже закончить первый круг по залу, как женщина хватает Баки за руку, останавливая его. — Я вас раньше не видела, — произносит она, голос низкий и дымный, как и её запах. Её чёрное вечернее платье вырезано так низко, что Клинт честно не понимает, как там ещё ничего не вываливается. — Первый раз на ужине Фонда? — Так заметно? — Баки отвечает, весь очарование и лёгкий смех. — Я стараюсь знать всех наших членов. — Она откидывает тёмные волосы назад и протягивает руку. — Валери Диас, президент отделения. — Джон Фишер. — Клинт успевает краем глаза увидеть, как Баки пожимает ей руку. За Валери стоит ещё одна женщина в голубом шифоне, но Клинту приходится отвернуться, прежде чем он успевает нормально на неё посмотреть. — Вечеринка впечатляет. Красиво. — И ради хорошего дела. — Она по-прежнему держит руку Баки, сжимает слишком сильно. — Всё поступает в Фонд Традиционных Семейных Ценностей. Баки — красавец — не моргает даже: — Вот как? Тогда мне стоит быть более щедрым на тихом аукционе. Она отпускает его руку и смеётся. Звук отвратительный. — Думаю, мы прекрасно поладим, мистер Фишер. — Запах Валери меняется, становится заманчивым, как костёр. — Какая экзотическая у вас пара. Они оба ваши? Баки довольно гудит: — Увидел их вместе и не смог выбрать одного. — Он пожимает плечами. Клинт впечатлён — Баки выглядит сейчас абсолютно как мерзкая скотина. — Я всегда был немного жадным. — Ну, у вас отличный вкус. — Клинт чувствует, как Валери переключает внимание туда, где он и Наташа всё ещё держатся за руки. — Они выглядят так красиво вместе. Не возражаете, если я их осмотрю? — Будьте моим гостем, — Баки говорит так, словно это нормально, и отходит в сторону, давая ей доступ. Она подходит сперва к Наташе, делает задумчивый звук, поворачивает её голову то в одну, то в другую сторону. — Восхитительно, — решает Валери, наклоняясь, чтобы шумно вдохнуть. — Я никогда не чувствовала ничего подобного. По сути это комплимент, но хищный оттенок её голоса заставляет волосы на затылке Клинта встать дыбом. — Правда? Это то, что мне в ней нравится больше всего. — Клинт краем глаза видит, как Баки накручивает прядь волос Наташи на палец и игриво подтягивает её. — Не будь грубой, Ная. Скажи леди спасибо. — Спасибо, мэм, — Наташа отвечает почти шёпотом. — Она идеальна, — мурлычет Валери, явно очарованная. Она похлопывает Наташу по щеке, прежде чем перейти к осмотру Клинта. Она точно так же разворачивает его лицо, как и Наташи, и Клинт принимает это без сопротивления, тщательно избегая прямого взгляда. — Посмотри на меня, питомец, — приказывает она, и Клинт колеблется, прежде чем встретить её взгляд. Валери поджимает губы и щурится, словно не может его разгадать. — Ну, он красив, это точно. Но он довольно высокий, не правда ли? — Немного, — соглашается Баки, кладя руку ему на поясницу. Клинт остро ощущает это прикосновение. — Но когда он стоит на коленях — высота уже не так заметна. Святой Боже. Лицо Клинта вспыхивает с рекордной скоростью, и Валери издаёт звук, который очень похож на мурлыканье. — Посмотрите, как вы его смутили, мистер Фишер. Думаю, ваш мальчик — скромный. — Это часть его очарования, — Баки медленно проводит большим пальцем по поясу брюк Клинта. Клинт каким-то чудом умудряется не дёрнуться. — Я начинаю понимать, в чём его прелесть. — Она наклоняется ближе, и Клинт понимает, когда запах Ванды достигает её — зрачки Валери темнеют, дыхание сбивается. — О. — Она обеими руками вцепляется в его рубашку и тянет его вниз, чтобы уткнуться носом в его шею. Клинт вздрагивает, и Валери впивается ногтями, не позволяя ему отстраниться. — Ты пахнешь божественно. Она скребёт зубами по его ключицам — и Клинт уже почти готов начинать раздавать удары, потому что никто не имеет права его кусать без его разрешения, миссия или нет. Но