Не привязываться

      Кем надо быть, чтобы тебя презирали даже в преступном мире? Сон Ки Хуном. Попав в группировку из-за больших долгов по глупой молодости, мужчина не имел никого: ни семьи, ни друзей. Отца не было, мама умерла от диабета, и Ки Хун жалел о том, что остался в её памяти как жалкий неудачник в долгах. Уже позже он приходил на её могилу и заявлял, что он жалкий неудачник, но уже без долгов. Отработав стоимость ошибок азартности у Док Су, который и давал ему деньги на эти ошибки, Ки Хун понял, что идти ему некуда. Нормального образования так и не получил, а на простой работе человеку такого уровня будут платить куда меньше, чем если он останется у Док Су. Выбор Ки Хун сделал быстро. Когда получил первые крупные деньги, забился татуировками, сменил имидж и решил, что старого Ки Хуна, того глупого, сентиментального и плаксивого, он больше видеть не хочет.       Нахождение в группировке очень быстро и качественно выстроило для него новую личность, в которой мужчине было комфортно. Он стал проще относиться к жизни, больше замечать и думать так, как если бы от неверного решения зависела вся жизнь. Он не преследовал целей «злодея», отказывался участвовать в «долговых операциях», но даже так специализация для него нашлась быстро. Запугивания, кражи, физические разборки с теми, кто мешался на пути, которые не превращались, тем не менее, в убийства. Ки Хун и сам не знал, что умеет быть таким: сильным, предусмотрительным, в какой-то мере лёгким, не зацикливающимся на мелочах, даже крутым. И за это он по-настоящему был благодарен Док Су. Тот, глядя на такого Ки Хуна, проникся к нему странно-мазохистской формой симпатии. Подколы за то, как он оказался в группировке, стихли быстро, Сон смог и показывал себя как надёжный боец.       Его устраивало всё: серая мораль, задачи, даже насилие, которое иногда видел чаще, чем свою квартиру. Он не убивал, но теперь мог постоять и за себя, и, если повезёт, за тех слабаков, одним из которых когда-то был. Его устраивало это большую часть времени, пусть на могиле матери он всё ещё чувствовал эту премерзкую жалость к себе. Поэтому он стал навещать её всё реже и уже через полдесятилетия перестал туда ходить.       Закалив себя сначала своими, а после и чужими ошибками, Ки Хун просто жил. В группировке отношение было приемлемым: с ним общались, Гон Ю даже периодически смеялся с шуток, Сону доверяли крупные миссии и ответственность. А ещё на него можно было положиться, ведь в первую очередь на совместных вылазках куда бы то ни было Ки Хун всегда прикрывал того, кто был с ним, а уже потом пытался спасти и свою весьма неплохо ставшую выглядеть задницу.       А потом, несколько лет назад, в их группировке появился Сан Ву – технический специалист. Умный, холодный и расчётливый, он вписался сразу. Когда цифровое пространство быстро сменило многие сферы привычной жизни, когда появились электронные счета, инвестиции, акции и прочее, Сан Ву стал на вес золота. Ки Хун не до конца понимал, как вообще работает этот человек, и оттого имел интерес. Свои способы работы были понятны: или физическая сила, или оружие. Почему именно Сан Ву был героем группировки, Ки Хун не понимал, и потому выразил желание поработать с ним хоть раз. Док Су отнёсся к этой просьбе с воодушевлением: мозги и сила, что вообще надо для успешной миссии?       Уже через несколько пробных миссий их союз казался одним из сильнейших не только в группировке Док Су, но и в соседних. И пока горела слава, Ки Хун всё пытался понять, что происходит в этом союзе.       В сравнении с Соном, Сан Ву был слишком отстранённым, слишком хладнокровным, слишком рациональным. Сначала это привлекало Ки Хуна. Привлекало настолько, что инициатором первого поцелуя стал он. Чхо отреагировал настолько спокойно, как на нечто само собой разумеющееся, что двоими было принято решение просто не обсуждать смысл этого поцелуя. И следующего. И ещё многих поцелуев, которые не единожды заканчивались в одной постели.       Сон не знал, называл ли Сан Ву хотя бы у себя в голове парой. Ки Хун даже не знал, называет ли их парой он сам. Странное дело – романтические отношения в сеттинге их жизни. Была эта простая интрижка для спуска физического напряжения или какое-то подобие на влюблённость, Сон сначала не понимал. Просто позволял этому существовать, ведь так было проще. Чувствовать что-то живое и настоящее около себя, тёплое и приятное было в какой-то мере необходимо. Ки Хун смотрел на Сан Ву и думал, что пока он рядом, пока он знает, чем занимается Сон и сам занимается примерно тем же, он живой.       И когда однажды Чхо вернулся с миссии раненным, Сон не знал, куда себя деть. Он был недоволен тем, что их зачем-то разделили, направив каждому по срочной цели, и если Ки Хун вернулся невредимым, то Сан Ву истекал кровью, не успев скрыться с места взлома базы данных одной акционерной компании.       Ки Хун сразу пошёл к Док Су и наговорил столько, что его отстранили от работы на время, приказав даже не появляться в штабе. Ки Хун был в бешенстве, но в большем бешенстве был только Сан Ву. Вся сдержанность этого человека закончилась на тот моменте, когда Док Су ему лично сказал, что «своего бойфренда стоит приструнить». Он, даже не моргнув, заявил, как Ки Хун наивно эмоционален. Как это мешает и как это надоело. И что именно из-за сцены, которую закатил Сон, их лояльность может быть под вопросом, его лояльность подвержена сомнению.       Ки Хун слушал и с каждым словом хмурился всё больше. Спросил, как Сан Ву вообще может такое говорить, ведь именно он пострадал на странного вида миссии, и Ки Хун заступился, потому что переживает. И даже на это услышал лишь раздражённое: «С чего ты взял, что за меня надо заступаться? У меня, к счастью, хватает самообладания реагировать спокойно на всё». Так Ки Хун узнал, что его эмоции воспринимают как слабость, и что Сан Ву не горит желанием разбираться с последствиями вспыльчивости Ки Хуна.       Сейчас он понимает, что это было справедливо: они не были стандартной парой влюблённых. Но тогда наговорил лишнего не меньше. Заявил, что хотя бы не похож на робота, который на всё, будь то радость, риск или злость, реагирует одинаково. Холод начал отталкивать, ведь до этого Сон был уверен: на него он не распространяется. Ссора закончилась тем, что Ки Хун просто ушёл, послав Чхо нахрен после его фразы: «Дверью хлопнуть не забудь».       