Проект «Шастун»

Суббота выдалась солнечной, но Антон даже не заметил этого. Вся его концентрация была на завтрашнем дне. Наконец-то любимая группа приезжает на концерт. В кармане лежали три билета — Антон купил их ещё полгода назад, втайне, представляя себе удивлённые, полные радости, лица друзей. К полудню терпения не было. Ждать до завтра было невыносимо. Нужно было поделиться радостью прямо сейчас. Первым в списке был, конечно, Дима, потому что был ближе всего. Он почти бежал к его дому, на ходу доставая из кармана телефон, чтобы открыть электронный билет. Он позвонил в домофон. — Дим, срочно! Спускайся быстрее! — его голос звенел от нетерпения. — Щас, щас! — послышалось в ответ. Через минуту Дима выскочил из подъезда, заспанный и в мятой футболке. — Ты чего такой? — Смотри! — Антон ткнул ему в лицо экраном смартфона. — Завтра! Я купил билеты. Сюрприииз! Он сиял, ожидая такой же реакции. Но вместо восторга на лице Димы появилась растерянность. — О... Антооон... — он протянул руку к телефону, чтобы посмотреть число. — Блин... Завтра? — Ну да! Ты же тоже слушаешь! Мы же говорили! — Да, да... — Дима провел рукой по волосам.— Просто... Завтра же воскресенье. А мы с родителями... — он замялся, глядя куда-то в сторону. — Мы к бабушке едем. На весь день. Они ещё в среду напомнили. Я просто... забыл тебе сказать. Сияние на лице Антона погасло так же быстро, как и появилось. Он опустил руку с телефоном. — Серьёзно? — его голос стал тише. — Нельзя перенести? Сказать, что у тебя уже есть планы? Дима покачал головой. — Ты же знаешь моих. Да и с бабушкой не спорят. Это святое. — Он помолчал, глядя на разочарованное лицо друга. — Блин, извини, правда. Я бы с радостью... Антон молча кивнул, убирая телефон в карман. — Ничего. Понятно. — Может Ира свободна? — попытался подбодрить его Дима. — Может, — безразлично бросил Антон. — Ладно, не буду задерживать. Пока. — Эй, Тош, извини ещё раз... — Крикнул ему вслед Дима, но Антон уже шёл, не оборачиваясь по улице, и солнечный день раздражал. Сюрприз не удался. Оставалась только надежда на Сережу. Но энтузиазм уже был испорчен.

***

От дома Димы до Серёжиного было минут двадцать пешком. Антон шёл медленно. Он пытался убедить себя, что с Серёжей всё будет иначе. Он всегда был более свободным и его родители не так строги. Он позвонил в домофон, чувствуя, как сердце колотится. — Алё? — раздался спокойный голос Сережи. — Серёж, это я. Выходи, важное дело. — Щас. Серёжа вышел из подъезда почти сразу. Он был в спортивных штанах и с наушником в одном ухе. — Че такое? — спросил он, вынимая наушник. Антон снова достал телефон, но на этот раз его жест был уже не таким торжествующим. — Смотри. Завтра концерт «Щенков». Я купил билеты. Всегда же хотели сходить вместе... Он с надеждой смотрел на Серёжу. Тот взял телефон, посмотрел, и на его лице появилось то самое выражение, которого боялся Антон. — Блин... Завтра... — Сережа тяжело вздохнул. — Завтра не могу. Честно. Я уже договорился. — С кем? — вырвалось у Антона. — Насчёт чего? — Да так... — Серёжа отвел взгляд. — Помогать одному знакомому. Неудобно подводить. Внутри у Антона всё оборвалось. Такое же «неудобно» как у Димы. Тот же самый шаблон. — Ну перенеси! Скажи, что у тебя концерт! — голос Антона дрогнул, выдавая отчаяние. — Это же Щенки! — Антон, это важно, — Серёжа снова вздохнул. — Не получится. — А это, блять, нет?! Серёжа посмотрел на Антона с искренним сожалением и протянул телефон обратно. — Извини, правда. Очень крутой сюрприз, я ценю. Просто неудачно совпало. — Ладно, — выдавил Антон. — Понятно. — Может, в другой раз? — неуверенно предложил Серёжа. — Ага. В другой раз. Пошел нахуй. Антон развернулся и пошёл прочь. Надежды не осталось. Завтра он пойдёт на концерт один. Или... Он достал телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение. «Привет. Ты где?» Ответ пришёл почти сразу. «На танцах, скучаю по тебе 💋»

