Проект «Шастун»

Антон пришёл в квартиру ровно в десять. Арсений уже ждал его, стоя у окна. — Ну что, — начал Антон, не снимая куртку, которую ему дал Арсений, — о чём говорить? Я больше не нужен? Арсений медленно повернулся. — Я так понял, ты помирился с Ирой. — А тебе откуда знать? — Если у тебя есть, где ночевать, то иди к ней. Живи там. Мне эта квартира нужна. Я здесь бываю. Для отдыха. Антон усмехнулся. — От жены отдыхаешь? Глаза Арсения вспыхнули. Он сделал шаг вперёд. — Ты хоть представляешь, что ты говоришь? — А что? Правда глаза колет? У тебя же тут всё для уютного побега. Ни одной её вещи. Ни одной фотографии. Устал от идеальной жизни, да? — Заткнись. — Или тебя просто бесит, что я всё это вижу? Что я тут сижу, как напоминание, что не у одного меня жизнь — дерьмо? — Я сказал, заткнись! — Арсений уже был в сантиметре от него. — Ты ничего не понимаешь! Ты просто неблагодарный подросток, который не знает, куда себя деть! — А ты знаешь? Иди к своей жене, делай вид, что всё хорошо! А я... я пошёл нахуй! Антон резко снял куртку, «подаренную» Арсением, кинул её на пол, развернулся и вышел, хлопнув дверью. Он спустился на первый этаж и дрожащими руками набрал номер Иры. — Алё? — её голос был сонным. «Неужели она до сих пор спит?» — пронеслось в голове. — Ир, я... — он сглотнул. — Можно я у тебя переночую? На пару дней. На той стороне повисла неловкая пауза. — Антон... нет. Нельзя. — Почему?! — его голос сорвался на крик. — Из-за родителей! Их не было, а сегодня они приезжают. Мой отец тебя даже на дух не переносят, ты же знаешь! — Понятно, — сипло выдохнул он. — Извини. — Антон... Он бросил трубку и побрёл прочь, не разбирая дороги. Он дошёл до того самого двора и плюхнулся на ту же скамейку. Он не спал. Он просто сидел и смотрел прямо, впиваясь взглядом в ту точку, где тогда была фигура Арсения. Он мысленно составлял язвительные фразы, которые скажет ему в лицо, если тот всё-таки вернётся. Но время текло: шум города стих и начало темнеть. Окна начали загораться огнями и холод, поначалу лишь покалывающий щёки, начал забираться глубоко под футболку Антона. Он сжался в комок, пытаясь сохранить тепло. Сердце колотилось. Антон ждал. Он не признался бы себе в этом даже под пыткой, но он ждал, что снова услышит эти шаги. Что снова увидит эту раздражённую тень над собой. В голове прокручивалась их последняя сцена. Может, он перегнул? Может, нужно было просто молча уйти? Или не уходить... Прошло ещё два часа. Надежда, которую он в себе не признавал, начала гаснуть. Всё. Правда всё. Действительно, зачем Арсению лишние проблемы?.. — Ты что, долбоёб? — вдруг прошипел над ним раздражённый голос. Антон вздрогнул, но не поднял глаза. Он молчал. Всё, что хотелось сказать ранее, сейчас не имело никакого смысла. Сильная рука вцепилась ему в шиворот, грубо дёрнув на ноги. Он даже не сопротивлялся. — Иди, еблан, — прошипел Арсений, буквально таща его за собой к машине. — Иди... Он не отпускал его, пока не довёл до той же квартиры, не втолкнул внутрь и не захлопнул дверь. Они стояли друг напротив друга. — С сегодняшнего дня, — Арсений говорил строго, — Ты здесь живёшь. Пока не закончится учебный год. Потом... Потом я тебя пошлю. Но сейчас... сейчас ты здесь. Понял?

