Проект «Шастун»

Антон уже сорок минут ходил кругами вокруг поликлиники. Сначала выкурил три сигареты. Потом купил кофе в ларьке недалеко, но не пил — просто держал стаканчик в левой руке, пока напиток не остыл. Потом выбросил в урну и снова закурил, смотря на вход. Люди входили и выходили. Казалось, только у него не хватает смелости переступить этот несчастный порог. — Нафиг это всё, — пробормотал он и уже собрался уходить, но вдруг представил лицо Димы. «БЛЯТЬ. Он меня убьёт. Как я вообще на это согласился?» — пронеслось в голове. Он глубоко вдохнул и, наконец, толкнул дверь. Внутри пахло лекарствами и чем-то еще — тоской, что ли... — Вам к кому? — спросила женщина в регистратуре, разглядывая его без особого интереса. — К психиатру, — пробормотал Антон, глядя куда-то мимо нее. — Фамилия? — Шастун. Антон Шастун. Она что-то проверила в компьютере. — Третий этаж, кабинет 37. Врач Бычков. Антон кивнул и медленно поплелся к лестнице. Он поднимался неохотно, пытался отговорить себя от этой дурацкой затеи. Действительно, это же бред. Полный бред! Но было поздно. Слишком поздно... Кабинет 37. Дверь была закрыта. Антон замедлил шаг, почти останавливаясь. Он снова подумал о том, чтобы развернуться и уйти. Никто бы не узнал, наверное... Можно сказать Диме, что не получилось, что врача не было, допустим... Он уже начал поворачиваться обратно к лестнице, когда дверь вдруг открылась. Из кабинета вышел пожилой мужчина и, не глядя на Антона, направился к лестнице. Спустя пару секунд в проеме двери появился мужчина лет сорока. — Антон Шастун? — спросил он. — Проходите. Антон замер на пороге, не в силах сделать шаг. — Я... Я, наверное, не вовремя. — Как раз вовремя, — врач улыбнулся. — У нас назначена встреча. Проходите, присаживайтесь. Антон неуверенно переступил порог. Кабинет оказался небольшим, но светлым. Книжный шкаф, диван, пара кресел. На столе — компьютер и несколько папок. Пока ничего отталкивающего. — Присаживайтесь, где вам удобнее, — сказал врач, занимая место за столом. — Я Андрей Евгеньевич Бычков. Антон молча опустился в кресло напротив, положив поврежденную руку на колено. — Расскажите, что привело вас ко мне, — мягко начал врач. Антон молчал, уставившись в одну точку. Пальцы нервно сжимали ручку стула. — Может, начнем с чего-то простого? — предложил врач. — Как прошел ваш день? — Нормально, — пробормотал Антон. — Что значит «нормально»? — врач слегка наклонился вперед. — Опишите одним словом. Антон пожал плечами. — Обычный день. Как всегда. — А «как всегда» — это как? — Серый, — неожиданно для себя вырвалось у Антона. Он тут же нахмурился, злясь на свою откровенность. — Серый, — повторил Бычков. — Интересное определение. А когда в последний раз вы видели что-то... не серое? Антон задумался, сильнее сжимая ручку стула. — Не помню.... — Попробуйте вспомнить. Может, какой-то цвет запомнился сегодня? — Нет, — резко ответил Антон, но потом добавил чуть тише. — Разве что... красный. Машина на переходе. Но это не в счет. — Почему же не в счет? — врач улыбнулся. — Красный — цвет энергии, страсти. Может, он вас разозлил? Или напугал? Антон нахмурился. — Просто цвет и все. — Понимаю, — кивнул врач. — Знаете, я иногда предлагаю своим пациентам небольшие эксперименты. Не хотите попробовать? Антон настороженно посмотрел на него. — Это не страшно, — успокоил его Бычков. — Просто в течение следующей недели попробуйте замечать один цвет в день. Любой. И запоминать его. Сможете? Антон пожал плечами и кивнул. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая только тиканьемем часов. — Можете не отвечать, — мягко сказал врач. — Просто представьте: если бы ваше состояние было погодой, какой бы она была? Антон молчал еще минут пять, прежде чем прошептал. — Туман. Густой. И холодно. Он закрыл глаза и откинул голову назад. — А если бы это было помещение? — Пустая комната. Без окон. — Есть ли в ней дверь? — Есть. Но она заперта. — Что нужно, чтобы открыть ее? Антон сжал ручку стула. — Не знаю... Бычков кивнул, делая паузу. — Спасибо, что поделились, — он встал и подошел к шкафу, доставая коробку с цветными карточками. — Выберите три цвета, которые сейчас описывают ваше состояние. Антон долго смотрел на карточки, прежде чем взять черную, серую и грязно-белую. — Прекрасно. А теперь выберите три цвета, которые хотели бы чувствовать. Антон медленно протянул руку к желтому. — Больше никакой... — честно сказал он. — Хорошо, — врач положил карточку перед ним. — Теперь просто смотрите на этот цвет. Не нужно ничего говорить или анализировать. Они сидели в тишине еще минут семь. Антон сначала ерзал, потом постепенно начал расслабляться. — На сегодня достаточно, — наконец сказал врач. — В следующий раз мы можем попробовать нарисовать ваше состояние в этом цвете. Если захотите. Антон кивнул, вставая. Он сделал шаг к двери, но замер на месте. — Скажите... — нерешительно начал он. — Что со мной? Какой диагноз? Врач мягко покачал головой. — Всему свое время, Антон. Для диагноза нужно больше встреч. — Но вы же можете хотя бы предположить? — настаивал Антон, сжимая здоровую руку в кулак. — В следующий раз, — твёрдо повторил врач, — Сейчас любые предположения будут преждевременными. Антон молча кивнул, разочарованно опустив голову. Он уже брался за ручку двери, когда Бычков добавил. — И не забывайте про цвета. Один цвет в день.