Извиняться не планировал никто. Сон упёрто не хотел верить, что отталкивает тем человечным, что в нём осталось. Сан Ву не хотел верить, что его рациональность – минус. И даже после того, как Ки Хун всё-таки вернулся в штаб, инициировать разговор он не собирался, раз уж именно его язык такая проблема. Напряжение между закадычными напарниками ощутили все. Но если Чхо отмалчивался, не желая и близко посвящать кого-то в подробности личных отношений, то Ки Хун решил иначе. Не говорил много, лишь пытался задеть какой-нибудь мелочью Сан Ву при любом удобном случае, будь они хоть с Док Су в помещении. Хотел поверить, подтвердить слова о том, что он чересчур импульсивный, видимо, на относительно безопасной для того территории.       Когда Док Су выдал карту действующего производства и указал, где именно располагается склад-хранилище с физическими базами данных, доступ к которым им необходим, Ки Хун фыркнул. Заказ от важной шишки, чтобы вынести обвинение компании по махинациям этого производства. План стандартный: Сан Ву действует, Ки Хун защищает. Крупная миссия должна была стать триумфом, ведь то ли министр, то ли другой политик обещали чуть ли не легализацию деятельности Док Су и защиту на теневом уровне при молчании и крупных суммах.       Сложностей не было вовсе: стандартный смотр территории и охраны, их обезоруживание, взлом и уход. Но что-то было не так с самого начала: территорию не охраняли. Ки Хун заявил, что это слишком подозрительно, первым. Остановил Сан Ву за плечо, поделившись наблюдением, но тот отмахнулся, что было слишком для него нехарактерно. Ки Хун попытался настоять на том, чтобы перенести миссию, хотя бы дать ему больше времени на оценку обстановки или вызов подмоги, но Чхо отказал. Сказал про потерю времени, ресурсов и уважения, даже про то, что они в таком случае просто «струсят», говорил.       Сону не осталось ничего, кроме как перехватить холодную рукоятку автомата покрепче. Он следовал за Сан Ву осторожно, тихо, но до информационного хранилища им не встретился никто. Ки Хун хорошо помнит самодовольную улыбку Чхо, когда тот уже доставал дешифратор старого образца, уверенно подключая его к сети стоявших приборов. В этот же момент закричала сирена. Ки Хун от души выругался, тут же схватил Сан Ву за руку и двинулся к выходу. Но мужчина оттолкнул его, судорожно настраивая свой незаменимый терминал-дешифратор.       – Сан Ву! Нет времени, к чёрту, идём отсюда!       – Я успею. Ты знаешь, что на кону?       – Да какая, блять, разница?!       – Успею, прикрой меня. В любом случае, уже наследил, надо убрать.       У Сона был выбор: прикрыть и с высокой вероятностью попасться или, так и глядя на спину Сан Ву, просто уйти. Он выбрал первое. Но когда сработало аварийное отключение сети и Чхо выругался, потребовав бежать, Ки Хун побежал. Он планировал расчищать путь, а когда обернулся и не заметил за собой Сан Ву, то замер. Появившийся предупредительный писк Сон уже знал: физическое уничтожение носителя. Если проще, чёртов взрыв. Миссия была с треском провалена, но уже не имела смысла, Ки Хун бежал назад, так и не наткнувшись на кого-то, с одной мыслью: спасти Сан Ву. В этот момент он забыл про обиды или вопросы о природе их отношений, мужчина был ему дорог, несмотря ни на что, и он в опасности из-за того, что Ки Хун убежал. И когда тот остановился у тяжёлых дверей хранилища, закрывшихся автоматически, то почувствовал, как что-то внутри оборвалось. Он пытался докричаться до Сан Ву, бил в двери, даже стрелял в электронный замок, но всё было зря. Чхо, зная или нет, запер себя в том месте, которое вот-вот взлетит на воздух. Ки Хун не мог сделать ничего, только слушать отсчёт и смотреть на сумку Сан Ву, оставшуюся за дверью. Слёзы обожгли глаза в тот момент, когда Ки Хун схватил её и заставил себя покинуть здание.       На последовавший после этого взрыв Сон не обернулся. Он тащил тяжёлую не от веса сумку, скрываясь от разрывающего ночное небо пламени, и не верил в то, что уходит один. Ки Хун не помнит, сколько километров прошёл, задыхаясь. Помнит, что сел прямо на землю где-то в лесополосе и долго смотрел на сумку, которую зачем-то выкинул Сан Ву. Почему он не сбежал сам? Сон вспоминает всё, что делал Сан Ву на миссиях, как думал и рассчитывал, и начинает задыхаться сильнее. Когда сработало аварийное отключение – уже тогда, вероятно, запустилась программа уничтожения. Если Чхо это видел, значит, был уверен, что успеет, он не суицидник. Возможно, он и успел обойти шифры, но двери во избежание сноса всего здания просто захлопнулись. И единственное, что он успел выбросить, вытолкнуть из помещения – сумка.       Ки Хун открывает её, видит личный терминал мужчины, и слишком сильно хочет его разбить. И так экран повреждён, так зачем он такой нужен? Но уже замахнувшись, Сон понимает: Сан Ву оставил дешифратор ему. Взяв рациональность от него и сентиментальность от себя, Ки Хун опускает устройство трясущимися руками.       Он не отдаёт его Док Су. Никому не отдаёт. Когда возвращается в штаб на следующий день, всю ночь мучаясь от бессонницы и горького дыма сигарет, тепло его не встречают. Спрашивают, где Сан Ву, а Ки Хун не может ответить. Он молчит, давая понять, что миссия провалена полностью.       Когда его обвиняют в том, что Сан Ву погиб из-за него, Сон молчит и не пытается оправдываться, потому что согласен. Если бы он не оставил его там, заставил идти с ним, силой оттащил и доказал, что прав, когда чувствует ловушку, Сан Ву был бы жив.       Когда ему говорят, что он крыса, и просто убрал того, с кем имел личные счёты, Сон молчит, наконец понимая, почему его язык играл против него.       Когда его отстраняют от миссий и даже угрожают, Сон молчит.       Выслушивает все обвинения, всю сорванную на нём злость за «потерю столь ценного сотрудника», и только потом говорит, как всё было на самом деле. На главный вопрос: «Почему жив ты? Неужели сбежать с ним было настолько сложно?» ответа Ки Хун не находит. Снова молчит, давая только больше обоснований для обвинений в предательстве. Доказать обратное он может только словами, в которые не верят, ведь улик у него просто нет: огонь мастерски их уничтожил.       