Баки вмешивается до того, как дело доходит до драки — он резко отдёргивает Клинта обратно и встаёт между ними. — Достаточно, — говорит Баки, и в его голосе есть угроза. Обычно Клинт бы возмутился такой собственнической манере… но сейчас он чувствует только благодарность. Ну… может ещё и слегка заводится, но это он анализировать сейчас точно не успеет. Глаза Валери затуманены. Она моргает. — Простите, — говорит она. — Я не ожидала, что он так близок к своему циклу. Он очень… зрелый. Баки расслабляет плечи. — Уверен, вы понимаете, почему я защищаю. Я не любитель делиться. — Конечно, — отвечает Валери. — Почему бы вам не позволить мне загладить вину? Присоединяйтесь ко мне в гостиной. — Она склоняется ближе и заговорщически добавляет: — Там мы держим хорошее вино. В этот момент тень Валери в голубом наконец подаёт голос. — Госпожа, — говорит она так тихо, что Клинт едва слышит. — Можно я пойду? — Тсс. — Валери впивается акриловыми ногтями ей в запястье, и девушка тихо стонет. — Ты можешь потерпеть, девочка. — Мне тоже надо, — говорит Клинт — и только через секунду понимает, что это была ошибка. Все рядом пялятся на него с раздражением. Чёрт… слишком громко сказал? Клинт облизывает губы и пытается снова, мягче: — Простите. Просто я не знаю, где туалет, и было бы приятно, если бы кто-то мог показать. Если это будет позволено, сэр. Мэм. Баки захватывает его за шею и заставляет наклонить голову вниз. — Следи за манерами, — он делает паузу и сжимает сильнее, чтобы посыл был очевиден, — и всё будет в порядке. — Да, сэр, — говорит Клинт, опуская взгляд. Баки большим пальцем проводит под его ухом — мягко, осторожно. — Хороший мальчик, — тихо произносит он, голос тёплый — и… ну… Похоже, Клинту придётся серьёзно разбираться с новым набором кинков, когда он вернётся домой. Валери же тепла не проявляет вовсе, когда поворачивается к своей омеге и резко бросает: — Ну? Ты слышала. Быстро. Девушка вздрагивает, потом тут же бросается выполнять. Её ладонь хватает Клинта за руку — и она быстро тянет его прочь, а Валери кричит им вслед: — Не задерживайтесь! Она мастерски ведёт его сквозь толпу, поднимается минимум на два этажа, прежде чем толкнуть дверь с табличкой «Только для омег». Внутри она выпускает его руку сразу и бегом мчится в кабинку. Звук удара двери, звон металла и потом отчётливый звук, как она писает, сопровождаемый облегчённым вздохом — и Клинт не может удержаться от смеха. Девушка пискнула. «Мне так жаль, — говорит она из-за двери. — Это было вульгарно. Я обычно не такая грубая, честно». «Да без проблем». Клинт скрещивает руки и облокачивается на раковину. «Мы тут только вдвоём. Можешь быть такой вульгарной, как хочешь». Пауза. «А тебе разве не надо было в туалет?» «Неа», признаётся Клинт, рассматривая замороченную люстру в центре комнаты. Кто вообще ставит люстру в туалет? «Похоже, твоя хозяйка не хотела тебя отпускать, так что я решил помочь». «Оу». Шуршание, слив. Дверь открывается, она выглядывает. «Спасибо, сэр». Клинт улыбается. «Зови меня Крис». «Крис». Её губы дёргаются в улыбке, пока она переходит к соседней раковине. Она включает воду и начинает мыть руки. «Я — Эмили». Эмили — тонкая, хрупкая девушка, и Клинт бы поставил деньги, что ей нет ещё и двадцати одного. У неё огромные зелёные глаза и длинные, тонкие волнистые светлые волосы, которые падают волнами до самой талии. Эмили прочищает горло. «Можно вопрос?» — спрашивает она, вытирая руки бумажным полотенцем. Клинт кивает, и Эмили жестом показывает на шрам на его шее. «Твой альфа это тебе сделал?» Клинт кладёт руку на то место, где находится метка. «Нет. Это сделал другой альфа, очень давно», признаётся он. «Я был очень молод». Эмили выглядит ужаснувшейся. «Это ужасно», — говорит она, и в её глазах столько жалости, что Клинту приходится