***

Школьные дни текли, сливаясь в одно монотонное пятно. Утром Антон приходил в школу, отсиживал уроки, стараясь не встречаться взглядом с Арсением, когда пытался срывать уроки. А после звонка автоматически брёл на дополнительные занятия. Эти часы в пустом кабинете стали для них обоих своего рода традицией. Ритуалом. Арсений объяснял материал спокойным голосом, Антон делал вид, что слушает, уставившись в учебник. Однажды Арсений, не говоря ни слова, поставил перед собой банку энергетика, с тем же самым вкусом, из-за которой когда-то начался их спор. Антон выхватил её и открыл. Без разрешения, понятное дело. Но Арсений отреагировал так как будто так и было задумано. Именно после этого допа, так и повелось. Иногда, когда желания идти совершенно не было он писал Арсению: «Я плохо себя чувствую, видимо без дополнительных сегодня((», на что тут же получал ответ: «Жаль. Видимо энергетик придется отдать кому-то другому((». Обычно, спустя минуту, Антон был у порога. Сегодня, выходя из кабинета после допов, Антон столкнулся в коридоре с Димой и Серёжей. — Шаст, — начал Серёжа. — Мы видели, ты с Поповым после уроков задерживаешься. Часто. Антон почувствовал, как по спине пробежали мурашки раздражения. — Тебе какое дело? — буркнул он, пытаясь пройти мимо. — Да никакое, — встрял Дима, преграждая ему дорогу. — Просто интересно. Вы что, типа... дружите теперь? Ядовитая усмешка сорвалась с губ Антона. — Вы совсем долбоёбы? Дружить с ним? Он меня терпеть не может. И я его тоже, если вы не забыли. — Ну, как-то у вас слишком... близко выглядит, — не отступал Серёжа, нахмурившись. — Раньше ты был против, а теперь молча ходишь на эти допы. Странно это всё. «Слишком близко»... Антон вышел из себя. — А вы лучше про себя подумайте! — Его голос сорвался на крик, эхом разнесшийся по пустому коридору. — Ходите тут вместе, как сиамские близнецы, и мне про «странно» рассказываете! Может, это у вас слишком близко? А? Он увидел, как Дима резко побледнел и опустил глаза. Серёжа лишь сжал кулаки, его скулы задрожали, но он сдержался и ничего не сказал. Они замерли втроем, и в оглушительной тишине повисли все их невысказанные обиды и вся накопленная боль. Антон резко дёрнул плечом, отталкивая Диму, и зашагал прочь, не оглядываясь.

После школы, сидя на диване в безжизненной квартире Арсения, он услышал вибрацию телефона. На экране горело имя Димы. Димон: Извини. Мы не хотели. Антон долго смотрел на эти слова, пока экран не погас. Он не написал в ответ ничего. Он просто перевернулся на другой бок, зажмурился... но ощущение тяжести в груди никуда не делось.

***

Спустя два часа дверь квартиры открылась, и на пороге появился Арсений. Его оценивающий взгляд скользнул по Антону, который все еще сидел на диване в потёртых джинсах и толстовке с капюшоном. — Ты всегда так ходишь? — раздражённо прошипел Арсений. — Меня из-за тебя уже второй раз вызывают на педсовет. Говорят, внешний вид ученика — отражение работы классного руководителя. Антон медленно поднял на него глаза. Внутри всё закипало. — А тебе что, больше нечего делать, кроме как за мной следить? Может, ещё укладку мне будешь делать? Так точно лучше вылижешься перед начальством, да? Арсений резко снял очки. В его глазах вспыхнул знакомый Антону холодный огонь. — Я не собираюсь не перед кем вылизываться. Я собираюсь закрыть этот вопрос раз и навсегда. Встаёшь и идёшь со мной. — Не пойду я никуда! — Или ты идёшь сам, или я тебя за шиворот протащу через полгорода. Выбирай. Через полчаса они стояли в полупустом бутике мужской одежды. Арсений дал консультанту несколько коротких указаний по размеру и цвету. Антон молча, сжав кулаки, наблюдал, как тот перебирает костюмы. — Примеряй, — Арсений протянул ему тёмно-серый костюм. — Я не буду это надевать. Я люблю чёрный, а не серый. — Мне всё равно. Не занимай ни моё ни своё время. Чем быстрее ты это сделаешь, тем меньше времени мы проведём в обществе друг друга. Антон, бормоча себе под нос ругательства, зашёл в примерочную. Он стянул с себя толстовку и с отвращением натянул костюм. Ткань легла на тело приятно, но он не решался посмотреть в зеркало. Когда он всё же поднял голову, то не узнал себя. В отражении стоял не он. Стоял кто-то другой — собранный, с прямой спиной, с чёткими линиями плеч. Ткань подчёркивала его фигуру, скрывая недостатки. Он видел своё лицо — всё то же, но теперь оно было встроено в другую картину. В картину, где он выглядел... взрослым. Серьёзным. Почти что... красивым. Он нехотя вышел из примерочной, не зная, куда деть руки. Арсений, разговаривавший с консультантом, обернулся. Его взгляд скользнул по Антону с ног до головы, задержался на нём на секунду дольше необходимого, и что-то в его глазах изменилось. Исчезло раздражение, появилось что-то почти что... одобрительное. — Ну вот, — произнёс Арсений. — Видишь? Можешь, когда захочешь. Антон не нашёл, что ответить. Он стоял, чувствуя, как горит лицо, и не в силах отвести взгляд от своего отражения в большом зеркале напротив. — Упакуйте, — коротко бросил Арсений консультанту, доставая кошелёк.