Док Су, конечно, планирует Сона вышвырнуть: тут, среди преступников, есть место слишком хрупкому, но доверию. За мужчину вступается Гон Ю, который заявляет, что Ки Хун может быть полезным как «уборщик» и тот, чьи руки запачкать не жалко. Как биологический мусор, который переработать всё же можно. Ки Хун до сих пор не знает, какие именно аргументы привёл Гон Ю, но Док Су, пусть и вышел из кабинета с самым брезгливым выражением лица, приказал Сону скрыться минимум на месяц, пока они не разберутся с последствиями проваленной миссии.       Дома Ки Хун пьёт, курит и смотрит на сумку. Он многому научился за время их отношений с Сан Ву, тот всё-таки не считал его настолько глупым, чтобы не объяснить, что и как работает в этих странных зелёных экранах с бегущими строками. Но зачем он так хотел спасти этот терминал, Сон не понимал. Только мысленно извинился перед Сан Ву за то, что не передаст его группировке, если устройство здесь для этого. Пусть продолжают думать, что вместе с Чхо пропали и его инструменты. Пусть всё пропало там, в огне. Сон не собирался пытаться восстановить себя в глазах Док Су и остальных, потому что видел, что это не только бесполезно, но и опасно. И пытаться заменить Сан Ву не собирался тем более. Поэтому он достаёт терминал из сумки, смотрит на него, зарекаясь использовать, и кладёт в коробку, подписывая простым «ЧСВ» – Чхо Сан Ву. Последняя миссия, на которой он ещё считался достойным.       Его действительно оставляют в группировке, но никто больше не обращается с какой бы то ни было причины. Скандал, освещённый в СМИ от взрыва на производстве и возможной причастности политика вынудил уйти всех не то, что под чью-то опеку – чуть ли не в подполье на уровне крыс. Им пришлось даже сменить штаб, в чём винили, конечно, Ки Хуна. Тем самым были похожи на самого Ки Хуна. Он подумывал уйти «по собственному», но оказался в том же углу: куда? Поэтому остался, выполнял грязную работу, если и привлекался к каким-то миссиям, то сугубо под контролем. Это задевало настолько же, насколько было плевать. Он понимал, почему так происходит, и не винил людей с дефицитом доверия в том, что не поверили ему. Он бы и сам, наверное, не поверил.       Единственным, кто хоть изредка обращался к нему по имени, а не осточертевшим «крысёнышем» был Гон Ю. Он не заявлял, что верит, по его поведению было понятно, что так же не считает нужным иметь какие-то связи, но всё-таки был единственным, кто разговаривал с Ки Хуном в первые месяцы после провала. Сон не спрашивал, почему, Гон Ю ничего не объяснял. Он не был другом, но единственным, кто призрачно остался около Сона. Он не сказал бы тогда, что это как-то помогло. Но сейчас, оглядываясь на прошлое, решает, что всё-таки стало тем, что удержало на плаву. Со временем Ки Хун, конечно, пришёл в норму и фильтровал всё недоверие и негатив, смирившись с тем, что этот крест будет нести до конца жизни. Он не использовал дешифратор, потому что было незачем. Довольствовался теми мелочами, что давали в группировке, а коробка так и пылилась долгие годы, лишь напоминая Сону стоимость ошибок доверия и привязанности к кому-то в таком существовании.       Ки Хун крутит карточку в руках, снова задумавшись, что же сподвигло тогда Гон Ю заступиться за него. И правильно ли он поступает с ним, не сообщая о находке. Пролежав около Ин Хо сегодня ночью не менее часа, Ки Хун понял, что недооценивать то, что у него было всё это время в пальцах, нельзя. Будь там и судоку, и криптокошельки, это всё ещё может представлять опасность. Если же пресловутая «ER-132» действительно настолько всемогущественна, значит, оставаться около Хвана нельзя, какой бы ни был изначальный план.       Про миссию ходили легенды, потому что никто подобраться к ней слишком близко не мог. Что-то или кто-то, может, лишь злой рок защищал её, убивая в пользу секретности. Сон не знал, почему, не интересовался, только предполагал, что это может быть связано лишь с безопасностью. Потому что к чему ещё могут так рваться все, кому не лень? К контролю. Они обсуждали как-то с Сан Ву «ER-132», и именно он натолкнул его на такие мысли. Указал на терминал, сказал, что именно в шифрах и кодах сейчас будут скрывать что-то по-настоящему важное. Только спустя время Ки Хун понял: будь у них привязанность или влюблённость, она была всё-таки взаимной. Иначе ему бы не доверяли не только такие теории – его бы не учили разбираться в этих вещах, заявляя, что именно здесь власть будущего. Именно за эти шифры, информацию под ними, погиб Сан Ву, и допустить этого ещё раз с кем бы то ни было Ки Хун не мог.       Сон выполз из кровати, убедившись, что и Чу Гун где-то уснул, и схватил свою одежду, обернувшись на Ин Хо. Света фонаря у подъезда было достаточно, чтобы увидеть: спит тот спокойно и просыпаться не планирует. Ки Хун ловит себя на слабой улыбке, которую тут же сгоняет и тихо выходит из комнаты, предварительно сфотографировав букет с углом чужой постели в качестве доказательства. На пороге мужчина остановился: он уйдёт, а дверь оставит открытой на всю ночь? Взламывать замки – это не захлопывать с обратной стороны, такого навыка у Ки Хуна нет, как и необходимости. Но сейчас он активно думает, как закрыть Ин Хо, потому что... Потому что. Другого варианта, кроме как воспользоваться вторым ключом, Сон не нашёл, пусть и понимал, насколько это жутко будет выглядеть со стороны Ин Хо. Но объективно, с его стороны жутко выглядеть будет вообще всё, а если его ещё и не закрыть – куда жёстче? Поэтому Ки Хун снимает ключ со связки, закрывает входную дверь и кладёт его под коврик. Забирать с собой всё ещё жутко.       