***

Антон стоял у знакомой студии танцев. Незнакомая динамичная музыка глухо слышалась из-за двери. Он позвонил Ире. — Привет, я около студии. Выйди на пять минут. В трубке послышалась пауза. — Ой, Антош... Я... я сейчас не совсем на танцах. — А где ты? — его голос стал жёстче. — Мы с девочками после тренировки пошли сок выпить в кафе рядом. Я уже ушла. Ты бы предупредил, что придёшь! Антон закрыл глаза. Он отчетливо слышал ту самую музыку, под которую она должна была танцевать. Она доносилась как раз из-за двери студии. — Ясно, — сказал он грустно. — Что ясно? Ты чего такой сердитый? — её голос звучал искренне недоуменно. — Да ничего. Просто хотел предложить сходить завтра на концерт Щенков... Билеты есть. Но раз ты так занята... — На «Щенков»? — она снова засмеялась. — Ну ты даешь! Это ж не моя музыка совсем. Да и завтра у меня планы с мамой по магазинам. Сходи лучше с друзьями. — Ладно, — повторил он. — Удачи с соком. — Обнимаю! Позвоню позже! — она бросила в трубку воздушный поцелуй. Антон опустил руку с телефоном. Он больше не злился. Он чувствовал только... Да ничего он не чувствовал. Просто он понимал. Понимал, что завтра он пойдет на концерт один. Совершенно один...

***

Воскресный вечер. Антон стоял перед зеркалом в своей комнате и застегивал новую куртку. Черную, кожаную, на которую копил несколько месяцев. Он собирался носить её «для особого случая». Сегодня был именно такой случай. Пусть он и идёт один. Он тщательно уложил волосы, потратив на это непривычно много времени. Выйдя из подъезда, он почувствовал прохладный вечерний воздух. На улице уже темнело, горели фонари. Он засунул руки в карманы новой куртки и зашагал в сторону метро. Шёл быстро, стараясь не думать ни о чём. На одном из перекрестков он стоял, погружённый в свои мысли, и рассеянно смотрел на противоположную сторону улицы. И тогда он увидел их. Дима и Серёжа. Они шли по тротуару, смеясь. Серёжа что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, а Дима слушал, улыбаясь. Они были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Внутри у Антона всё похолодело. К бабушке за город? Срочные дела? А это что?! Внезапно он резко рванул с тротуара, перебегая дорогу прямо перед потоком машин. Раздались визг тормозов и сердитые гудки. Но он не обращал внимания. Он бежал, пока не оказался прямо перед ними, преграждая путь. Дима и Серёжа вздрогнули от неожиданности. — Антон? — растерянно произнес Дима. — Ты чего это так... — Не можете в воскресенье? — голос Антона прозвучал хрипло и громко. Он видел, как их улыбки исчезли. — К родне? Срочные дела? А это что? — Слушай, это не так... — начал Дима, но Антон его перебил. — А КАК? — он уже почти кричал. — Вы просто гуляете! Вместе! Не смогли со мной, но друг с другом — запросто! Серёжа попытался что-то сказать: — Мы просто встретились... — Заткнись! — крикнул Антон. Ему было всё равно на объяснения. Он видел только одно — их вдвоем. Без него. — Вам просто со мной неинтересно. Вы друг другу интересны, да? Он сделал паузу. — Пидорасы. Повисла тяжёлая тишина. Антон больше ничего не сказал. Он резко развернулся и пошёл прочь. Быстро, почти бегом, оставляя их стоять на тротуаре. Он не оглядывался. Он просто шёл, чувствуя, как горит лицо и дрожат руки. Сука...