отвести взгляд. «Хорошо хоть тебе теперь не надо переживать о таком». Она снова улыбается, уже искренне. «Твой альфа явно без ума от тебя. Видно, что он очень хорошо заботится о тебе и твоей подруге». «Угу». Глаза Клинта задерживаются на красно-фиолетовых свежих синяках на шее другой омеги. Они в основном скрыты кружевом платья, но кое-что видно над линией выреза. Выглядит как сделанное пару часов назад. «А твой альфа это тебе сделал?» Он и так уже знает ответ. Она пахнет немного как лимонные пирожные, но этот запах забит сверху костровым запахом Валери. Эмили отбрасывает волосы на плечо, закрывая синяки. «Это честь — носить метки моей хозяйки». Звучит отрепетировано. Плоско. Это заставляет каждую защитную инстинктивную реакцию внутри него взорваться. Клинт в ту секунду решает — он вытащит Эмили отсюда этой ночью, к чёрту миссию. Это будет просто. Клинт всегда умел мультизадачность. «Пошли,» говорит Клинт, переплетая пальцы с её. «Надо вернуться прежде, чем они организуют поисково-спасательную операцию.» Они пробираются сквозь толпы, всё ещё держась за руки. Это по-старинке, отсылка к тем временам, когда омеги ходили стаями ради безопасности, но Клинту не мешает это за ручку быть. В конце концов Эмили приводит его к неприметной двери, спрятанной внутри кладовки — чёрт знает почему. Комната за дверью тускло освещена, стены обшиты тёмными панелями. Там не меньше десятка альф, большинство седые и морщинистые, рассевшиеся на пухлых диванах. Это всё ещё терпимо, но то, что на полу, заставляет Клинта замереть. Рядом с альфами стоят настоящие, самые настоящие подколенники для стояния на коленях. Омеги не обязаны стоять на коленях в публичных местах со времён Викторианской эпохи. Господи, эти ребята — конченые странные старпёры. Эмили отпускает его руку и идёт к Валери, которая сидит рядом с Баки и оживлённо рассказывает всей комнате. Наташа на полу рядом с ним, её щёка прислонена к его бедру, и она выглядит довольной, пока Баки пропускает пальцы через её волосы. Баки даже не поднимает головы, когда Клинт приближается, просто щёлкает пальцами и указывает на пустой подколенник с его другой стороны. Клинт торопится выполнить, опускаясь на колени на пушистую подушку. Требуется момент, чтобы устроиться, но в конце он находит позу, в которой, вероятно, не отнимет ноги. Вокруг идёт болтовня, в основном про достоинства Фонда Традиционных Семейных Ценностей. Это сексистское, гомофобное и в целом до зевоты скучное. Недолго спустя Клинт начинает считать деревянные доски на полу, чтобы занять мозг. Дойдя до доски номер двести три, Клинт решает устроиться удобнее и переносит вес, положив голову на колено Баки. Наташа делает то же самое, значит вероятно можно. Баки подносит дорогую нарезку прямо к губам Клинта. Клинт щурится на неё, тянет руку с тихим: «Спасибо, сэр», но— «Руки вниз, Крис», — говорит Баки строго, но не грубо. Клинт замирает, руки зависают в воздухе, затем он опускает их на колени. Он в замешательстве, пока не замечает, как Валери вкладывает кубик сыра в рот Эмили. Кормление с руки. Они реально кормят своих омег с руки. Клинт не понимает, почему его это ещё удивляет. Вся эта вечеринка — как антиутопический хоррор, где омеги никогда не выиграли свои права. И всё же — стоит повторить. Всё это — до чёртиков крипово. Но сейчас ничего уже не изменить. Клинт наклоняется вперёд и аккуратно берёт ломтик мяса в рот, едва касаясь пальцев Баки в перчатке. «Хорошо,» говорит Баки — и Клинта накрывает тёплой волной. Он смотрит исподлобья, как Баки выбирает виноградину и кормит Наташу, которая берёт её грациозно. Настолько искусно, что Клинт видит — несколько альф откровенно пялятся на неё, пока она сдержанно пережёвывает. Наташа смотрит на него и слегка приподнимает уголок губ. Клинт читает это как: «Видел, что