Дома не смог сомкнуть глаз. Гон Ю отписал, что флорист чист, букет пуст, и не получил реакции ни на эти слова, ни на фотодоказательство. Суровое «прочитано» в самом жёстком его проявлении. Не сообщать о находке Ки Хун решил, пока обнимал спящего Ин Хо, перебирая его волосы на затылке. Ему отчего-то казалось, что что-то не сходится, но он упёрто не мог заметить, что именно. Уже дома он понял: Ким ведь знал, чтó у него в руках. Те, от кого он бежал, вероятно, знали тоже. Но это не могут быть свои: Сона не отправили бы на такую миссию. Не то, что сейчас – даже пять лет назад трижды бы подумали. Значит, свои вне подозрений? Или связной утаил это от Док Су? В таком случае паззл может сойтись: предательство внутри такого масштаба могло вызвать чересчур бурную реакцию. И всё же: почему отправили Ки Хуна? Когда голову посещает мысль о том, что его просто хотели «пустить в расход», Сон усмехается. Это всё равно слишком рискованно, он ведь та ещё крыса, разве нет? Тем не менее, это объясняет возможную осведомлённость о самой миссии: загадочная «ER-132», несущая смерть, с чего бы рисковать кем-то важным? Или, может, они не знали о том, что унёс Ким? И были не уверены, что это стоит внимания, а если опасно, то Ки Хун справится (или, скорее, не справится) один?       Его дело было убедиться, что утечки не было. Утечка произошла, но не из-за него. Допрашиваемый со склада знал, что это не криптовалюта. Гон Ю, оставшийся с ним, видимо тоже. А Док Су, который сразу списал миссию лишь на банальную крипту, знал, что делает, чтобы Ки Хун не совал свой нос, куда не просят. По выполнению миссии его бы убрали? Вероятно, что так. Использовали запачканные руки того, кто меньше всех известен, ведь знали: такой как Ки Хун не может быть связан с таким делом. Сон усмехается, понимая очевидное: его заставляли действовать осторожно не для того, чтобы не привлечь внимание, а чтобы не умереть от фантомных рук этой миссии. Боялись. А на склад старой техники отправили, ведь если «ER-132» действительно настолько древняя, на новых устройствах её не прочитать. Туда же отправили соседей, ведь крипта – плёвое дело, но если в твоих руках легендарная «ER-132» – в твоих руках и власть. Никто никогда не знал, почему, но хотел в это верить. Из-за секретности, из-за смертей, из-за вечных погонь за, как оказалось, простой карточкой. Даже не человек, не преступления против народа, просто карточка.       Сон хмурится от тяжёлого мыслительного процесса, осматривая чёрную вещицу в руках. Это было глупо со стороны Док Су. Даже если он рассчитывал, что Ки Хун, всё-таки преданный их делу, доберётся до правды, с чего решил, что он не унесёт это с собой? Испугается? Или просто действовали бы на перехват? Тем не менее, если он не знал, что именно было у Кима, многое становится понятным. Прижать такого, как Сон – простое дело, он не имеет ни власти, ни авторитета, ни защиты. В голове появляется ещё вопрос: а не убрали ли Кима люди Док Су? Сам Док Су? За предательство?       Сон пытается в подробностях вспомнить всё, с чего началась миссия. Ким бежал от кого-то, нашли его свои, мёртвым, доступа к записям не давали ему, Ки Хуну, но почему-то не сразу дали Гон Ю? Поэтому он был настолько растерян, заметив, что последней точкой связного был простой цветочный магазин? Может, он не не досмотрел, а просто не знал, ему не позволили знать, и поэтому сходу выдал миссию действовать под прикрытием? Чтобы собственные ошибки группировки никуда не всплыли? Умно и глупо одновременно. Если бы они знали ценность наверняка, не привлекали бы Ки Хуна. Хотя, если это настолько преувеличенно опасно – могли и привлечь. Действительно как расходный материал, как собаку-ищейку, выбеляя свои имена.       Мужчина поворачивается на моргнувший оповещением телефон и прикрывает глаза, не желая смотреть, кто написал. Потому что писать ему, кроме замолкнувшему Гон Ю, некому. Только Ин Хо. Он и не подозревал, что в его букете, около его кровати, вот уже около двух месяцев, кажется, спокойно хранилось то, за что преступные группировки Сеула ведут борьбу больше десятилетия. За что умирают, за что предают, за что убивают. Уход Ки Хуна от флориста – простая мера безопасности. Даже если кто-то выйдет на него, он будет чист, а Ки Хун останется лишь целью, которой уже не будет около Хвана. Его в любом случае не заденет, даже если будут стрелять.       Сон не расстроен. Конечно, нет, с чего бы вдруг? Лишь немного грустно, что всё обернулось изначальным планом и он вынужден был оставить Ин Хо так быстро, как рассчитывал, но ничего страшного в этом, кажется, нет. Миссия закончена, Хван больше не нужен, а значит, и Ки Хуну появляться рядом с ним смысла нет. Насколько бы ни было приятным в итоге их знакомство, у всего хорошего есть конец. Сону плевать на то, как и что будет думать Ин Хо. Главное, чтоб не мешался под ногами. А сейчас есть дела куда важнее мыслей о том, что именно сейчас делает Ин Хо и как громко думает, куда делся Ки Хун.       Он понимал, что прочитать карту на тех устройствах, что есть в штабе, не получится. Во-первых, потому что это слишком заметно и опасно, во-вторых, потому что он понятия не имеет, что именно должно быть дешифратором. Та старая электроника? Гон Ю, крыса, сказал ведь, что на аукцион! Обманщик, даже немного обидно. Но, учитывая, что это наименьшая из всей скормленной Ки Хуну лжи, жить можно. Прав был костюмчик, Сон всё-таки потерял контроль, и сейчас открывал коробку «ЧСВ» с кривым лицом. Если бы он всё-таки делал упор на миссию, а не на свою игру около Ин Хо, если бы хотя бы думал, что за этим всем стоит, может, всё было бы иначе. Догадался раньше, не отвлекался. Сейчас он снова один, с чужим обманом с одной стороны и своим с другой.       Пыльное устройство, похожее на длинную коробку с кнопками, множеством портов и разбитым экраном, не радовало Сона видом. Сан Ву постоянно использовал его, редко обращался к современным технологиям на крупных операциях, потому что старые виды шифрования на них не прочитать. Ки Хуну интересно, что на карточке, но он не до конца уверен, что терминал вообще работает. Тем не менее, меняет внутри батарейки, включает его и встречает светившим тусклым зелёным цветом экран удивлением. Надёжное устройство, умели ведь раньше делать! Мужчина закрывает шторы, чтобы заметить мигавший слабо курсор, и думает, что совершает сейчас ошибку. В голове мелькает мысль всё-таки передать карту своим, но подозрения в убийстве Кима, продолжительном обмане его как расходного материала и прикрытия одновременно, даже как щита, если вдруг он бы погиб на этой грёбанной миссии, делают своё дело. Если не доверяют ему, с чего доверять будет он?       