***

На концерте было полно народу. Антон протиснулся поближе к сцене, стараясь раствориться в толпе. Он кричал слова песен, но внутри всё клокотало. Перед глазами стояли лица Димы и Серёжи — шокированные или обиженные. Да блять. «Так им и надо, — думал он, вжимаясь в толпу. — Врали. Теперь гуляют вместе, а я тут один». Он пытался убедить себя, что поступил правильно. Что это они во всём виноваты, а не наоборот. Но чем громче играла группа, тем навязчивее становилась мысль: а что, если они и правда просто случайно встретились? Что, если Дима и вправду вернулся от родни, а Серёжа освободился? Он представил, как они, такие же одинокие в этот вечер, столкнулись на улице и решили прогуляться. Он с силой тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли. Не надо их жалеть! Они этого не стоят! И вдруг послышались знакомые до боли аккорды его любимой песни. Та самая, что он слушал по сто раз, когда было особенно тяжело. Та, что всегда помогала. Музыка накрыла его с головой. Инстинктивно он закрыл глаза. Губы сами собой начали шептать слова. Потом шёпот перешёл в крик. Он кричал, выплёскивая всю свою злость, обиду, боль и одиночество. В этот момент была только музыка, которая понимала его лучше любого человека. На несколько минут он стал просто частью этого общего крика, частью чего-то большего. Он расслабился. Впервые за весь вечер. Песня закончилась и Антон стоял, тяжело дыша, с мокрым от пота лицом, но с ощущением облегчения. От грохота музыки в ушах стоял оглушительный звон, а виски сдавливало. Казалось, ещё немного — и череп просто треснет от этого давления. Антон почувствовал, что если сейчас же не вырвется отсюда, не сделает глоток прохладного воздуха, его просто вывернет наизнанку. Вывернет от всего: от предательства друзей, от собственного идиотского поведения, от давящего одиночества посреди ревущей толпы. Он начал пробиваться прочь от сцены, грубо, почти с ненавистью расталкивая потные тела. Эти люди со своими счастливыми лицами, кричащие в унисон, каким он и сам был пару минут назад, сейчас вызывали в нём теперь лишь раздражение. Ему нужно было пространство. Тишина. Одиночество. Хотя бы на пару минут, чтобы прийти в себя. Он пробирался к задним рядам, где было посвободнее. Его взгляд бесцельно скользил по залу, не видя ничего, кроме размытых пятен лиц. Он почти достиг своей цели, как вдруг толпа снова расступилась в очередном порыве общего безумия. И в этом образовавшемся проёме он увидел его. Сначала Антон не поверил. Показалось, наверное. Он даже с силой протёр глаза, но от этого образ стал лишь чётче. АРСЕНИЙ? Хотя нет... Это была какая-то его сторона, о существовании которой Антон даже не догадывался. Учитель стоял в эпицентре хаоса. Он был... поглощён. Полностью, без остатка, как будто это было последнее, что осталось в его жизни. Он был в поношенной тёмной футболке, промокшей от пота на спине, и старых, протертых на коленях, красных джинсах. Его всегда безупречно уложенные волосы были растрёпанны и влажными прядями прилипли ко лбу. Но дело было даже не во внешности, которая так отличалась от привычного образа. Дело было в той невероятной энергии, которая исходила от него сейчас. Его лицо, обычно такое невозмутимое, было восторженным. В его глазах, которые за стёклами очков всегда смотрели с презрением, теперь горел огонь. Огонь, который Антон никогда, даже в самых смелых фантазиях, не смог бы представить в кабинете физики. Антон замер на месте, словно вкопанный, не в силах отвести взгляд. Это зрелище было одновременно гипнотическим и пугающим до глубины души. Его мозг отказывался складывать эти два абсолютно несовместимых образа в одного человека. Это было невозможно. Но настоящий шок наступил секундой позже. Зазвучала та самая песня. Одна из самых старых, не очень популярных, но которую настоящие фанаты ценили выше последних хитов. Тот самый хит, который Антон видел в списке любимых на заброшенной странице Арсения. Арсений не просто узнал первые строки. Он знал эту песню наизусть. До последнего слова, до каждой мельчайшей паузы, до каждого придыхания вокалиста. И когда пошёл вокал, он не просто тихо подпевал, как это делают многие. Нет. Он выкрикивал слова хриплым голосом, вкладывая в них всю ту страсть, которую Антон считал уничтоженной в нём годами учительства, рутины и лицемерия. Он кричал эти слова, закрыв глаза, откинув голову, полностью отдаваясь потоку музыки. Антон почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он с трудом нашёл спиной холодную стену и прислонился к ней, чувствуя, как мелкая дрожь проходит по всему телу. Этот человек, как и он, искал отдушину в одной и той же музыке. Эту мысль было невозможно принять. Она была слишком невозможной. Антон больше не мог этого выносить. Ему нужно было бежать. Немедленно. Он резко оттолкнулся от стены и, не глядя по сторонам, почти побежал к выходу, грубо натыкаясь на людей. Концерт для него был окончен.

***

Следующий учебный день.