Они вышли на улицу, и Арсений протянул Антону фирменную сумку. — Держи. Теперь, по крайней мере, будешь выглядеть как человек, а не как бомж с вокзала. Антон молча взял сумку. Внутри всё переворачивалось от неловкости. Он снова посмотрел на Арсения, но тот уже шёл вперёд, к машине, и его лицо снова было невозмутимым. Как обычно.

***

Антон сидел на диване в квартире Арсения и смотрел на костюм, висевший на дверце шкафа. «И нафига он так потратился?» — эта мысль крутилась в голове с момента, как они вышли из бутика. Это ведь не просто какая-нибудь еда, например. Это костюм. Дорогой. Для учительской зарплаты — явный перебор. «Надевать буду только по праздникам, — решил он про себя. — На выпускной, может быть. Или если отец когда-нибудь... в общем, по праздникам». Но тут же всплыла в памяти фраза Арсения, сказанная в магазине: «Носить его нужно будет каждый день, понял? Так что привыкай выглядеть как человек, а не как обитатель помойки». Антон вздохнул. Каждый день. Это же сколько его гладить придётся? Ну это же полный бред... И тут его осенило. А какой, собственно, смысл? Зачем он вообще согласился?! Ведь теперь он обязан Арсению. Антон ненавидел быть обязанным кому угодно. А особенно ему. Он снова уставился на идеальные стрелки на брюках. «Нафига он, блять, так потратился? — снова пронёсся в голове назойливый вопрос. — Чтобы поставить галочку, что его убогий ученик теперь выглядит прилично? Чтобы потешить своё учительское эго? Или...» Или здесь был какой-то другой, непонятный Антону расчёт? Такая же сложная и неочевидная, как те математические задачи, что Арсений так любил. От этой мысли стало ещё более не по себе. Потому что если это расчёт, то Антон даже не понимал, какую задачу ему предстоит решить.

***

Когда Антон в костюме вошёл в школу на следующий день, первой его реакцией было развернуться и сбежать. Но он стиснул зубы и прошёл к шкафчику, чувствуя на себе удивлённые взгляды вокруг. Павел Добровольский, проходивший мимо, одобрительно присвистнул. — Ничего себе, Шастун! Преображение! Попов, я смотрю, не только математику преподаёт, но и стиль прививает? Антон проигнорировал его, уставившись в замок шкафчика. Краем глаза он видел, как Ира с подругами замолчали и теперь смотрели на него. Он слышал их приглушённые перешёптывания, но не оборачивался и не подавал виду. Потом он увидел Диму и Серёжу. Они стояли у окна и, кажется, обсуждали его. Да что, блять, происходит? Неужели у него настолько плохая репутация!! Увидев его взгляд, они резко замолчали. Обычно Антон бы просто прошёл мимо. Но сегодня... сегодня на нём был этот дурацкий костюм, в котором он чувствовал себя уязвимым и сильным одновременно. Он уверенно направился к ним. — Чего уставились? — его голос прозвучал резко, но совесем без прежней ярости. — Не видели никогда что ли? Серёжа оценивающе посмотрел на него с ног до головы. — Видели. Просто не верим. Ты кто и что сделал с настоящим Шастуном? — Очень смешно, — буркнул Антон. Дима молчал, изучая его лицо. Было видно, что он хочет что-то сказать, но не решается. — Ну что, — с вызовом в голосе продолжил Серёжа, — теперь ты с Поповым на одной волне? Одеваетесь в одном бутике? Он тебе и носки подбирает, наверное? — Заткнись, Серёж, — тихо сказал Дима. — А что? Парень в костюме за херову тучу денег, а мы, получается, ему уже не ровня? — язвительно продолжил Серёжа. Антон почувствовал, как старая злость закипает в груди. Но вместе с ней одновременно пришла и усталость от этой бесконечной войны. — Да пошёл ты, — тихо прошипел он, но не ушёл. Он стоял на месте, сжимая ремень рюкзака. — Я не для него это одел. — А для кого? — встрял Дима, наконец поднимая на него глаза. — Для нас что ли? — Нет! — голос Антона снова сорвался. — Просто... Просто заткнитесь уже. Надоело. Он повернулся, чтобы уйти, но Дима окликнул его. — Антон. Тот остановился, но не оборачивался. — Тебе... правда идёт, — сказал Дима. Серёжа фыркнул. — Да, похож на человека, а не на обозлённого скинхеда. Антон стоял спиной к ним, глядя в стену. — Ладно, — буркнул он в итоге. — Я... ладно.