Сон пытается отогнать возникший в голове голос Сан Ву, который вряд ли бы одобрил его поведение. Возможно, он бы снова сказал, что Ки Хун действует импульсивно, из обиды, но мужчине сейчас всё равно. Чхо бы осудил и Док Су, Сон уверен. Он осматривает маленькую карточку ещё раз и вставляет её в порт, затаив дыхание. Кто бы сказал, что именно Ки Хун, крыса и неудачник, узнает сейчас суть той самой страшилки, в которую даже не верил? Хотя, может, и не узнает, потому что на экране не меняется ничего. Сон закатывает глаза и вспоминает старый добрый метод работы с шалящей электроникой: ударяет его пару раз ладонью.       > УСТРОЙСТВО АКТИВНО       > ОБНАРУЖЕН ЗАЩИЩЁННЫЙ ИНТЕРФЕЙС       > ВСТАВЛЕН НОСИТЕЛЬ: ER-132       > СТАТУС: ПРОТОКОЛ ENCRYPTED ROOTS, 13.2 АКТИВЕН       > ТРЕБУЕМЫЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ROOT / УРОВЕНЬ-9       Ки Хун облизывает губы, глядя на бегущие строки. «Зашифрованные корни», значит. Корни чего? Что на ней такое? Вспыхнувший азарт приказывает пальцам ввести универсальный код доступа начала расшифровки. Это простая команда, которая позволит системе определить, что её хотят просмотреть. Сон нажимает на кнопки по памяти, благодаря мышечную память, что когда-то такому научился и не раз использовал, проникая в активные базы данных. Обойти систему кажется проще, чем планировалось: строки бегут, подсказывают и указывают, что Ки Хун на верном пути, и когда он нажимает наконец «Enter», то усмехается: как два пальца обоссать.       > АВТОРИЗАЦИЯ НЕ УДАЛАСЬ       > ОБНАРУЖЕН СЛЕД ВЗЛОМА       > ПОПЫТКА НАРУШЕНИЯ ЦЕЛОСТНОСТИ ROOT       > ЗАПУСК ПРОТОКОЛА БЕЗОПАСНОСТИ       – Не понял.       > ВНИМАНИЕ: ER-132 – АКТИВНЫЙ УЗЕЛ СИСТЕМЫ       > НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП       > УНИЧТОЖЕНИЕ СВЯЗАННЫХ УЗЛОВ       > ЗАПУЩЕН ОТСЧЁТ: 60... 59... 58...       – Блять! Сто-я-ять! – паника вспыхивает вместе с появившимся обратным отсчётом. Ки Хуна на драгоценные секунды отбрасывает в воспоминания обратного отсчёта, который ничем хорошим не закончился, и тут же достаёт батарейки резким движением, со страхом отшатываясь от потухнувшего и нагревшегося немного устройства. Он не знает, планировало ли то просто стереть данные или взорваться к чертям собачьим, но ПТСР играет свою роль. – Господи, боже! Зачем так драматизировать?!       Прежде чем вернуться к расшифровке, Сон выкуривает пару сигарет и позволяет себе слабость открыть шторку уведомлений. Сообщений от «сахарка», конечно, много. Ки Хун подумывал просто его заблокировать, чтобы не отвлекаться, но рука почему-то не поднималась. Так он знает, что тот жив, здоров и имеет доступ к своему телефону. Мужчина вполне предсказуемо спрашивал, куда делся Ки Хун, что он, Хван, сделал не так, даже извинялся, затем немного злился и требовал ответить. Несколько пропущенных звонков Сон просто смахивает из оповещений, поджав губы. Так будет правильно, он ведь поступил так не со зла.       Включая дешифратор вновь, Ки Хун даже чуть завещание не оставил на тот случай, если устройство всё-таки активно и обратный отсчёт продолжит сразу же. Но уже известный экран порадовал тем, что не собирался взрываться (или что он там планировал) на столе Сона. Он смотрит на строки ввода и думает. Если универсальная дешифровка не сработала, значит, кто-то очень постарался. Ки Хун пытается вспомнить всё, что говорил Сан Ву, всё, чему учил, и вводит не ключ доступа, а меняет порядок действий. Если на карте не просто набор цифр, а какой-то узел, значит, он пойдёт к «корням» и начнёт отключать систему снизу, по одной строке. Не из «ствола» к «ветвям», а наоборот. Это срабатывает. Появляющиеся ключи мигают чёрным, система сама ложится к нему в руки, и когда он вводит финальную команду, которую вводил первой, то замирает.       > АВТОРИЗАЦИЯ ПРИНЯТА       > ПОДПИСЬ ROOT ПОДТВЕРЖДЕНА       > КАНАЛ РАСШИФРОВКИ ОТКРЫТ       > РАЗБЛОКИРОВКА УЗЛА: ER-132       > ПОТОК ДАННЫХ РАЗБЛОКИРОВАН       > ТРЕБУЕТСЯ ВИЗУАЛЬНЫЙ ИНТЕРФЕЙС       > ПОДКЛЮЧИТЕ ВНЕШНИЙ ЭКРАН [ПОРТ A]       Ки Хун быстро подключает шифратор к своему компьютеру. Волнение и тревога выдаётся только в дрожащих руках, на лице – готовность узнать, из-за чего умирали.       > СТАТУС СИСТЕМЫ:        - УПРАВЛЕНИЕ ТРАФИКОМ: 98% В СЕТИ        - СЕТЬ ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЯ: 100% АКТИВНА        - ОБЩЕСТВЕННЫЕ КОММУНИКАЦИИ: ГОТОВНОСТЬ К ПЕРЕХВАТУ        - ЭНЕРГОСЕТИ: ПЕРЕЗАПИСЬ ДОСТУПНА        - СЕТЬ ДРОНОВ: РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ        - ИНДЕКС ГРАЖДАН: ДОСТУП ПОЛУЧЕН       - АРХИВНЫЕ ХРАНИЛИЩА: РАЗБЛОКИРОВАНЫ        - СИСТЕМЫ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО РЕАГИРОВАНИЯ: ПЕРЕЗАПИСЬ ДОСТУПНА       - МАРШРУТИЗАЦИЯ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ: ПЕРЕПРОГРАММИРУЕМА        - БИОТРЕКИНГ: ПОТОК В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ       > ОБЩИЙ КОНТРОЛЬ НАД ГОРОДОМ: 92.7% ПОЛУЧЕН       – Какого... – Ки Хун уводит взгляд с экрана шифратора и смотрит на постепенно загружавшуюся карту на экране компьютера. Знакомую карту, карту Сеула. Видеонаблюдение, общественные коммуникации, энергосети, сеть дронов, даже системы чрезвычайного реагирования. У него сейчас контроль над Сеулом. Всем. Сон смотрит на карту, простыми линиями в которой указаны улицы, видит мигающие кружки – светофоры. Видит значки камер общественного видеонаблюдения. Видит даже перемещающиеся дроны. В углу – живые потоки. Всё, что происходит в городе прямо сейчас. Вплоть до каждого человека с его ID, с архивом к записям звонков, транзакций, перемещений. Даже маршруты патрулирующих сотрудников правоохранительных органов – всё перед Соном на карте, подобно той, что в компьютерной игре. Вот только каждый его клик по ней не поможет пройти миссию, нет. Он может ввести столицу Южной Кореи в хаос за несколько секунд. Для этого хватит даже отключить светофор в центре. Перепрограммирование дрона и вовсе позволит взять контроль над страной. Сон резко поднимается и выдыхает, вздрагивая от оповещения на телефоне.       От: сахарок       ДА ХОТЯ БЫ СКАЖИ ЧТО ТЫ ЖИВОЙ       Ки Хун не был бы так уверен.       