***

Антон вышел из кабинета, чувствуя странную смесь разочарования. Какой-то очень странный получился приём. Он ожидал распросов про детство, тяжёлые времена, а получил какие-то карточки и поручения видеть цвета... Спускаясь по лестнице, он заметил, как солнечный луч пробивается через грязное окно и ложится золотым пятном на ступеньки. Ненадолго задержав взгляд, он медленно продолжил путь. Выйдя из поликлиники, Антон направился к автобусной остановке, засунув левую руку в карман. Правая в гипсе неловко болталась и как будто весила вдвое больше, чем обычно. На остановке он присел на холодную скамейку. В кармане завибрировал телефон. Он достал его. «Оксана»... Он замер, глядя на экран. Что он ей скажет? «Привет, я только что был у психиатра, ничего такого, просто посидел в тишине и посмотрел на цветные карточки»? Звучало как идиотская шутка. Он представил ее встревоженный голос, полный вопросов, на которые у него не было ответов. Ему пришлось бы объяснять, а он ненавидел это. Антон судорожно сунул телефон обратно в карман, чувствуя, как внутри разливается чувство вины. Трусливый ублюдок... Даже позвонить не можешь. И зачем я вообще туда поперся? О чем я думал? Что какой-то дядька в очках волшебной таблеткой исправит мою жизнь? Посидеть в кресле, как последний придурок, тыкать пальцем в цвета, как первоклашка... Настоящий псих. Внутри все кипело от ярости, направленной на самого себя. Эта встреча не принесла желаемого облегчения, которого так хотел Антон. «Всему своё время, Антон», — ехидным эхом отозвалась в голове фраза врача. Да чего тянуть-то? Скажи прямо — «да, парень, ты психопат, поздравляю». Интересно, что он там в своем блокнотике накарябал? «Шизофрения»? «Биполярка»? Или просто «невыносимый мудак»? Он снова посмотрел на телефон. Может, позвонить Диме? Это ведь он настоял. Но признаться другу, что сеанс прошел вот так — нелепо и безрезультатно, было еще невыносимее. Антон поднял голову, и, видя подъезжающий автобус, понял, что не сядет в него. Ему нужно было идти. Просто идти, куда угодно, но необходимо было заглушить этот назойливый вопрос, от которого теперь, казалось, не было спасения. Вставая, он вдруг ясно представил завтрашний урок математики. И Арсения Сергеевича. Внутри что-то неприятно сжалось. Это был не страх, нет. Что-то другое. Что-то гораздо более неприятное. Он вспомнил тот взгляд. Это разочарование в прекрасных глазах математика было куда больнее, чем должно было быть. А ведь он действительно не виноват... Арсений просто так поставил в четверти пять, а он не оправдал его ожиданий. И ему стало до тошноты стыдно. Он ходил взад-вперёд по остановке, сжав телефон в руке, и думал о том, как учитель оставался с ним после уроков. Как вкладывал время, которое мог бы потратить на что-то другое. На кого-то другого, более перспективного. А он взял и всё это выбросил. Показал себя полным ничтожеством. «Он же думал, что я могу», — пронеслось в голове. И от этой мысли стало ещё хуже. Потому что Арсений ошибался. Он, Антон, и был тем, кем всегда был — проблемным учеником, который в итоге всё равно всех разочаровывает. Он снова посмотрел на телефон. Позвонить Оксане? И сказать что? Что он боится завтрашнего урока? Что ему стыдно смотреть в глаза учителю? Звучало так по-детски, так жалко... Он сунул телефон в карман, так никого и не набрав. Завтра придётся идти в школу. Придётся сесть за парту и чувствовать на себе этот взгляд. И делать вид, что ему всё равно. Даже если это будет самой сложной частью дня...