***

Антон сидел после уроков с «друзьями» в кабинете математики после уроков. Серёжа уткнулся в ВК, листая ленту с преувеличенным безразличием. Дима что-то рассеянно рисовал на полях тетради. И только Антон, сжав челюсть, писал, вникая в сложную задачу. Он решил сделать свою часть проекта безупречной, чтобы доказать им, и в первую очередь самому себе, что он не бесполезный мудак, каким себя чувствовал. Взгляд Димы скользнул по исписанной формулами странице Антона, и он невольно раскрыл рот от удивления. — Шаст, что за иероглифы? — удивленно спросил он. — Ты что, реально понимаешь, как это решать? Антон не поднял головы, продолжая выводить символы. — Конечно. В отличие от вас двоих. Это же элементарно — тут производная. Приравнять к нулю, решить обратной Виета, потом по формуле и будет счастье. Серёжа наконец оторвался от телефона, услышав эту реплику. Он смерил Антона изучающим взглядом. — Слушай, Антон, а всё-таки эти дополнительные с Поповым не прошли даром, — задумчиво сказал он. — Походу, он тебя реально научил. Ты же реально был... ну, не очень умный в математике. Эти слова были... обидные. Антон отшвырнул ручку, чувствуя прилив агрессии. — Причём тут Попов вообще? — его голос сорвался. — Это моя голова. И я старался, чтобы всё было... А этот Попов, этот заучка ебаный, он ничего не сделал! То, что он меня после уроков оставляет, ничего не значит. Он говорил громче, продолжая говорить всё более обидные вещи... И именно в этот момент скрипнула дверь. Серёжа и Дима одновременно перевели взгляд на вход и замерли. В дверях стоял Арсений Сергеевич. Неясно было, как долго он стоял там и что слышал, но его лицо не выражало ничего. Оно было каменным. Он прошёл в кабинет ровными шагами, не глядя на троицу, взял со своего стола забытый классный журнал, развернулся и вышел. В классе повисла тягостная пауза. — Видел? — первым нарушил молчание Серёжа. — Услышал твой учитель, что ты про него говорил. Обиделся, по-моему. Антон чувствовал, как горит лицо. Глупая ярость — и на себя, и на Попова, и на этих двоих подступала к горлу. — И что? Во-первых — он не мой, во-вторых — мне похую, — с силой выдохнул он, хватая рюкзак. — Пусть обижается. Мне-то какая разница? Мне вообще без разницы. Он начал сгребать все вещи в рюкзак с таким видом, будто собирался сбежать с места преступления. — Антон, Антон, погоди, — Дима неуверенно потянулся к нему. — Да мы все поняли, ты про проект расскажи лучше. — Дайте дорешать, заткнитесь оба, эту задачу! — почти крикнул Антон и, не глядя на них, выскочил из кабинета, оставив друзей в полном недоумении.