я сделала?». Клинт не закатывает глаза — хоть и очень хочется — и решает быть такой же грациозной, когда очередь дойдёт до него. Но нет. Не получается. Клинт не понимает — Баки троллит его или просто не глядит — но когда он пытается откусить мини-киш, Баки двигает слишком глубоко — и Клинт не может избежать того, чтобы его язык скользнул по пальцам Баки. Баки этими пальцами прижимает Клинту язык, два раза постукивает, потом убирает. Чё за… Баки кормит Наташу кусочком торта — и с ней он гораздо аккуратнее. Это крошечный, идеально подходящий для того, чтобы Наташа взяла зубами без всякого мусора. Тем временем Клинт всё ещё жует огромную порцию мини-киша и пытается не уронить крошки везде. Ему кажется, или Наташа пытается скрыть ухмылку? Потом очередь Клинта снова — и кусок, который Баки предлагает ему, просто огромный. Он уже открывает рот, чтобы прошептать жалобу — но Баки не смягчается, просто давит сладость к его губам, пока он не откроет рот достаточно широко, чтобы вместить это. Когда Клинт полностью берёт пирожное в рот, Баки зацепляет пальцем внутреннюю сторону его щеки и слегка тянет. Да, окей — Баки определённо троллит его. Может Наташа тоже — судя по тому как она едва сдерживает улыбку. Клинт начинает жевать, но отвлекается, когда Баки проводит большим пальцем по его нижней губе. Палец выходит весь в креме. «Не стоит тратить впустую,» небрежно говорит Баки. Он не отводит взгляд от Клинта, когда берёт большой палец в рот и языком слизывает глазурь. Клинт не может отвести взгляд от маленьких вспышек розового, когда Баки очищает палец. Это настолько чертовски горячо, что Клинт всерьёз не уверен, что мозг сейчас не вытечет у него через уши. «Ты их балуешь,» говорит Валери — и выбивает Клинта из транса. «Возможно,» соглашается Баки. «Но в последнее время они для меня вели себя очень хорошо.» «Я понимаю, почему ты хотел бы их поощрить.» Валери оглядывается, потом наклоняется ближе. «Есть ещё одна комната, которую я хотела бы вам показать, мистер Фишер. Если вам интересно.» «О?» Баки спрашивает, затем шутит: «Она тоже внутри какого-нибудь чулана?» «Ничуть,» смеётся Валери. «Но она приватная. Это место, где мы проводим очень…,» она делает паузу. Её улыбка становится острой. «… особенный вид аукциона.» Клинт не поднимает головы, но включает максимальное внимание. Баки чешет Клинта за ушком. «Особенный — в каком смысле?» «Товар там очень уникален,» отвечает она — и Клинта это делает беспокойным. «Я не могу сказать больше. Это испортит сюрприз.» «Ну, вы определённо привлекли мой интерес.» Баки поднимается, и Валери делает то же самое. «Ведите.» Они следуют за Валери и Эмили по длинным коридорам, делая столько поворотов, что менее опытный шпион давно бы потерял направление. С каждым шагом тревога внутри Клинта растёт. Это слишком очевидно. Это учебник рептилоидов злодейства. Ну не может же кто-то быть настолько театральным, правда? Наташа идёт маленькими, рассчитанными шагами, замедляясь чуть больше, чем требуется. Голова опущена, но руки расслаблены — чтобы мгновенно достать оружие при необходимости. Похоже, у неё то же плохое предчувствие. Коридор резко заканчивается — красная дверь с одной стороны, серая — с другой. «Аукционный зал — сюда,» Валери кивает влево. «К сожалению, владельцы омег не допускаются.» Баки хмурится. «И куда вы предлагаете мне их деть?» Валери показывает на правую дверь. «Эмили проведёт их в частную зону ожидания.» У Баки лицо становится ещё мрачнее. «Это безопасно. Только для принадлежащих омег,» уверяет она. «Очень роскошная. Им там ничего не будет недоставать.» Они здесь, чтобы найти неопровержимые доказательства того, что Фонд традиционных семейных ценностей занимается торговлей омегами. С точки зрения миссии — лучше и быть не могло. Валери сама ведёт их прямо в