***

Антон шел по коридору школы на урок английского. Впереди как назло шел этот ебаный математик. «Просто пройти, просто пройти», — твердил он себе. Но когда расстояние сократилось до пары шагов, рука будто сама собой поднялась, и он показал средний палец... СРЕДНИЙ, БЛЯТЬ, ПАЛЕЦ. Антон, не ожидавший такого от себя, тут же попытался ускорить шаг. Однако железная хватка намертво сцепила его запястье. — Прости, — быстро сказал учитель. Антон раскрыл рот, не в силах поверить в то, что только что услышал. — Вчера я был неправ, — продолжал Арсений, не ослабляя хватку. — На педсовете... мне устроили разнос. Я сорвался. Антон молчал, чувствуя, как пульс бьется в месте, где пальцы учителя сжимали его руку. — Приходи в пятницу. Перепишешь работу. Антон кивнул, глядя в эти бездонные глаза. — Ладно, — выдохнул он. — Приду. Только тогда Арсений разжал пальцы. Антон тут же рванул прочь, потирая запястье.

Перемена подходила к концу. Антон, всё ещё находясь под впечатлением от «разговора» с Арсением, прислонился к стене в коридоре и достал телефон. Нужно было отвлечься. Он нашёл в мессенджере чат с Оксаной и, вспомнив её вчерашние слова, написал короткое сообщение. Антон: Он извинился. Ты была права. Ответ пришёл мгновенно. Окси: Я знала =) Он убрал телефон, чувствуя небольшое облегчение. Прозвенел звонок, и Антон быстро побежал в кабинет английского, который, к сожалению, проходил отдельно от его друзей. Урок прошёл спокойно. Он совершенно ничего не писал, уставившись в окно и прокручивая в голове всё, что произошло за последний час. Наконец, послышался звонок. Снова перемена. Антон вышел из кабинета, надеясь отвлечься разговорами о каких-то пустяках в компании друзей. Он спустился по лестнице и прошел в коридор третьего этажа, где должен был проходить урок. В дальнем конце коридора он вдруг увидел Диму и Серёжу. Они стояли друг напротив друга, и было видно, что между ними явно что-то не так. Дима, обычно спокойный, говорил сквозь зубы, сжимая кулаки, а Серёжа стоял, опустив голову и отвернувшись. Антон вздохнул. Последнее, чего ему хотелось сейчас, — это ввязываться в чужой конфликт. Но это ведь были его друзья... Нехотя, он направился к ним. — ...просто оставь меня в покое, — говорил Серёжа, глядя в стену. — Я и оставлю, — шипел Дима. — Не переживай. Антон медленно подошёл ближе. Ему не хотелось вмешиваться, но это явно было необходимо. — Что-то не так? Дима резко повернулся к нему. — Всё так. Всё прекрасно. Не видишь? — А тебе какое дело, блять? — грубо бросил Серёжа, даже не глядя на Антона. Тот нахмурился. — Что случилось у вас? — Ни-че-го, — прошипел Дима. — Абсолютно ничего. Как всегда. Сережа коротко усмехнулся. — Да. Именно. Ничего. Они стояли молча несколько секунд. Дима смотрел на Серёжу каким-то разочарованно-злым взглядом. Тот с интересом смотрел на расписание вывешенное на стенде, словно не замечая ничего такого. — Ладно, — наконец сказал Дима. — Я пошёл. Он махнул рукой Антону и быстро, не оглядываясь, ушел. Серёжа молча смотрел ему вслед, что-то обдумывая. — Серый... — начал было Антон, делая шаг к нему. — Иди нахуй, — отрезал Серёжа, не поворачивая головы. — Но... — Я сказал: иди нахуй. Всё. Серёжа резко развернулся и пошёл в противоположную от Димы сторону. Антон остался стоять посередине полупустого коридора. Звонок на урок уже прозвенел, но он не двигался с места. За один день он успел получить извинения от Арсения и стать свидетелем того, как рушится то, что казалось нерушимым.