Антон пришёл в школу раньше всех и сел на своё место, уставившись в окно. Когда вошел Арсений Сергеевич, Антон ничего не сделал. Он просто сидел. Смотрел прямо перед собой, но взгляд его был далёким. Не ненавистным, как раньше, а... пустым. За весь урок он не произнес ни слова. Не грубил, но и не работал. И эта оглушительная тишина от него была гораздо тревожнее, чем все предыдущие скандалы. Арсений несколько раз бросил на него испытующий взгляд, но Антон не реагировал. Он просто сидел, и всем своим видом показывал, что что-то произошло. Весь оставшийся день Антон был таким же тихим и непривычно спокойным. Но когда настало время дополнительных занятий, которые теперь были два раза в неделю, напряжение вернулось. Он пришёл, сел за парту и снова уставился в одну точку, не дотрагиваясь до учебника. Арсений несколько минут проверял тетради, делая вид, что не замечает этого странного поведения. Но тишина становилась невыносимой. Наконец, он отложил ручку, снял очки и медленно подошел к парте. — Шастун. Антон медленно поднял на него глаза. Его взгляд был всё таким же пустым. — Что? — тихо спросил он. Арсений помолчал, изучая лицо ученика. — Объясни, что это за представление? Что случилось? Антон отвёл глаза и снова уставился в одну точку. Арсений нахмурился. — Я задал вопрос, — его голос стал жёстче. — Ты ведешь себя неадекватно. Если у тебя проблемы, скажи. Если нет, прекрати это и займись делом. Антон глубоко вздохнул и снова посмотрел прямо в глаза Арсению. — Какие у меня могут быть проблемы? — наконец выдавил Антон. — Всё как всегда. Всё просто замечательно. Он резко отодвинул стул, встал и начал быстро собирать все в рюкзак. — Мы только начали, — холодно заметил Арсений, наблюдая за этой суетой. — Ты даже не открыл учебник. — Мне нездоровится, — буркнул Антон, не глядя на него. Он уже почти собрался, перекинул рюкзак через плечо и направился к выходу. — Шастун, убегать от разговора — не лучшее решение. Антон замер у самой двери, сжав ручку так, что костяшки побелели. — А что вы хотите от меня услышать? — его голос сорвался. — Что я должен сказать? Извините, что дышу не так? Извините, что смотрю не туда? Вы же всё равно найдёте, к чему придраться! Идите нахуй. Антон резко дёрнул дверь и выскочил в коридор, оставив Арсения в полном недоумении. Учитель остался сидеть посреди пустого кабинета, не понимая, что только что произошло.

***

На следующий день Антон снова просидел весь урок математики в тишине. Он уже смотрел не в окно, а в учебник, но было видно, что он не читает, а просто вглядывается в одну точку. Когда прозвенел звонок, он молча собрал вещи и первым вышел из класса. В коридоре его догнали Дима и Серёжа. Они переглянулись, и Дима тронул Антона за плечо. — Антон, погоди. Антон остановился, но не оборачивался. — Чего? — Слушай, а че это ты такой тихий? — спросил Сережа, обходя его и глядя в лицо. — Второй день как подменили. На Попова ни разу не гавкнул. Он тебе что, мозги промыл на этих допах? Или из-за концерта? Антон промолчал, пытаясь пройти дальше, но Дима преградил ему путь. — Антон, серьёзно, с тобой всё нормально? — в его голосе проскальзывала тревога. — Ты на себя не похож. Даже как-то стрёмно становится. — Отвалите, — буркнул Антон, опуская голову. — Просто заебался. От всего. И с Арсением надоело ругаться. — Как это «надоело»? — не унимался Сергей. — Ты же ему жизнь обещал сделать адской до самого выпуска. А тут вдруг — «надоело». Не верю. Ты бы хоть пару колкостей кинул для приличия. Антон резко поднял на них глаза. — А что я должен? Кричать на каждом уроке? Мне реально всё это надоело, понятно? Надоело тратить силы на этого... — он запнулся, не в силах подобрать слово. — Надоело, и всё. Он оттолкнул Серёжу и быстрыми шагами пошёл по коридору, оставив друзей в полном недоумении. Дима и Серёжа переглянулись. — Что-то тут не чисто, — уверенно сказал Серёжа. — С ним что-то случилось. И явно не хорошее. — Может, правда допы так на него подействовали? — предположил Дима. — Мозг перегрузил... — Нет, — покачал головой Серёжа. Он сделал драматическую паузу и с дурацкой ухмылкой ткнул Диму локтем в бок. — Может, он не на допы ходит, а... ну... употребляет чего? Дима сначала усмехнулся, но тут же нахмурился и с силой толкнул Серёжу в плечо. — Заебал уже со своими шутками. У него явно что-то случилось. Может из-за концерта всё-таки? Или отец опять? Или... с Ирой проблемы? — Да я понимаю, — защищенно поднял руки Серёжа, видя, что Дима не оценил юмор. — Просто вид у него совсем конченный, вот я и... — Дурак, — отрезал Дима. — Про такую хуйню не шутят.