пасть. Всё, что нужно — разделиться и позволить Баки записать аукцион. И дело не в том, что Баки не может себя защитить. Это, мать его, Зимний Солдат. Конечно он может. Но мысль отправить его туда одного — заставляет сердце Клинта колотиться по неправильной причине. Он не хочет, чтобы Баки заходил туда, куда он не может пойти и где он и Наташа не смогут прикрыть его спину. Но он ничего не может сделать, чтобы остановить это, не раскрывая их прикрытие. «Ладно,» говорит Баки. «Главное, чтобы за ними присматривали.» Клинт стоит неподвижно, не желая отпускать Баки, но не зная, что с этим делать. Он уже наполовину вошёл в красную дверь, когда в панике выкрикивает: «Альфа, подожди!» Клинт даже не уверен, что это сделает, пока его губы не сталкиваются с губами Баки. Баки на мгновение ошарашен, слишком застигнут врасплох, чтобы сделать что-либо, кроме как принять это — и это нормально, это отлично. Всё, что важно — что Клинт может провести руку под пиджак Баки и чертить буквы по ткани рубашки прямо над его сердцем. А К К У Р А Т Н О Когда они отрываются, Баки смотрит на него, губы распалены, взгляд непонятный для Клинта. Клинт облизывает губы и ослабляет хватку на рубашке Баки. Прежде чем он успевает открыть рот, чтобы извиниться, Баки прижимает его к дверной коробке и снова сталкивает их губы. Баки больше не пассивен. Он целует Клинта так, будто не может сдержаться, будто разбирать Клинта — самое важное, что он когда-либо будет делать. Клинт тает, издаёт звук, за который потом, вероятно, будет стыдно, а Баки тайком проводит рукой под его рубашку, чертя линии по выступу бедра. Т Ы Т О Ж Е — Тебе придётся простить его, Валери, — говорит Баки, когда они снова отстраняются друг от друга. Он не отводит глаз от Клинта и продолжает ласкать его пальцы на бедре. — Когда он так близок к течке, он становится нуждающимся. — Похоже на то, — сухо отвечает Валери, сжав губы. — Всё же нам лучше идти, иначе начнут делать ставки без нас. Баки наклоняет голову и кусает прямо за ухом Клинта. По углу, под которым он наклонил голову, кажется, что он кусает гораздо ближе к шее, чем на самом деле. — Веди себя прилично, — говорит он, и Клинт ощущает улыбку, прижатую к его коже. Клинт хочет рассмеяться, но вместо этого говорит: — Да, сэр. Два альфы исчезают за красной дверью, оставив Эмили, Наташу и Клинта позади. — Мы просто пройдём сюда, — говорит Эмили, возясь с ключом в замке. Наташа бросает Клинту взгляд через спину Эмили. — Ты немного растрёпан, Крис, — замечает она. Клинт краснеет и старается заправить рубашку обратно в штаны. — Это моя жара, — лжёт Клинт, потому что Эмили всё ещё рядом, но полупонимающая улыбка Наташи заставляет его уши гореть. — Получилось! — триумфально говорит Эмили, когда дверь распахивается. Комната за ней окутана кромешной тьмой. — Ой, чёрт, ты поможешь мне найти выключатель? — звучит она растерянно. — Я всегда забываю, где он. Мы почти никогда больше не пользуемся этой комнатой. — Всё в порядке, — говорит Клинт, стараясь быть успокаивающим. Бедная девушка и так достаточно нервничает. Он входит в комнату и ощупывает одну стену, пока Наташа идёт к другой. Комната больше, чем представлял Клинт. Кажется, что поиск займёт вечность, но в конце концов он находит выключатель — на задней стене, из всех мест. — Есть, — говорит он. Клинт включает свет и успевает развернуться, чтобы увидеть, как Эмили стоит обратно в коридоре, дверь уже полузакрыта. Теперь она не выглядит такой беспомощной. Она стоит во весь рост, голова высоко поднята, в глазах тёмный блеск. Эмили смотрит прямо на них и демонстрирует Клинту хищническую улыбку, после чего произносит: — Хайль Гидра. Когда дверь с щелчком закрывается, воздух вокруг них пульсирует, и слуховой аппарат/коммуникатор Клинта издаёт высокий пронзительный визг. Он