От: костюмчик       в штаб       Особенно сейчас. Сон выдыхает в сложенные около рта ладони. Ладно, он немного преуменьшал значимость «ER-132», раскаивается и обещает больше так не делать. Мужчина выключает монитор, прячет дешифратор и уже хватает ключи со стола, а после разворачивается и, подумав, открывает гардероб. Смотрит на одну из любимейших шуб в принте леопарда и прячет в ней дешифратор, не рискуя его выключать. Взломать ещё раз – взломает, но старый всё-таки, мало ли, не включится больше. А терять такие данные, такую власть Ки Хун не собирается. Сан Ву был прав. Даже спустя годы он не потерял хватку, даже мёртвым остаётся умнейшим человеком из всех встретившихся на пути Сона и умудряется ему помогать. То ли он имел в виду, выкидывая сумку вместо себя? Неужели так верил в Ки Хуна?       В штабе тот встречается с Гон Ю и Док Су. Врёт так спокойно, что даже тяжести в груди нет. Сухими фактами: три правды – одна ложь. Свидание, квартира, фотография как доказательство, пустой букет. Док Су выдыхает и в сердцах ударяет по столу, Гон Ю не показывает ни одной эмоции, глядя куда-то мимо Ки Хуна. Когда встречается с ним взглядом, молчит, лишь склонив голову в бок. Ки Хун нарекает миссию завершённой и с позволения выходит из кабинета, когда в коридоре его останавливает вышедший следом Гон Ю.       – Крысёныш, – Сон оборачивается, кивнув. – Уверен, что букет пустой?       – Я же сказал: просветил все фонарики эти, доставал каждую ветку, лопал их. Пустой. Сразу надо было делать, как я говорил, так потратили столько времени впустую, – Гон Ю криво усмехается, будто Ки Хун не ответил на его вопрос, делая те выводы, о которых Сон знать не желает.       – И что думаешь делать теперь?       – В смысле?       – С флористом, – Ки Хун приподнимает одну бровь, сжав руки в кулаки.       – А что я с ним должен делать? Миссия окончена.       – Даже не напишешь, что вынужден, не знаю, срочно уехать?       – Не неси херни, Гон Ю, зачем? Если ты думаешь, что он создаст неудобства, то нет. Всё нормально будет, – убеждает и себя, и мужчину Ки Хун, не позволяя показывать себе лишнего даже в лишнем резком выдохе. – Я же сказал, что всё держу под контролем. В споре ничья, – Гон Ю кивает, внимательно осматривает Сона ещё раз. – Заданий нет? Тогда я свободен, чао, – Ки Хун больше всего хочет покинуть это место, находиться с этими людьми сейчас, когда он узнал больше, чем планировал, становится всё более невыносимо. Мужчина садится в машину и выезжает на шоссе, только на полпути замечая, что едет не домой. По привычке взял курс на цветочный, поэтому тут же разворачивается, прикусывая губу от того, что в голову, как бы он ни пытался, лезут слишком живые картинки переживающего Ин Хо.       Ин Хо действительно переживал. Когда проснулся один в остывшей постели, то не сразу вспомнил, что сегодня она не должна быть такой. Взлохмаченный и сонный, он потирает глаза и зовёт Ки Хуна, думая, что тот просто поднялся раньше. Но вода не шумит, Чу Гун не шипит, сковородка на кухне не стучит. Хван морщится от болящей головы, мысленно соглашается с тем, что вчера всё-таки перебрал, и поднимается. Осматривает квартиру, но не находит там Ки Хуна. Записок тоже никаких нет, и Ин Хо пишет пожелание с добрым утром и очевидным вопросом, но слишком не переживает: Сон ведь полицейский, мало ли что случилось, а будить Ин Хо он бы точно не стал. Но когда мужчина не отвечает ни через час, ни через три, плохие мысли всё-таки начинают крутиться в голове с удивительной скоростью. Позже Хван замечает, что на его связке не хватает ключа, и переживать начинает сильнее.       И что это значит? Ки Хун просто ушёл? Почему? Было бы понятнее, если бы вчерашний вечер всё-таки закончился сексом, но сейчас в голове ни одного ответа. Ин Хо осматривает всю квартиру, сам не знает, зачем, но к вечеру осматривает ещё раз, убеждаясь, что всё на месте. Что ж, Сон не грабитель, это хорошие новости. Но что тогда произошло? Причину Хван решает искать в себе. Это он настолько оттолкнул его вчерашним поведением? Ну, конечно, оттолкнул, но почему мужчина даже не даёт знать, что больше не желает его видеть? Может, что-то всё-таки произошло? Ин Хо звонит Ки Хуну, пишет, сводит себя с ума мыслями и теориями, но не добивается ни ответа, ни хотя бы прочитанных сообщений. Потрясающе, Сон просто исчез, да ещё и ключ его забрал.       Хван надеялся на лучшее. Что он увидит Сона на работе и тот всё объяснит. Но этого не происходит ни на завтра, ни на следующий день. Ки Хун не отвечает, не читает, не выходит на связь. Возвращаясь домой загруженным тяжёлыми мыслями на следующий день, Хван чувствует ногой что-то под ковриком, поднимает его и видит свой ключ. То есть, он ещё и намеренно его оставил. Прям спланировал.       Ин Хо разрывало от понимания этого. Он смотрел на ключ и пытался принять: его по какой-то причине... бросили? Ощущать это было неприятно. Даже больно, потому что он не понимал, что именно заставило Ки Хуна так поступить. Он же всегда был таким чутким к нему, руки после смен осматривал, чтобы Хван «столбняк не схватил», постоянно уточнял, комфортно ли ему где бы то ни было. Сон смог стать человеком, около которого Ин Хо не только расслабился, но и поверил в то, что он не странный. Что всё с ним нормально и что он тоже достоин любви. Они не обсуждали их статус, но он ведь был очевиден. Пусть без таких громких слов, но был ведь. Или нет, и в этом дело? Может, Ки Хуну он просто надоел? Вот так резко? После того, как сам отказался переступить последнюю черту? Странно. И всё же больно.       Писать Ин Хо не перестал. Переживал, что что-то всё-таки случилось, но строка о том, что в сети мужчина был «недавно», а не «на этой неделе» или «давно» указывали, что зря. Он сознательно его оставил, решив не объясняться. И Хван понял, насколько мало знал о мужчине. Ни домашнего адреса, ни места работы, ни друзей или даже мамы. Схватившись за последнее, Ин Хо прямо на смене открыл страницу отзывов и решил найти тот, что оставляла мама Ки Хуна, даже воспряв духом: зацепка. Но отзыва не нашёл. Сверял даты, но натыкался лишь на те, которые были ещё до того, как Ки Хун пришёл в цветочный впервые. Хван даже пытался вспомнить номерной знак его машины, но не смог, потому что ему было глубоко плевать на это, когда около машины был Сон.       