***

Школьная неделя тянулась мучительно долго. Антон не просто молчал — он растворялся. Он стал прозрачным, скользя по школьным коридорам, не задерживая взгляда ни на ком и ни на чём. Вся его грубость испарилась, оставив после себя пугающую пустоту. Сначала Димка с Серёжей думали, что Антон просто сильно обижен из-за концерта. Но к пятому дню их охватила настоящая паника. — Слушай, а ведь ты тогда не зря ляпнул про наркоту, — шёпотом сказал Дима, наблюдая, как Антон машинально ковыряет вилкой котлету в столовой, даже не пытаясь её есть. — Посмотри на него. Зрачки... Бледный... Не ест... На людей не реагирует... — Ты дурак? — Серёжа нахмурился. — Сам же говорил, что это бред. — А кто знает, что у него в голове? С отцом вечные проблемы, с Поповым война... Они пытались поймать его взгляд в коридоре — Антон тут же отводил глаза и ускорял шаг. Пытались заговорить — он проходил мимо, словно не слыша. Однажды Серёжа схватил его за плечо, и Антон резко дёрнулся, вырвался и почти побежал прочь. — Видел? — с ужасом прошептал Серёжа. — Это... Это как у наркоманов в фильмах. Их так же колбасит. Их теория обрастала жуткими подробностями. Каждый новый день подтверждал их худшие подозрения. К концу второй недели они уже не сомневались. В пятницу, после уроков, они подкараулили Арсения Сергеевича в пустом коридоре. Оба были бледные и взволнованные. — Арсений Сергеевич, можно вас на секунду? Очень срочно! — выпалил Серёжа, перекрывая учителю дорогу. Арсений, уставший после рабочего дня, нахмурился. — В чём дело, ребят? Если о контрольной... — Нет! — перебил его Дима, понизив голос до шёпота. — Речь об Антоне. Мы... мы думаем, что он... — он запнулся, боясь произнести слово вслух. — Он на наркотиках, — жёстко и прямо выдохнул Серёжа, глядя учителю в глаза. — Мы почти уверены. Они стояли, ожидая реакции. Арсений поднял брови и тут же нахмурился, став серьёзным. — Что именно в его поведении вас навело на эту мысль? — спросил он. — Расскажите всё. Каждую деталь. И почему вы решили обратиться именно ко мне? Дима заёрзал, но Серёжа говорил уверенно, как будто готовился к этому разговору. — Ну во-первых, он не просто грустит. Он вообще не в себе. Не ест, не спит, на людей не смотрит. А вчера я его за руку толкнул — он только, блять, убежал. Это не похоже на него. Обычно он агрессирует. Серёжа сделал паузу, глотая воздух. — И ещё есть одна вещь... Его мама. Она... умерла от передоза, когда он маленький был. И Антон... он всегда знал, где это всё достать. Точнее говорил, что если захочет — знает куда идти. Мы думали, он просто шутит, а теперь... Арсений слушал, не перебивая. — И всё же... Почему я? — наконец спросил он. — Есть же родители, школьный психолог, завуч. — К психологу он не пойдет, — тут же отрезал Серёжа. — Скажет, что мы предатели, и вообще замкнётся ещё сильнее. — Завуч... — Дима неуверенно мотнул головой, — ...завуч сразу его отца вызовет без разбирательств. А отец... и так понятно. Серёжа посмотрел на Арсения прямо: — А Вы... Вы единственный, кого он хоть как-то слушает. Вернее, не слушает, но... он Вас за человека считает. За врага. И мы думаем... если кто-то и сможет до него достучаться, так это Вы. Арсений несколько секунд молча смотрел на них. В его глазах что-то менялось. Он молчал несколько минут, обдумывая то, что только что услышал. — Я понял, — сказал он наконец. — Спасибо, что сказали. И что пришли именно ко мне. Теперь это и моя проблема. Идите домой. И... пока никому ни слова.