вскрикивает, поднимает руки к ушам, но звук уже спадает до глухого звонка. — Чёрт, — шипит Клинт, убирая руки с ушей. — Нат? — Я в порядке, — отвечает она, и Клинт облегчённо вздыхает — он всё ещё слышит её. Она приложила руку к левому уху, вертит свои коммуникаторы. — «Вдова запрашивает подкрепление». Пальцы перебирают по канавкам, вручную переключая каналы, и она снова и снова повторяет фразу: — Кто-нибудь принимает? После нескольких секунд молчания Наташа тоже начинает ругаться. — Он всё ещё включён, — говорит она, — но работает некорректно. Думаю, они зашумели частоты. Клинт уже у замка, пытается понять, как его взломать. С этой стороны нет замочной скважины — только сканер отпечатка пальца. — Чёрт, чёрт, чёрт, — говорит Клинт, сдерживая нервы. — Она сказала, она сказала— — Хайль Гидра, — говорит Наташа, лицо сурово. — Я тоже слышала. Она поднимает подол и выхватывает пистолет из кобуры на бедре. — Отойди. — Едва дав ему пару секунд, она стреляет дважды в сканер отпечатка. Ничего не разбивается, пули остаются в верхнем стекле. — Пуленепробиваемо, — говорит Клинт, и у него сердце уходит в пятки. — Я так и думала. — Наташа прячет пистолет обратно в кобуру. — Придётся искать другой выход. Пол в комнате бетонный, мебели, по сути, нет. Клинт проглатывает подъём ужаса от мысли о Баки во власти Гидры — он никому не пригодится, если будет расходовать силы на паникёрство. Есть только один выход, не через дверь. — Думаешь, ты пролезешь? — спрашивает Клинт, указывая на вентиляционную решётку в потолке. Она смехотворно мала — слишком узкая, чтобы Клинт даже думал просовывать туда плечи. Наташа кусает нижнюю губу. — Помоги мне с платьем. Клинт не утруждает себя распутыванием изящных атласных пуговиц: он достаёт нож и просто отрезает это чёртово платье. Наташа не возражает; когда оно падает, она выходит из груды, по дороге снимая туфли. Она на секунду колеблется, затем кладёт в кучу и пистолет. Он пригибается настолько, чтобы Наташа могла опереться о его бёдра и взобраться ему на плечи. Клинт издаёт хрип, выпрямляясь, упираясь руками в её колени, чтобы удержать её. Она берётся за работу: достаёт из волос шпильку и с её помощью отворачивает винты, держащие решётку. Решётка с глухим звоном срывается. Она встаёт на цыпочки, и Клинт покачивается вместе с движением, чтобы сохранить равновесие. Наташа ругается: — Я не достаю. — Она смотрит вниз, между бровей морщина. — Дай мне подбросок. Клинт берёт её за ступни и вытягивает руки как можно дальше. Этого хватает, но едва-едва. Наташа вскарабкивается в вентиляцию и исчезает во тьме. — Брось мне мой пистолет. Клинт подчиняется, ждёт, пока убедится, что она поймала пистолет, и только тогда говорит: — Возьми и мой, — бросая своё оружие вслед за ней. Тишина. Потом, наконец, раздаётся: — Тебе стоит оставить его. На случай, если Эмили вернётся. Клинт качает головой. — Тебе он нужнее. — Вгрызаясь ногтями в ладони, он добавляет: — Будь осторожна, Нат. Наташа не отвечает. Клинт ждёт. * С другой стороны двери слышится шорох, и Клинт готовится к худшему, но это Наташа проталкивается внутрь. — Нат, — говорит он и ослабляет хватку на ноже. Она не отвечает сразу, и это первый знак, что что-то не так. Она держит руку у бока, прикрывая обширные красные следы на рёбрах. Он отодвигает её руку, чтобы посмотреть. — Не сломано, просто синяки. — Ладно, — говорит он, хотя понимает, что она лжёт. Он осторожно забирает пистолет из её свободной руки и проверяет магазин: четыре патрона остаются. Проверяет патронник: один живой патрон. — С чем мне придётся иметь дело там? — Я устранила всех в коридоре. Их было меньше, чем я ожидала. Похоже, остался скелетный персонал. — Наташа дышит маленькими, ровными вдохами. Рука у бока дрожит. — Эмили и Валери я не видела. — Хорошо. — Клинт передаёт ей нож. — Ты со мной? Наташа улыбается, и улыбка лишь слегка напряжённая. — Всегда. Коридор — настоящий кровавый кошмар. Почти дюжина человек рассыпана по полу, их чёрно-синяя одежда залита кровью. Клинту приходится отталкивать труп от красной двери, чтобы открыть её. Единственный обитатель комнаты находится за стеклянной перегородкой, сгорбившись в углу, металлическая рука свисает, другая прикована к стене над головой. " ...