Остался один вариант: принять произошедшее. Ин Хо откладывает телефон и рвано выдыхает. Он просто исчез, будто его никогда и не было. Хван в полной мере ощутил, насколько серо он жил до встречи с Ки Хуном. Был уверен, что всё в порядке, и жизнь «работа-дом» его устраивает, а сейчас даже на любимую книгу, которую решил перечитать, смотреть не мог. Потому что её подарил Ки Хун, потому что они обсуждали её вместе на многочисленных свиданиях. Ярких и спокойных, шикарных и тех, что были простой прогулкой в парке. И ни одного из которых больше, видимо, не будет.       На душе скребли кошки. Хван пытался взять себя в руки, напомнить себе, что знал: так и будет. Ки Хун сам сделал так, чтобы Ин Хо поверил в обратное, и сам эту веру растоптал. Даже не объяснив, за что и почему. Отвратительное чувство кома в горле вернуло Хвана на землю. Он вообще-то заявлял, что плакать из-за Сона не собирается, значит, не будет. Реагировать на каждого посетителя как собачка будет, ожидать увидеть Ки Хуна в дверях будет, надеяться увидеть его в случайных прохожих или около подъезда будет, но плакать – нет. Даже когда разберёт поставку и заметит розу с «кровавым» розовым окрасом. Просто посмотрит на неё, зачистит от шипов и выставит на витрину, но спрячет под десятками других роз, чтобы не резала глаза. Он так же не будет знать, что в один из вечеров у него был шанс увидеть важного, но так легко исчезнувшего из его жизни человека.       Вернувшись домой из штаба, Ки Хун словил паранойю. Если бы его подозревали – точно бы не отпустили. Значит, план удался. И тем не менее, что-то сжало внутренности тисками напряжения. Скорее всего, упоминание Ин Хо после всего произошедшего. Острый взгляд Гон Ю, который пытался вытащить из Сона хоть что-то честное, будь то миссия или планы на Ин Хо.       Но планов нет. Ки Хун ведь не врал, когда заявлял, что не привязался ни к кому, поэтому отпустить должно быть легко. А то, что Сон, вернувшись домой, первым делом полез в архив видеонаблюдения и удалил из памяти всего города запись, на которой Ким заходит в цветочный – это лишь из справедливого желания обезопасить. Это и «чистка» всех встреч с ним, Ки Хуном, и их последствий. В памяти города теперь просто нет доказательств, что Ин Хо как-то замешан в этом деле, начиная со смерти Кима и заканчивая отключённой от сети камерой напротив магазина. Осознание, что Сон может сейчас узнать, что на самом деле случилось в тот вечер, ударило в его голову не сразу. Ки Хун настолько не был готов к тому объёму власти, который получил, что просто смотрел на бегущие строки и думал. Хочет ли он знать? Да. И он узнаёт. Точки, выданные ему в начале миссии, оказались реальными. Ки Хун просматривает всевозможные камеры, видит ещё живого напарника, убеждается в его панике. Изначальную точку он найдёт позже, сейчас стоит вопрос о причине смерти.       Где погиб Ким, Сон не знал. Шёл от обратного, перемещаясь по камерам микрорайона как паук по сетке. Не везде они были, это усложняло задачу, но мужчина проводит часы за картой и наконец видит, как к Киму, спустя пару часов после посещения цветочного Ин Хо, в переулке подъезжает микроавтобус. Несколько людей хватают его, быстро заталкивают в машину и скрываются, и Сон не может рассмотреть лица. Но он видит номер. И это микроавтобус Док Су.       Он убил Кима. Своими или чужими руками. За то, что он увёл у них такую информацию. За то, что не доверил её почему-то. Хотел разбогатеть? Вероятно. Эта мелкая карточка способна сделать мэром Сеула каждого, в чьих руках она окажется. Когда она была утеряна, сказать сложно, но тот, кто перенёс информацию – гений. Сон не знает, какими алгоритмами писал автор, но восхищается безусловно: чтобы она хранила и собирала информацию столько лет, чтобы не давала сбой и исправно предоставляла доступ ко всему городу в режиме онлайн – это информационное чудо, не меньше.       Ещё Ки Хун понял, что из группировки, кажется, пора валить. Если убрали Кима, надёжного, уважаемого и крепкого человека, то убрать его, давно потерявшего доверие, будет куда проще. Сон понимает, что с последствиями разберётся по факту: неважно, куда и кем, главное, подальше от этих людей. Которые так долго мешали Ки Хуна с грязью за «предательство», а сами хладнокровно убили того, кто был стержнем между миром преступлений и простым. Док Су так долго не протянет. Обидно лишь за Гон Ю. Он действительно знал это всё? Знал, кто убрал Кима, и просто молчал? Сону не хочется в это верить, но факты говорят об обратном. Жаль, что в их штабе камер нет – Ки Хун бы с радостью посмотрел, как себя ведут те люди, которые когда-то казались новой, пусть и не слишком благополучной, семьёй. Один вопрос не даёт покоя: почему он? Кто-то ведь точно видел Кима в цветочном до него, нет?       Ки Хун поднимается и заваривает чай, давай мозгу передышку. Слишком сложно всё стало, а ведь он думал, что миссия с «глупым» флористом – забава, криптовалюта, ни больше, ни меньше. Сон берёт телефон и читает ещё несколько сообщений, общая суть которых заключалась в том, что Ин Хо ничего не понимает. Ки Хун криво усмехается: в этом они сейчас немного похожи.       К ночи становится тяжелее. Сон ворочается в кровати, но не может уснуть, ведь в углу комнаты светит перемещающимися дронами экран. Что теперь делать с этой информацией? Оставить себе? Продать и обеспечить себя и ещё поколений десять (если бы они были) жизнью без забот о финансах? Сменить сферу деятельности и стать политиком с помощью шантажа и угроз? Ин Хо бы удивился, если бы увидел в телевизоре Ки Хуна на дебатах.       Мысли о мужчине медленно, но полностью заменяют карту на экране. Как он там? Справляется ли? Сегодня не работает, но завтра выйдет? Не будет его искать? А потом, когда поймёт в полной мере, какой Ки Хун козёл, что будет делать? Забудет как страшный сон и найдёт себе достойного партнёра, это будет справедливо. Сон прикрывает глаза и игнорирует ноющее сердце. Как ни крути, Ин Хо заслуживает счастья. Настоящего, в виде того человека, чьи мысли и руки чисты.       Ки Хун, конечно, ему не подходит и не подходил с самого начала. Как и Ин Хо ему, он ведь принимал его только ради миссии. Ничего в нём на самом деле не вызывало в нём улыбки, радости, гордости. Ничего не смешило, не расслабляло, не позволяло чувствовать себя в порядке и безопасности. Странное слово, Ки Хун уж точно не знает, что оно означает. Ин Хо был простым человеком, приходящим и уходящим, так почему Сон не может перестать о нём думать?       