***

Дополнительное занятие в пятницу было похоже на все предыдущие дни: Антон сидел, уставившись в окно, его тетрадь была пуста. Арсений наблюдал за ним несколько минут, и его опасения крепли. Эта отрешённость действительно не была похожа на обычный срыв уроков. Арсений встал. Его движения были резкими и решительными. Он прошёл к двери, щёлкнул ключом в замке, смотря на реакцию парня. Антон медленно повернул голову. В его глазах мелькнуло непонимание, а затем — проблеск старой ненависти. — И зачем? — его голос был хриплым от долгого молчания. — Новый метод воспитания? Вместо ответа Арсений быстрыми шагами подошёл к его парте. Он резко наклонился и его пальцы с силой сомкнулись на подбородке Антона, заставляя того поднять голову и встретиться с ним взглядом. Антон аж подпрыгнул на стуле от неожиданности. Его глаза расширились, зрачки стали огромными от шока. Этого он не ожидал никогда. Никаких прикосновений. Никакого такого грубого физического вторжения в его личное пространство. — Это необходимость, — голос Арсения прозвучал низко, прямо в лицо Антону. — Потому что я больше не могу делать вид, что не вижу очевидного. Твои друзья в панике. Они думают, что ты употребляешь. Зрачки Антона, и без того широкие, стали просто огромными. В них читался чистый, неподдельный ужас. — Что? — выдохнул он. — Какого хуя? — Твоё поведение — классические признаки, — Арсений наклонился ещё ближе. — Так что говори. Что с тобой происходит, Шастун? На этих словах Антон замер полностью. Казалось, он даже перестал дышать. — Я не отстану, пока не получу ответ, — тряхнул его за подбородок Арсений. Антон сидел, парализованный этой хваткой и этим взглядом. В его глазах бушевали шок, обида, ненависть и... страх? — Нет... — наконец выдавил он почти беззвучно. — Вы... вы все не правы. — Тогда докажи! — требовательно сказал Арсений, наконец разжимая пальцы и выпрямляясь. — По другому не получится, хуже ситуации не придумаешь. Антон молчал, глотая воздух. Он был на грани срыва, на грани того, чтобы выкрикнуть правду. Но он не мог. Вместо этого его прорвало в другом месте. Вырвалось то, что копилось годами. — Хуже... — его голос сорвался, и он резко встал, отбрасывая стул. — Хуже когда те, кого ты считал друзьями, врут тебе в глаза и гуляют за твоей спиной! Когда от собственного отца слышишь, что ты — ошибка, из-за которой его жизнь пошла под откос, ошибка из-за которой... произошло непоправимое!! Он стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. — Вот что хуже! А ваши наркотики... — он истерически фыркнул. — Да пошёл ты со своими наркотиками! Я их ненавижу! Я их ненавижу больше всего на свете! Даже больше, чем тебя, прикинь!!! Антон не договорил. Он отвернулся, чтобы скрыть дрожь, внезапно пробежавшую по телу, а Арсений просто стоял и смотрел на него. Кабинет замер в тягостной тишине, нарушаемой только прерывистым дыханием младшего. — Антон... — тихо начал Арский. Впервые за всё время он назвал его по имени. Тот резко обернулся. Его лицо было искажено чистой ненавистью. — Что?! — выкрикнул он. — Чего ты хочешь?! Добил? Услышал, чего хотел? Ну я тебя поздравляю! Теперь можешь идти и рассказывать всему педсовету, какой я неблагополучный! Доволен?! Он сделал резкий шаг к столу. Его рука потянулась к Арсению. — Ключи! Давай сюда ключи и открой дверь. Я отсюда уйду. И ты... — он сглотнул, пытаясь вернуть себе контроль, — ...и ты отстанешь от меня. Нахуй всё это твоё «перемирие»! Иди к своим идеальным ученикам, которые идеально решают уравнения, а не ко мне! Он тыкал пальцем в направлении двери. — Друзья... они, блять, пришли к тебе! А тебе? Тебе вообще-то на меня похуй! Я тебе с пятого класса как заноза в заднице! Так чего ты тут сейчас эту партию скорбящего учителя разыгрываешь?! Хочешь, чтобы я тебе спасибо сказал? Да пошёл ты! Ты просто боишься, что твой показательный ученик натворит дел и тебе потом отвечать перед начальством! Вся твоя забота — это страх за свою карьеру. Ключи дал быстро.