***

Защита проекта прошла на удивленно высоком уровне. Даже завуч, присутствовавшая на презентации, одобрительно кивала. Дима, Серёжа и Антон, несмотря на все разногласия, смогли выступить как команда. Когда они закончили, в классе повисла одобрительная тишина. Арсений Сергеевич, не меняя выражения лица, сделал пометки в журнале. — Матвиенко, Позов — «пять», — Он поднял взгляд на Антона. — Шастун — «четыре». Дима и Серёжа переглянулись. Антон почувствовал, как знакомое раздражение разливается по телу. Он сделал всё лучше них! Большую часть работы выполнил он! — Почему четыре? — его голос прозвучал сдержанно. Даже слишком. — Потому что за оформление, — холодно ответил Арсений, закрывая журнал. — Оно хромает. Всё. Свободны. Все стали расходиться, и Дима с Серёжей, поймав взгляд Антона, поняли, что им тоже лучше уйти. Они быстро собрали вещи и вышли, оставив его наедине с учителем. Когда дверь закрылась за последним человеком, Арсений отложил ручку и сложил руки на столе. — Ну, Шастун? — произнёс он. В его голосе слышалась та самая снисходительность, которая бесила Антона больше всего. — Я жду. — Чего ждёшь? — Антон стоял, сжимая ремень рюкзака до побеления костяшек. — Жду, когда ты скажешь мне спасибо. Антон фыркнул, не веря своим ушам. — За что? За четвёрку? — Нет, — Арсений медленно покачал головой. — За то, что я тебя помирил с твоими друзьями. Если бы не мой проект, вы бы до сих пор дулись друг на друга, как дети в песочнице. Так что, пожалуйста. Не стесняйся. Это было уже слишком. Наглость, самоуверенность этого человека не знала границ. — Ты че, ахуел?! — голос Антона сорвался. — Я тебе ничего не должен! Это мои друзья, и мы в любом случае помирились бы! И вообще, мы просто сплотились ради проекта. И ты тут вообще нахуй ни при чём. Арсений поднял на него взгляд. — Конечно, помирились бы, — произнёс он с усмешкой. — Именно поэтому ты ходил по школе, как призрак, и чуть не замёрз на скамейке. Потому что у тебя всё было под контролем. Антон не нашёл, что ответить. Он стоял, тяжело дыша, ненавидя его всем своим существом. — Иди, Шастун, — Арсений махнул рукой, уткнувшись в бумаги. — И закрой дверь с той стороны. Антон резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Он не сказал спасибо. Он никогда больше не скажет спасибо этому заучке-роботу. Ни-ког-да.

***

Антон ворвался в квартиру, снова с силой хлопнув дверью. Он швырнул рюкзак в угол, и тот с грохотом ударился о стену. Дышал он так, будто только что пробежал марафон. Из кухни вышел Арсений. Какого хуя?! Почему он приехал в эту квартиру?! Снова поиздеваться? Он был без пиджака, в расстёгнутой на две пуговицы рубашке, с чашкой кофе в руке. Его взгляд скользнул по смятому пиджаку на диване, потом медленно поднялся на Антона. — Домашний театр продолжается? — его голос был спокоен. — Или просто решил проверить на прочность новый костюм? — Заткнись! — выдохнул Антон, проходя мимо него на кухню, чтобы налить воды. Его рука дрожала. — Просто заткнись нахуй. Арсений наблюдал за ним, прислонившись к дверному косяку. — Четвёрка — объективная оценка, — начал он, словно продолжая прерванный разговор. — Ты знаешь это сам. Твоё оформление... — Да похуй мне на твоё оформление! Похуй на твою четвёрку! Ты думаешь, я не понимаю? Это твой способ поставить меня на место. Напомнить, кто здесь главный. Как же я мог забыть, да? Арсений отпил глоток кофе. — А разве это не так? Антон резко шагнул к нему, сократив расстояние между ними до полуметра. — Ты «помирил» меня с друзьями не для меня. Ты хотел это сделать... потому что тебе так удобно. Чтобы у тебя было меньше проблем. Чтобы твой идеальный образ классного руководителя не страдал. Взгляд Арсения скользнул по разгорячённому лицу Антона, по его вздёрнутому подбородку, по капле пота, скатившейся по виску. — А ты уверен, — его голос прозвучал опасно, — что всё так просто? Антон просмотрел ему в глаза. — Я тебя ненавижу, — прошипел он. — Взаимно, — так же ответил Арсений, и едва заметно ухмыльнулся. — Но это не мешает тебе жить в моей квартире. И это не мешает тебе приходить сюда после школы. Это не мешает тебе слушать меня на этих допах... Носить мою одежду. Он сделал шаг вперёд, подходя к Антону. — А тебе есть чем гордиться? — его голос понизился. — Ты — ураган в человеческом облике. Ты рушишь всё, к чему прикасаешься. Твои друзья? Ты их оттолкнул. Твоя девушка? Она вечно плачет с подругами. Твой отец? Он вышвырнул тебя, как мусор. И знаешь что? Он был прав. Антон отшатнулся. — Не смей... — он прошипел, сжимая кулаки. — А почему нет? — Арсений подошёл ближе, и теперь его лицо было в сантиметрах от Антона. — Это ведь правда. Ты — проблемный. И это факт. Он помолчал минуту. — Так кто здесь кем управляет, Шастун? Это была последняя капля. Антон не думал. Его тело среагировало само. Ударом. В челюсть.