***

Спустя три дня.

Антон сидел в кресле напротив доктора Бычкова, но мыслями был далеко. В голове снова и снова прокручивались недавние события. Холодные глаза Иры, когда она сказала, что «подумает». Яростное «иди нахуй» от Серёжи. Молчание Димы. И отец... с которым они вчера поругались. — Антон? — мягко позвал его врач. — Вы со мной? Антон вздрогнул и кивнул, с трудом возвращаясь в реальность. — На основе наших бесед, у меня складывается клиническая картина, — начал врач. — Антон, я предполагаю, что вы испытываете симптомы посттравматического стрессового расстройства. ПТСР, если вы слышали. Слова сначала даже не дошли до сознания Антона. Он просто сидел, уставившись в стену, будто даже ничего и не слышал. Но спустя секунду он резко повернулся к врачу. — Что? — вырвалось у него. — ПТСР? Это... это у солдат бывает. Я же не был на войне. Он смотрел на врача с недоверием, почти с возмущением. Это явно была какая-то ошибка. — Это расстройство не всегда связано с войной, — начал объяснять Бычков. — Оно возникает в результате пережитой ситуации, которую человек воспринял как угрозу. В вашем случае — длительное воздействие стрессовой среды дома, усугублённое недавними событиями. Вы не говорите какими, но я, как психиатр, вижу это. — Но... это же просто жизнь, — пробормотал Антон. — У всех так. У всех проблемы. Это не... не травма. Он не верил. Не мог верить. ПТСР — это что-то серьёзное. А у него в жизни все очень хорошо. Просто такой период. — Ваш мозг так не считает, Антон, — мягко сказал врач. — Для него постоянный стресс — та же война. Антон ошеломлённо молчал. — Я выпишу вам рецепт, — Бычков взял блокнот. — Препарат называется «Венлафаксин». Это антидепрессант, который поможет снизить тревожность. Он что-то написал в блокноте. — Начнём с минимальной дозы — 37,5 миллиграмм, один раз в день, утром. Через две недели, если всё будет в порядке, увеличим до 75. Важно принимать его регулярно. На стойке регистрации сделаете печать, и в аптеке вам продадут без проблем. Антон нахмурился. — Какие могут быть побочные эффекты? — спросил он, глядя на непонятные буквы и цифры. — В первые недели возможны тошнота, головокружение, проблемы со сном. Обычно это проходит. Это называется привыкание к препарату. Самое важное — не бросать приём резко. Если почувствуете что-то необычное — сразу звоните. Он записал номер своего мобильного на том же листке в блокноте и, вырвав его, протянул парню. — И, Антон, — доктор посмотрел на него прямо, — Не думайте что это — волшебная таблетка, которая разом решит все ваши проблемы. Это долгая борьба в которой нужно будет прилагать усилия самому. Антон снова кивнул, вставая. Он положил рецепт в карман худи и вышел из кабинета, на ходу быстро сказав «спасибо». На улице он остановился, глядя на рецепт. «Венлафаксин». ПТСР. Эти слова, казалось, не имеют к нему никакого отношения. Он всегда думал, что просто немного странный и всё. Оказалось — болен...