продолжается". — Баки, — говорит Клинт, и у него внезапно подгибаются колени. Он в порядке, думает Клинт. Он в порядке. Голова Баки резко поднимается, и он совсем не выглядит облегчённым при виде их. — Н-нет, — заикается он, дергаясь сильнее из-за металла на запястьях. — Вы не можете быть здесь. — Ржавый… — Не будь идиотом, — говорит Клинт, уже стоя у двери камеры. Ещё один чертов сканер отпечатка пальца. Клинт стреляет в него, но, как и с предыдущим, пуля остаётся в верхнем стекле и не пробивает технологию под ним. — Наташа, — начинает Клинт. — Мне нужен нож. Может, один из пальцев снаружи сработает— — Ты должен уйти, — перебивает Баки. Его голос отчаянный. Глаза широко раскрыты, и он так сильно дергается против цепи, что Клинт боится, что он вывихнет плечо. — Ты должен уйти. Сейчас. — Чт— — Печь. — Клинт. — Он поворачивается, и Наташа бледна, как призрак. — Стреляй в динамики. Прямо сейчас. Клинту не нужно повторять дважды. Он прицеливается и быстро стреляет по трём в потолке, один выстрел за другим. — Рассвет. Один на стороне комнаты, где Баки. Клинт стреляет, но пуля застревает в стекле. Он снова нажимает на спуск, хотя знает, что магазин пуст, затем рычит и швыряет весь пистолет в барьер. Он глухо звенит на полу, бесполезно. — Это триггерные слова, — говорит Наташа. — Клинт, если мы их не остановим, Джеймс— — Семнадцать. — …вернётся к образу Зимнего Солдата. Сердце Клинта уходит в пятки. — Нож, Таша, — говорит он. — Нам нужно— — Уйти. — Баки даже больше не тянется к своим оковам. — Пожалуйста, я не могу, я не могу— — Заткнись, — шепчет Клинт. — Мы не оставим тебя. — Безвредно. — Клинт, — говорит Баки, и он звучит таким маленьким. Испуганным. — Я не хочу причинить тебе боль снова. — Ты не причинишь мне боль, Баки. — В горле ком, и как бы он ни старался, Клинт не может проглотить его. — Я знаю, ты не сделаешь этого. — Девять. — Наталия. — Баки теперь дрожит всем телом, дрожь сотрясает цепи. — Пожалуйста. — Клинт, — говорит Наташа, но Клинт не слушает, пальцы метаются по ножу, пытаясь безуспешно приподнять стекло вокруг сканера отпечатка. — Клинт, посмотри на меня. Она берёт его лицо в руки и наклоняет голову вниз, пока он не может не смотреть на неё. Ему стыдно осознавать, что глаза влажные, и это глупо, чертовски глупо, потому что слёзы ничего не решат. — Если мы всё ещё здесь, когда закончится последовательность, мы вообще не выйдем, — её глаза впиваются в него. — Нам нужно идти сейчас. Другого шанса не будет. — Я не могу оставить его, — говорит Клинт, глаза ещё горят. — И спасти его ты тоже не можешь, — отвечает она. — Не так. — Возвращение домой. — Это наш единственный шанс. — Клинт пытается повернуться к Баки, но Наташа крепко держит его, не даёт смотреть никуда, кроме неё. — Мы вернём его, Клинт, клянусь. Но мы должны идти прямо сейчас, иначе они возьмут нас тоже. — Наташа, я не могу, — говорит Клинт, потому что это правда. Он не может оставить Баки здесь, прикованного к стене, как животное. Просто не может. — Можешь, — говорит Наташа. — Можешь, тебе просто нужно довериться мне. — Один. В конце именно это ломает его. Наташа никогда бы не солгала, не ему. — Ладно, — говорит Клинт быстро, прежде чем передумает. Он выдыхает, и сердце будто разрывается. Клинт бросает взгляд на Баки, но тот отвёл голову, не видит его. — Ладно, идём. Они бегут и не оглядываются. — Грузовой вагон.