Не привязываться

      Ин Хо сидел в машине тихо, переваривая всё произошедшее с утра. Ки Хун тоже молчал, лишь изредка кидал встревоженные взгляды на Хвана. Тот казался уставшим, но на нём единственном не было крови, физической или метафорической, и эта маленькая победа была Сону важнее своего состояния. Когда их жаркий поцелуй всё-таки прервали двое мужчин, Ин Хо от них отшатнулся, сжал руку Ки Хуна покрепче и даже шаг за него сделал, потому что вид окровавленного парня не радовал. Тот явно не в себе, всё на мужчину в костюме заваливается, и Ин Хо думает, что ему точно нужна медицинская помощь, но... сам виноват. Хван, конечно, уважает то, что Ки Хун его там не бросил, но всё-таки морщится: зрелище так себе.       Гон Ю, помогая этому несчастному стоять, напомнил, что здание сзади вообще-то горит после взрыва и здесь точно скоро кто-то будет, поэтому посоветовал скрыться да побыстрее. День и ночь решили переждать, чтобы оценить обстановку, позволить Гон Ю уладить вопросы в штабе и прийти в себя. Зализать раны, разобраться, решить, что делать дальше. Сон уже сейчас понимает, что в группировку не вернётся, даже если Док Су больше нет. Понимает, что Гон Ю, вероятнее всего, встанет во главе, но Ки Хун, глядя на кота на руках Ин Хо, понял: ему всё-таки стоит зарыться поглубже. После его очередной демонстрации «работать тихо – это скучно», да ещё и с киберпреступлением на плечах, выхода другого нет. Ничего уже не отмоет его руки, но так он хотя бы будет уверен, что больше ничья кровь, прямо или косвенно, на них не ляжет.       Ин Хо не спрашивал уже, куда они едут, но когда зашёл в квартиру, из которой его и похитили, то вымученно усмехнулся: а в тарелке-то остался ещё корм для кота. Мужчина берёт мяукнувшего вопросительно Чу Гуна на руки и обнимает его, выходя за Ки Хуном. Ему возвращаться домой страшно не было: там триггеров для Ин Хо меньше, необходимые вещи, большинство сбережений. А ещё букет-слабость, на который сразу обращает внимания Хван. Он, конечно, его узнаёт.       – Ты мальчика ко мне отправил?       – Я.       – А сам почему не зашёл? Мне было достаточно знать, что ты живой, Ки Хун. Я ведь переживал.       – Знаю, – Сон приваливается к дверному косяку и прикрывает глаза. Он не понимает, как Ин Хо так крепко держит себя в руках после всего. Если бы мужчина упал в истерику, начал снова ругаться, возмущаться, кинулся в полицию, да хоть избил его – было бы проще. Сейчас, когда он молча соглашается остаться с ним, как если бы у него был выбор, и лишь просит ответы, Ки Хун чувствует себя хуже, чем если бы ему настучали розами по лицу. Наверное, потому что однажды Ин Хо сказал, что на негатив тоже нужно желание, и если после этого безумия у него нет для Ки Хуна даже эмоций злости или ненависти – это справедливо, но не менее больно. – Та карточка была в твоём физалисе.       – И чем она была так ценна?       – С её помощью очень легко можно было взять весь Сеул под контроль, играть людьми как в шахматы, вскрыть подноготную каждого из находящихся в городе, устроить множество политических скандалов и чуть ли не начать гражданскую войну. Ввести Корею в хаос – не больше двух дней кропотливой работы, думаю, – Ин Хо задумчиво мычит, потому что мало что понимает. Конечно, он не осведомлён о цене такой информации. – Я думал, что её не существует. Что это страшилка, выдумка. А когда нашёл так близко к тебе, то... Испугался. И за себя, потому что считалось, что каждый, кто хотя бы дышит возле неё, погибает. Но больше за тебя. Если бы остался, в том, что ты причастен, был бы уверен не только Док Су. Ты бы стал целью не только для него, а для всех. Каждого преступника, – Ин Хо облизывает губы, принимая очень сомнительную защиту от мужчины.       – И теперь её нет.       – Верно.       – Из-за меня?       – Это к лучшему. Не каждый знает, как обращаться с такой властью в своих руках.       – Кроме тебя?       – Нет, – Сон усмехается. – Всё, что я с ней сделал – это удалил твои возможные связи с преступниками. Сначала с Кимом. Потом с собой. Ни одной видеозаписи, на которой ты с кем-то сомнительным, теперь нет. Транзакций совместных, даже биотрекинга – тоже. В цифровом мире считай, мы и не встречались никогда. До досье тоже не доберутся, зашифровал, как следует, с адресами и даже номером. И не переживай, сегодняшний «мусор» вычищу позже и без неё. Сейчас бы отдохнуть, – Ин Хо опускает взгляд от слов Сона и сжимает руки в кулаки. Заботливый какой, загляденье, а не мужчина. Никогда не встречались? Почему Ки Хун поступил правильно, но Хван всё равно чем-то недоволен? Он облизывает губы и отворачивается от букета к измотанному Ки Хуну. Если бы он был посмелее, то озвучил, что вычищать их совместные встречи, смотреть на архив видеонаблюдения с того же парка, тира или ресторана, было особенно тяжело, когда он даже Ин Хо не мог написать. Он и сам бы не хотел уничтожать доказательства того, как влюбился, но это необходимо.       – То есть, ты использовал какую-то супер-пупер серьёзную базу данных, которой можно прописать новую судьбу человека, только для меня?       – Да, – Сон так и не открывает глаз, оттого и не видит растерянности на лице Ин Хо.       – Почему не для себя? Ты ведь мог тоже... ну... – тут Ки Хун уже смотрит на мужчину и жмёт плечами, стараясь не думать о том, почему Хван об этом спрашивает.       – Потому что моя вина в том, кто я, есть. Твоей ни в чём произошедшем нет. Ты заслужил покоя, который отняли. Ну, и я не успел, – Сон жмёт плечами и отстраняется от дверного косяка, проходя на кухню. – Голоден? Кстати, как твои глаза? Ты без очков, значит, в линзах, их разве не надо...       – Я успел их снять дома. У меня не настолько плохое зрение, чтобы не заметить, что произошёл какой-то пиздец, – Сон хмыкает и отворачивается к холодильнику, пока Ин Хо уже который раз за пару дней пытается понять человека перед собой. Он ведь... не злодей. Преступник – да, но не злодей. Злодеи злоупотребляют властью как Док Су, но точно не думают в первую очередь о ком-то, как только эту власть получают. Сон даже по-человечески переживал, без всяких электронных схем, но долго от этого пытался отказаться. Слишком долго. Он действительно влюблён в него, раз так просто уничтожил столь важную вещь, чтобы спасти. Хван устал и запутался. Он заставляет себя съесть несколько бутербродов, после просится в душ и валится без сил на кровать, пусть и уверен, что в доме есть ещё спальные места. Но тут сидит Ки Хун.       – Почему ты не просишь прощения? – Хван спрашивает это спокойно, ему правда интересно, почему Сон рассказал ему всё, но из необходимого – лишь краткое, даже шуточное «извини» вчера. Ин Хо ужасается: он узнал правду лишь вчера. Прошли хотя бы сутки после того, как он узнал, кто Ки Хун на самом деле? Почему Хван так спокойно лежит рядом, пока этот мужчина перевязывает ранение после убийства? Почему понимание того, как он опасен, не доходит до Ин Хо? У него шок? Ему надо одеяло? Да, он тормоз, но не настолько же, чтобы не понимать: синяки на теле Ки Хуна не от того, что он где-то упал.       – Потому что стыдно не то, что на него надеяться, а даже озвучивать эту надежду. Я вину признаю и не хочу, чтобы ты думал, что я думаю, что если попрошу прощения, то всё вернётся в норму.       – И даже не попытаешься? Я имею право это услышать после всего, что было. А принимать их или нет – моё дело, – Ки Хун опускает плечи, горбится и прочищает горло. Даже так видно, как ему стыдно и тяжело сейчас давать себе надежду просьбой о прощении: он ведь уверен, что это просто слова. Они вдвоём могли погибнуть несколько часов назад, но мужчину, видимо, больше пугают свои чувства. Если точнее – то, как он в них не разбирается. Ин Хо поднимается и подползает к краю кровати. Сон не оборачивается на него, так и смотрит на свои руки и вздрагивает от прикосновений к шее. Хван медленно обводит пальцами многочисленные татуировки, поражается тому, как мастерски эту тонну краски перед каждой встречей Сон замазывал такой же, видимо, тонной косметики. И как Ин Хо вообще не замечал? А ведь Ки Хун не позволял ему касаться шеи, даже целовать не давал. Лжец. Красивый лжец. – У тебя тут роза есть, знал? Вот и я укололся, – грустно усмехается мужчина, наконец привлекая внимание на себя. – А кому-это эту розу запихали на всю длину в нос, горло и провернули пару раз...       – Ин Хо, прости меня. За то, что врал. И тебе, и себе, – Ин Хо склоняет голову вбок, глядя на раскаивающегося Сона перед ним. Он не знает, ждёт ли долгой речи, потому что большинство речей Ки Хун всё-таки озвучил поступками за эти сутки. – Ты не заслужил этого всего. Мне жаль, что ты оказался втянут из-за меня, что пострадал, я и сам себе такое не прощу. Знаю, тебе страшно, но... я пообещал, что всё будет хорошо, и оно будет. Даю слово, веришь или нет, но сделаю всё, чтобы тебя больше ничего никогда подобное не коснулось. И... ты был прав. Я действительно влюблён в тебя. За это тоже прости, – Ин Хо уводит взгляд в сторону и прикусывает губу. Ки Хун не говорит больше ничего, и Хван закрывает глаза.       – А ты был прав, когда думал, что нормальные люди такого не прощают, – Сон кивает, понимая, к чему это было сказано. Но Хван хотел слышать – Ки Хун нашёл смелость сказать. Ин Хо вздыхает и возвращается на подушку, внаглую залезая под одеяло. Хорошо, что никто не завёл речь про сегодняшний поцелуй, понимая, что Хван снова действовал на эмоциях. Конечно, он перед угрозой смерти и в спокойной обстановке – два разных человека. Вот сейчас он целовать Ки Хуна не хочет. Ни капли. Даже когда смотрел на им же зацелованные вчера татуировки.       Сон поднимается и выключает свет, выходит из дома покурить и звонит Гон Ю. Тот вкратце обрисовывает обстановку как «полный пиздец» и просит Ки Хуна приехать только после того, как останется в штабе один. Кто-то ушёл сразу после новостей, испугавшись или не принимая убийство босса, но большинство лишь ждали дальнейшего плана, привыкшие к разному на своей работе. В целях безопасности Гон Ю временно решает распустить всех по домам, чтобы и Соном кого-либо случайно не спровоцировать, и не светиться день-второй. Ки Хун соглашается приехать с утра и сбрасывает вызов, докуривая уже в тишине. Зато теперь он уверен, что дорога назад ему заказана. Вот, наконец, и пришло время выбирать, что делать дальше. Не конкретно сейчас, конечно, сейчас хочется просто отдохнуть, поэтому он возвращается в дом и тихо заходит в спальню, садясь на кровать с другой стороны. Или стоит лечь отдельно? Вчера вот не стоило. И стояло. Ин Хо не спит, но и не возмущается, поэтому Ки Хун всё-таки ложится в кровать.       – Воняешь, – зевает Хван, на что аргументов нет.       – В целом, это меньшее, что ты мог мне сказать.       – Если ты про утро, то мне не стыдно. Вы все заслужили.       – Не спорю. Но я испугался. Ты ведь мог разозлить и...       – А ты там зачем был? – Сон молчит, слушая шуршание одеяла, и отчаянно не хочет уходить даже потому, что воняет сигаретами. Ин Хо его не прогоняет, и Ки Хун прикрывает глаза, позволяя себе слушать тихое дыхание сбоку и наслаждаться последними, выкраденными моментами спокойствия, которые незаслуженно дарит ему этот мужчина.