***

Пятница. Антон стоял перед дверью кабинета математики дольше, чем следовало бы. Рука сама тянулась к ручке, но он не решался войти. Внутри всё сжималось. Встреча с Арсением один на один после всего, что произошло за эти месяцы... Он всё же вошёл. Кабинет был пуст, если не считать Арсения, сидевшего за учительским столом. Тот поднял на него взгляд, кивнул в сторону парты и снова уткнулся в бумаги. — Садись. Антон молча занял место. На столе лежал чистый бланк. Он взял ручку чуть дрожащей рукой. Первые задачи дались с трудом, но он справлялся, медленно вникая в условия. Однако с каждым новым уравнением тревога нарастала. Дышать становилось все труднее, знакомое головокружение подкрадывалось, затуманивая мысли. Цифры вдруг поплыли перед глазами. Он отложил ручку, пытаясь начать снова нормально дышать. Сидел, уставившись в одну точку, пытаясь бороться с накатывающей паникой. Арсений поднял взгляд. — Все хорошо? Антон сглотнул и судорожно начал кивать. Арсений Сергеевич встал из-за стола и подошёл к его парте. Взгляд учителя скользнул по почти пустому бланку, затем перешёл на бледного Антона. — Если у тебя точно все хорошо, то сейчас будем разбирать ошибки. Антон лишь кивнул, не в силах что-либо сказать. Во рту скопилась противная, кислая слюна. Он сглотнул, надеясь, что это просто от волнения и сейчас пройдёт. — Шастун, вы вообще двигаетесь? — раздался голос Арсения Сергеевича. — Прошло уже... Учитель не успел договорить. Антон резко наклонился в сторону, и его вырвало. На секунду в кабинете воцарилась оглушительная тишина. Арсений замер. — Ты что, — он нахмурился, — это в отместку, что ли? Антон, всё ещё дрожа, с трудом поднял голову. Он вытер рот рукой и посмотрел на учителя жалостными глазами. — Простите, — прошептал он с ужасом. — Я не специально... Честно. Я, наверное, что-то не то съел. Он и сам почти поверил в это, отчаянно пытаясь забыть о маленькой белой таблетке, принятой утром. Арсений Сергеевич несколько секунд молча смотрел на происходящее. Затем резко развернулся и набрал кого-то. — Анастасия Филипповна, — сказал он, отводя взгляд от Антона, — в кабинет 30, срочно. Да, с ведром и тряпками. Повесив трубку, он снова посмотрел на Антона. Тот сидел, сгорбившись, бледный как полотно, и старался не смотреть на лужу на полу. — Встань, — приказал Арсений. — Пойдём в медпункт. Антон резко замотал головой. — Нет. Я... я в порядке. Просто... сейчас пройдёт. — Ты только что блевал на пол, Шастун. Это не называется «в порядке». Антон закрыл лицо рукой. — Мне просто нужно... в туалет. Умыться. И всё. Он поднялся с места, стараясь не смотреть под ноги, и шагнул к выходу. — Антон, — Арсений преградил ему путь. — Иди в медпункт. — Нет! — парень попытался пройти. — Я не пойду туда. Просто дайте мне пять минут. — Я второй раз не допущу, чтобы ты упал в обморок, — прошипел Арсений, приблизившись к Антону. — В прошлый раз тебя увезли на скорой. Ты думаешь, мне нужно повторение этого... этого цирка? Антон закатил глаза, демонстрируя показное безразличие. Он почувствовал, как подкашиваются ноги и ему даже показалось, что они его скоро перестанут держать. — Ладно, — буркнул он, прекращая сопротивление. Они молча дошли до медпункта. Дверь