Ни ночью, ни с утра, ни днём, ни вечером, и так по кругу пару дней подряд. В штаб мужчину не вызывали, и он был предоставлен сам себе. Раньше это бы радовало. Возможно, он бы напился в клубе или проспал все «выходные», точно бы нашёл себе развлечение. Сейчас он плохо спит, часто смотрит в монитор, но не трогает ничего, даже не позволяет себе камеру на углу магазина вернуть в рабочее состояние. Потому что зачем? Ин Хо в порядке, а если нет – будет после. Уж точно в большем порядке, чем если бы с ним остался Ки Хун.       На третий день Сон понял, что, возможно, соскучился. Писать Ин Хо стал меньше, звонить перестал, смирился, наверное, с тем, что Ки Хун возвращаться не планирует. Сам Ки Хун заметил, что без прогулок до цветочного перестал выходить на улицу, пить кофе или чай вне дома, питаться чем-то нормальным, приготовленным заботящимися руками, а не незнакомыми. А ещё перестал улыбаться, потому что причин не было. Мужчину поглощали серость и перманентная напряжённость, поглощала жизнь до Ин Хо. Нехотя, но Сон признаёт: была у мужчины способность заставить забывать о плохом и размышлять не о том, что делать с информацией на сотни миллиардов вон, не о том, как сейчас спасти себе жизнь и свободу, а о том, что надеть на свидание и где это свидание провести, только бы Ин Хо понравилось.       Было не с кем поговорить, не с кем обсудить какую-то новость, никто больше не хвастался своими букетами и не рассказывал о самых интересных клиентах. Никто не спрашивал, как у Сона дела, поел ли он, добрался ли домой, никто не обнимал и не целовал, смущаясь этого. Никто не заявлял, что с ним хорошо, и точно не заявит когда-то.       Ки Хун кусает нижнюю губу, поднимая голову к небу. На нём слабо пробивающиеся через вечерние сумерки звёзды, крупная луна. А он стоит за деревом, кинув взгляд на прозрачную дверь маленького цветочного магазина. Ин Хо там не видит, но он и не к нему пришёл. Просто гулял, ноги сами привели. А когда заходит клиент и выходит через минут десять с крупным букетом, Ки Хуна почему-то прорывает. Ин Хо тоже собирал ему букет. И не один.       – Эй, малой, – Сон резко отстраняется от дерева и окликает шедшего спокойно мальчика, подзывая к себе. Ребёнок сжимает ручки рюкзака, но всё-таки останавливается, глядя на татуированного незнакомца с опаской. Это правильно. – Не бойся, я не обижу. Есть деловое предложение, – мальчишка молча смотрит на высунутую крупную купюру, но не спешит брать. – Цветочный сзади видишь? Сделка: ты идёшь и покупаешь букет, а сдачу оставляешь себе. Всё честно, обещаю. Только попроси именно собрать, не бери с витрины.       – В чём подвох? – смышлёный попался. Такой маленький, а уже преступником можно брать.       – Там работает... дядя. Невысокий такой, красивый, волосы вот так на лоб падают, – Ки Хун показывает чёлку руками, дожидается кивка и с запалом продолжает: – Тебе надо спросить, как у него дела. Ты мелкий, вопросов не будет. И сам соображай, посмотри, грустный он или не сильно, один или с кем-то, расскажешь потом. Только ему ни слова, понял? А то денег не дам, – мальчик стоит около минуты, заставляя нервничать, но потом смотрит на купюру ещё раз и соглашается. Берёт деньги и убегает к цветочному, пока Сон кусает губы. Просто убедиться, что всё под контролем. Когда ребёнок наконец выходит с крупным букетом, закрывающим половину его туловища, то Ки Хун начинает притоптывать от нетерпения, дожидается гонца и берёт цветы, уставившись на мальчика.       – Ну?       – Мне улыбнулся. Но так дёрнулся, когда зашёл, как будто испугался. Я спросил, как дела, – важно сообщает связной, пока Ки Хун кивает несколько раз. – Он не сразу ответил, а потом сказал, что ему чуть-чуть грустно. Когда спросил, почему, сказал, что его обидел друг, с которым они много гуляли вместе, – Сон шумно выдыхает и выпрямляется, поджав губы. – Это вы его обидели? – мужчина переводит удивлённый взгляд на мальчика.       – С чего это?       – Иначе бы сами спросили, как дела, – уверенность на лице ребёнка раздражала. Что он вообще может понимать, родился, когда Ки Хун уже троих на лопатки в одиночку мог положить!       – Слышишь, – возмущается наконец мужчина, взмахнув рукой. – Деньги спрятал и домой.       – А цветы можно забрать? Зачем вам, вы же мальчик, а я маме подарю.       – Засранец мелкий, тебе денег мало? Иди и купи, это мои цветы. Всё, пошёл быстро, и чтоб больше не видел без взрослых так поздно, понял? – ребёнок кивает и быстро убегает от прижавшего к себе цветы Ки Хуна. Он злобно утыкается в букет носом и слишком сильно мнёт аккуратную упаковку, чертыхнувшись и закурив.       Ин Хо продолжает работать и даже улыбаться – это хорошие новости. На этом они заканчиваются. Хотя нет, тот всё ещё в безопасности – это тоже хорошо. Ки Хун кидает последний взгляд на магазин и разворачивается, замахиваясь букетом в мусорку, но не находя сил всё-таки его выбросить. Он вообще-то планировал, что следующий букет от Ин Хо оставит себе. Поэтому дома рыщет в поисках вазы, которой, конечно, не завалялось, и режет пластиковую бутылку, выставляя цветы в неё. Смотрит на букет, оперевшись затылком о стену, и презирает самого себя. Забытая саможалость снова шепчет разные глупости, заставляя раздражаться. У него есть вопросы поважнее: придумать, как, не вызывая подозрений, уйти от Док Су и что делать с «ER-132», ведь Ки Хун уже совершил крупное киберпреступление, подчистив архив видеонаблюдения. Сон вспоминает встречу с новичками, когда кто-то из них заявил, что слышал обсуждение миссии в штабе, и фыркает. Может, он действительно настолько глуп, что не замечал очевидного.       Мужчина поднимается и потягивается, кидает взгляд на завибрировавший от оповещения телефон и думает, хочет ли он вообще читать сообщение от Ин Хо после сегодняшней слабости с букетом. Грусть – это, безусловно, не очень хорошо для ментального здоровья, но зато его не захотят убить при первой же возможности из-за того, что было в букете. Не убедив себя достаточно и позволив ещё одну слабость, Сон всё-таки тянет вниз шторку оповещений и хмурится от того, что видит. Через пару секунд ругается так, что свежесобранный букет мог бы завянуть тут же.       От: костюмчик       Они поехали к Ин Хо. У тебя минут 20