оказалась заперта. Арсений несколько раз резко дёрнул ручку, затем с силой стукнул ладонью по пластмассовой поверхности. — Открывайте! — его голос гулко разнёсся по пустому коридору. Антон сел на лавочку рядом. — Их почти никогда не бывает. Я, наверное, лучше домой пойду... — Так, — Арсений повернулся к Антону, скрестив руки на груди. — Что ты ел сегодня утром? Тот пожал плечами. — Ничего особенного. Чай... бутерброд с сыром... — Странно... — голос Арсения стал тише, — От чая с сыром обычно не блюют на пол в середине урока. Может это из-за твоей дурацкой привычки курить? Антон резко поднял на него глаза. — Бред! Я сегодня вообще не курил. — Значит, отравление, — заключил Арсений. В медпункте стало очень тихо. Антон сидел, стараясь дышать ровнее. Вдруг он резко сглотнул и его лицо в мгновение изменилось. Он сжал руки в кулаки, пытаясь справиться с подступающей тошнотой. — Антон, — Арсений наклонился к нему. — Давай я отведу тебя в туалет. Антон молча кивнул. Он позволил учителю помочь ему подняться. Ноги подкашивались, но он старался идти сам. Действительно старался. Когда они вошли в туалет, Антон едва успел добраться до кабинки. Его снова вырвало. Арсений не ушел. Он вошёл следом, а его пальцы торопливо собрали влажные пряди со лба Антона, чтобы те не запачкались. Когда все, наконец, прошло, Антон, тяжело дыша, прислонился к стене кабинки. — Мне... уже лучше, — прохрипел он. Арсений медленно разжал пальцы и отошёл на шаг. — Мне это совсем не нравится, — твёрдо произнёс он. — Поехали в больницу. Сейчас же. — Нет! — Антон резко раскрыл глаза. — Никаких больниц! Я в порядке! Просто... просто что-то не то съел! — Антон, — голос Арсения дрогнул. — Ты не в порядке. Твоё состояние... — Я же сказал, что просто что-то не то съел! — перебил его Антон. — Пройдет! Он устало смотрел на Арсения, пытаясь всем видом показать, что сил на больницу него нет абсолютно. — Ладно, — наконец вздохнул учитель. — Но если тебе снова станет плохо... — Я сам разберусь, — буркнул Антон. Он резко встал, вышел из кабинки и, не глядя, включил воду у раковины. Арсений ждал у выхода, не сводя с него глаз. Он понимал, что ситуация серьезнее, чем кажется, но не знал, как заставить Антона согласиться поехать в больницу. Арсений отошел от двери и подошёл к Антону, держа в руках бумажный стаканчик. Он налил воды из-под крана и протянул парню. — Прополощи рот. Антон послушно взял стаканчик. Вода была прохладной и смывала неприятный привкус во рту. Он выплюнул воду в раковину, затем сделал еще один глоток, на этот раз проглотив. — Зря. Это плохая вода, — Арсений вздохнул. — Можешь идти домой, если не хочешь ехать в больницу. — А уроки? Арсений поднял брови. — Серьёзно? Не до уроков сейчас. Ты должен отдохнуть. Антон неуверенно улыбнулся. — Спасибо, Арс. За всё. — Не за что. Теперь иди. Антон вышел из туалета. Странное чувство тепла разливалось у него внутри. Кто-то позаботился о нем!! Просто так. Без криков и упреков. Он достал телефон и посмотрел на время. Всего полтора часа прошло с начала пробника, а он, кажется, будто прожил целый день. Пальцы сами потянулись к контактам, нашли номер Арсения. Может, не все так плохо. Может, учителю действительно не все равно на него?.. Или...