***

      Утром Ин Хо уже закатывает глаза от того, что его снова куда-то везут. Док Су больше нет, но Ки Хун хочет удостовериться, что всё действительно под контролем, поэтому просит Хвана подождать в машине, которую паркует подальше от штаба. Идти внутрь отказался сам Ин Хо. С собой у Ки Хуна какой-то чемодан, но от греха подальше, Хван не спрашивает, что там. Сон даже оружие ему не оставляет, но не потому, что меньше переживает, а потому что вчера вечером Ин Хо сам забрал его пистолет себе. На всякий случай.       В штабе слишком тихо. Ни голосов, ни писка сигнализаций, ни шума компьютеров или бумаг. Ничего и никого, только Гон Ю. Сон криво усмехается, замечая неизменно выглаженный и чистый костюм мужчины, и падает за стол, опираясь головой на руку.       – Ты теперь господин босс? – Гон Ю кивает, снова не позволяя лишних эмоций. Наверное, это нельзя сравнить с обычным повышением, но мог хотя бы похвастаться. – Хорошо, что я увольняюсь.       – Солидарен, – фыркает мужчина, потирая переносицу. – Это даже было похоже на выборы. Гадость, как политики этим занимаются? – Ки Хун усмехается, легко представляя лицо Гон Ю в бюллетене. – Все гудят. Известнейшая «ER-132» уничтожена.       – Как узнали?       – Слухи. Я попытался всё на Док Су спихнуть, рассказал про Кима, малой-технарь подтвердил. Но ты, мягко говоря, в не самом выгодном положении. Если бы себя почистил, мог бы оставаться в Сеуле, а так, кроме очевидной угрозы от правоохранительных органов, некоторые недовольны тем, что кто-то так просто уничтожил «ER-132».       – Вообще никак, да? – Гон Ю не хочет тушить огонёк надежды в глазах бывшего коллеги, но рисковать безопасностью не только Сона, но всех, он не хочет больше.       – Малой этот вчерашний – специалист во всех этих полицейских базах, прям его профиль. С карточкой ты обращался, мягко говоря, не самым чистым образом. Улик физических нет, но цифровых, если достанут, и пропишут как угрозу нацбезопасности, на пожизненное. Приплюсуй к этому многолетний разбой, отягчающие в виде того, что ты не просто взломал, а использовал в личных целях, и убийство – сам как думаешь? – Сон вздыхает и откидывается на спинку стула, направив взгляд в потолок.       – Мда-а-а... Вот это я напакостил. Мама точно бы мной не гордилась.       – А кто стал бы?       – Я тебе повышение обеспечил, мог бы уже и спасибо сказать. Люди не меняются, ты всё такой же неблагодарный пиджак.       – А ты всё такой же незатыкающийся самоуверенный и самовлюблённый кусок...       – Я понял, – Ки Хун усмехается, слышит и усмешку Гон Ю. Он смотрит на мужчину сощурившись: понимает единственную причину, по которой Сон ещё тут, а не в Арабских Эмиратах, например.       – Внутри нормально всё будет. Многие и так видели, что Док Су сходил с ума, так что свалила лишь парочка, но они под контролем. Пока всё не затихнет, на дно заляжем. Разберёмся, – Ки Хун кивает, постукивая пальцами по столу. – Правда уходишь?       – А у меня есть выбор? – Гон Ю отрицательно качает головой, но и интересуется не как коллега, а человек.       – И куда?       – В Японию, думаю, – мужчина приподнимает брови, пусть и понимает, что покинуть страну – надёжнейший из вариантов.       – Теперь якудза? Ниндзя? Предатель родины.       – Несмешно.       – Кибертеррорист.       – Мне Ин Хо позвать? – Сон искренне удивлён тем, как ловко мужчина сейчас мочит приколы. Это на него так власть влияет? Или бессонные ночи? Тем не менее, после угрозы мужчина фыркает и замолкает, возвращая себе извечно серьёзный и безэмоциональный вид. – Но нет, не якудза. Хватит. Да и какой из меня ниндзя?       – Отвратительный, ты прав. Значит, с концами?       – С концами, – Ки Хун жуёт губу, резко подаваясь вперёд. – Почему ты помог мне? Предупредить об опасности Ин Хо – одно дело, но пойти против босса, да ещё и с...       – Потому что меня бесил Док Су, сам главным быть хотел. Мечтал об импичменте.       – А ты растёшь в юморе, похвально. Но врёшь ведь.       – Не тебе меня осуждать, – Ки Хун с усмешкой выдыхает, по виду мужчины понимая, что причин своих поступков тот выдавать не собирается. Может, это и не так важно. Главное, что тот сообразил на месте и правильно понял все намёки Сона.       – Я тебе просто нравлюсь.       – Ни в коем случае.       – Ай, не пизди, – Ки Хун толкает чемодан к Гон Ю и указывает на него кивком. – Тебе.       – Там граната?       – Понятное дело, костюмчик, что ещё? – мужчина открывает чемодан и смотрит на стопки денег в нём. Крупные купюры не удивляли, но в таком количестве всё-таки заставили нахмуриться.       – У нас в споре ничья. Ты отыгрался, забыл уже?       – Это в благодарность. И за выполнение моей маленькой просьбы напоследок, – долго Гон Ю не думает, на лице Сона и так написано, в чём суть маленькой просьбы.       – Ин Хо? – Ки Хун кивает.       – Присмотри за ним, ладно? Хотя бы как всё не уляжется. Я, что успел, почистил на карте, но мало ли. И «присмотри» – это имею в виду помоги, если что, а не следи за ним как маньяк.       – То есть, как ты?       – Именно, – Гон Ю закрывает чемодан и толкает его назад, не отказываясь от помощи, а просто потому, что ему это не надо.       – Моя вина тоже есть. Все, кто был вчера и остался в живых – и мой крест, так что забирай. Тебе нужнее, да и зарабатывал меньше, чем я.       – И всегда завидовал, между прочим! Но деньги оставь. На сохранение, – Гон Ю жмёт плечами и толкает чемодан в угол, поворачивая рукой монитор. Ки Хун усмехается последней своей миссии и падает за компьютер. Ему осталось лишь почистить мусор после себя: пробить владельца цветочного, чтобы уплатить неустойку за несколько дней отсутствия Ин Хо на работе, быстренько пробежаться по камерам, где мужчина мог бы засветиться с ним, заняться вопросом квартиры и её вынужденного ремонта. Жаль, конечно, что «ER-132» больше нет, но даже так ясно, что Хван лишь жертва. Целью в любом случае, будь то преступники или полиция, будет Сон. А то, кто именно был рядом с ним так долго, знают немногие. Узнают больше – есть подручный глава группировки.       – Не заложит нас? – Ки Хун не сводит взгляда от монитора, пытаясь взломать собственную шифровку и добраться до досье Ин Хо, и самодовольно хмыкает, когда не получается. Великая была вещь, даже жаль, что её больше нет.       – Тебя это пугает?       – Нет.       – А его, наверное, да, – криво усмехается Сон, наконец выпрямляясь на стуле. Он не знает, пойдёт ли Хван в полицию, но даже если да – это его право. Успеет Ки Хун сбежать или нет, сможет ли Гон Ю «отмазаться» или нет, но право Ин Хо имеет. – Всё, чисто, насколько возможно, – Гон Ю кивает, поворачивая монитор на себя, переводит взгляд на задумавшегося Сона. – Как думаешь, у него получится жить спокойно? Это всё поможет?       – Почему ты так хочешь оставить его? – Ки Хун хмурится, а потом фыркает от невесёлого смеха.       – Я? Я меньше всего этого хочу, сам же знаешь. Но пока буду рядом с ним, здесь, после вчерашнего – спокойно ему не будет. Да и я ему такой зачем? Пусть живёт дальше, спокойно. А это, как ни крути, без меня.       – Не думал, что если оставишь его, как раз неспокойно и будет?       – Думал, конечно. Но я сделал всё, что мог, а коротать срок всё-таки как-то не хочется. Он будет в порядке.       – А у него спросил? Вдруг, с тобой хочет? Я не тот, с кем он был знаком.       – А со мной был? Большая разница, какой преступник защищает? В целом, ты даже выигрышнее смотришься, нет?       – Вы вообще-то типа парочка. Ты ведь ему нравишься.       – Были ей. И нравился до этого, – поправляет Сон, выставив палец. – Ну-у-у, костюмчик, не тупи, это ведь очевидно. Кинет всё и побежит с обманщиком в без пяти минут розыске? Кроме того, я извинился, а он сказал, что такое не прощают, и лёг спать. Даже не обнял! И сказал, что воняю, – Гон Ю складывает руки на груди. Очевидно, что Сону тяжело даётся этот выбор, но единственный правильный – бежать. Единственный лучший – бежать с Ин Хо. – Так что, надеюсь, забудет как страшный сон и сможет жить дальше. И ты ему в этом поможешь. Номер твой дам, ходи и оглядывайся. Серьёзно, Гон Ю, зачем я ему после всего, что с ним сделал? Сам видеть не захочет после того, как всё сообщу. Это справедливо и заслуженно. Не все живут как мы, есть и нормальные. А я наконец перестану нести угрозу тем, кто мне дорог, – Ки Хун улыбается и жмёт плечами, но Гон Ю видит, что ему неприятно это говорить. И мириться с тем, что это правда. Тем не менее, настаивать на чём-то он не будет: и так сделал достаточно. Ин Хо жив – уже хорошо.       – Сделаю всё возможное. Номер новый сбрось. На всякий, – Сон кивает и поднимается, тянет руку Гон Ю и усмехается на то, как крепко её жмут. – Прощай, Ки Хун.       – Только не плачь, – Гон Ю закатывает глаза, потому что из них двоих точно не он выглядит как тот, кто сейчас накинется с объятиями и расплачется на плече. – Прощай, Гон Ю. Спасибо за всё. Я в долгу и на связи. Чжун Хи привет.       Гон Ю провожает Сона взглядом и даже выглядывает в окно, вздыхая. И с чего он решил, что его простят за день? За два? За месяц? Он должен хотя бы попытаться вымолить прощение, но времени на это действительно нет. Вчера, не находя себе места из-за того, как долго Ки Хун не появлялся, Ин Хо точно не выглядел как тот, кто хочет его отпустить. А может, действительно ситуация такая была. Гон Ю не смыслит в этих эмоциях, поступает лишь по совести или её отсутствию.       – Босс! Вы передали извинения господину Сону? И его... спутнику? – Джун Хо заглядывает в кабинет осторожно, на его носу пластырь, но он похвально быстро оклемался после вчерашнего. Ему действительно жаль, что он играл «не за тех», потому что не думал, что даже у преступников может быть разделение на «плохих» и «хороших». Гон Ю хмурится и смотрит на переминавшегося с ноги на ногу парня тяжёлым взглядом.       – Что ты тут делаешь? Я же приказал покинуть штаб.       – Да, но... я переживал. Вы ведь со вчерашнего даже не отдохнули, вот и... – парень демонстрирует стакан кофе, улыбаясь. Гон Ю молчит, а Джун Хо топчется на месте, ожидая разрешения.       – Заходи уже, раз пришёл.       Сон садится в машину и протягивает заскучавшему Ин Хо три бумажки.       – Это – служба по замене окон. Это – по замене замков. Я всё оплатил, надо только вызвать, назвать вот этот номер заказа – и тут же приедут, за пару часов молча всё заменят. Клининг в подарок, – Хван кивает, принимая визитку, и любопытно заглядывает в следующую бумажку. – Это – номер Гон Ю. Мужчины в костюме. Мы занялись вопросом полиции, даже перестрелки в квартире, к тебе никаких вопросов не будет. Он будет, как это его... А, считай, ангелом-хранителем. Если что понадобится, звони ему. Если же о вчерашнем будут вопросы, он позвонит сам, просто так доставать не будет. Ты можешь ему доверять, потому что ему доверяю я. Про работу можешь не переживать, твоему директору уже капнула денежка за твоё отсутствие, – Хван смотрит на номер и имя хмуро, поднимая взгляд на Ки Хуна, который уже заводил машину.       – В смысле?       – Ты в полной безопасности, если кратко. Мы всё уладили, а если надо на кого-то рассчитывать – это он. Теперь босс группировки, так что как за каменной стеной. Но он немного нервный, так что отзывы его оставлять не проси. Или, кстати, можешь просить иногда, чтобы не расслаблялся, – Сон улыбается, выезжает на дорогу и смотрит прямо, даже послушно останавливаясь на светофоре. Ин Хо сжимает бумажку пальцами и смотрит на постукивавшего по рулю пальцами Ки Хуна.       – А ты?       – М-м-м?       – Почему он будет ангелом-хранителем? Я его не знаю, он вообще-то похищал меня.       – Да, он приносит извинения. Но он и спас, так что квиты? Я не говорю тебе общаться с ним, это просто номер, который поможет, если что.       – Почему не твой? – Сон делает глубокий вдох, не понимая, кто и где сейчас не догоняет.       – А я, как и обещал, больше о себе не напомню. Свою защиту здесь, даже если бы ты позволил, предложить не могу. Живи дальше, сахарок. Сложно, но уверен, что у тебя получится. Сейчас Чу Гуна заберём, домой отвезу, хочешь, сразу позвоню в службы? Могу даже дождаться, проконтролировать, чтобы...       – В смысле, не напомнишь? То есть, вспоминать я должен о Гон Ю?       – Ну, слушай, я понимаю, он не самый привлекательный, но это ради твоей безопасности. В любом случае, ты можешь спокойно выходить на работу и ни за что не переживать.       – Я не про это, Ки Хун.       – А про что?       – Ты тупой?       – Как оказалось, да.       – Куда денешься ты?       – Уеду.       – Куда?       – В Японию, а там посмотрю уже.       – В Японию?.. – Хван чувствует, как начинает тянуть в плече от овладевших телом эмоций. То есть, Ки Хун настолько о себе не напоминать решил? – И когда вернёшься? Когда всё утихнет?       – Не думаю, что вообще вернусь, – Ин Хо бегает взглядом по мужчине, не веря в то, что он не шутит.       – Вот так просто? После всего, что было? И когда?       – Чем быстрее, тем лучше. Кроме того, что оставаться в стране мне сейчас опасно, что не так, Ин Хо? Я пообещал, что ты сможешь вернуться к нормальной жизни, исполняю. Больше проблем не принесу. Понимаю, что после всего, что ты видел, понятие «нормально» стирается, но... я ведь не молча сбегаю, а делаю всё, чтобы это «нормально» стало возможным как можно скорее и безболезненнее для тебя, – Хван отворачивается к окну и сжимает руки в кулаки. Он прав. Ки Хун преступник чуть ли не на масштаб страны, ему надо уехать. И он действительно принёс слишком много неприятностей и опасности, обманул, использовал, показал грань жизни и смерти. В конце концов, подорвал здание, убив кого-то. Что он может дать Ин Хо, кроме проблем? Он не бросает, он исполняет то, что должен – возвращает Хвану нормальную жизнь, которую отнял своим появлением. По крайней мере, очень старается.       – Понятно, – Ки Хун сжимает руль крепче и кивает сам себе. Вот и чудно. Ин Хо выходит за котом сам, пока Сон выкуривает пару сигарет. После отвозит Хвана домой, пытаясь не думать о том, что это, вероятно, последний раз, когда он его видит и может что-то сказать. Мужчина заявляет, что сам вызовет все службы и не надо его провожать, и Сон натянуто улыбается, глядя уже на его спину.       – Ин Хо, – тот останавливает руку на двери, но не оборачивается. – Мне жаль. Если ты вдруг... – смелости озвучить не хватает. Сон прикусывает язык и понимает, что ему стыдно предложить сбежать с ним. Слишком уж самонадеянно. Да, оставлять Хвана после всего – жестоко, но с Гон Ю зато не будет эмоционального вмешательства. Тот ему так-то почти не врал, даже спас! Человек надёжный, насколько это возможно. – Если я ещё могу что-то сделать...       – Не надо ничего. Ты достаточно сделал, – Сон не понимает, относится это к тому, что было до или после вчерашнего, но опускает взгляд на нервно махавшего хвостом Чу Гуна, который, конечно, смотрел неодобрительно. – Ну, пока.       – Пока, – Сон глупо машет рукой, провожает мужчину взглядом до подъезда и наконец сгоняет беспечное выражение с лица. Вытирает лицо рукой и чувствует, как больно колет в груди. Инфаркт что ли?       Ин Хо смотрит на выехавшую со двора только через минут тридцать машину и сильно сжимает губы, не веря, что Ки Хун вот так просто взял и уехал. Ну и чёрт с ним, пусть спасибо скажет, что Хван не пошёл в полицию. И едет, куда хочет. Ин Хо вызывает мастеров, те вопросов о произошедшем не задают, молча меняют окно и входной замок, убирают мусор и даже помогают поднять комод. В целом, в квартире почти ничего не напоминало о том, что произошло пару дней назад.       Первая ночь была беспокойной, но Ин Хо неожиданно для себя понял, что страха не чувствует. Он верит в то, что Ки Хун всё уладил, потому что тот уже показал, что действительно готов на многое, чтобы Хван не волновался о чём-то. Чу Гун под рукой мурчит, переворачивается на спину, пока Ин Хо кидает взгляды то на выигранного ему в тире гуся, то на пустой комод: проклятый физалис он всё-таки выкинул. Беспокоился он только от того, насколько легко пришло... принятие? Хван как будто не верит, что события прошедших дней вообще произошли с ним, кажется, что он просто заснул и проснулся. В своей же квартире. В своей кровати. Со своим котом. Один. Покоя не дают и слова Ки Хуна: считай, что не встречались. Это вообще возможно? Ему действительно можно просто забыть произошедшее? А что, если он не хочет? Ин Хо хмурится и переворачивается на бок, фыркая: сам-то Ки Хун забудет?       Тем не менее, Хван возвращается на работу, потому что выбора особо и нет. Извиняется перед директором и легко лжёт о том, что у него воспалился аппендицит и он чуть не умер, поэтому не смог даже позвонить. Его немного ругают, но не увольняют, потому что деньги Ки Хуна, видимо, приняли, а кто будет задавать вопросы и работать за Хвана, если ущерб бизнесу возмещён? Собирать букеты было странно. Недавно Ин Хо держал в пальцах пистолет, а сейчас секатор. Недавно он смотрел на Ки Хуна, который отчаянно, на ходу выдумывал план, как спасти Хвана, а сейчас на покупателей. Некоторые постоянные клиенты даже спрашивали, куда так резко исчез флорист, и Ин Хо только улыбался, отмахиваясь больницей и протягивая свежий букет. Никто из этих людей даже подумать не мог о том, что этот простой, улыбчивый и добрый флорист ещё пару дней назад находился на грани жизни и смерти. Он и сам не может это понять до сих пор.       Но всё вернулось в норму. Так же резко, как из неё вышло. Ин Хо действительно не сталкивается с проблемами о произошедшем: его никто не тревожит, в полицию не вызывает, Гон Ю этот не звонит, по новостям ничего не говорят. Хван не знает, как, но просто продолжает жить с пониманием, что больше никогда не почувствует адреналина, отчаянных касаний и того, что кто-то его любит вот так: опасно, сильно, безусловно. За раздумьями не почувствует он и внимательного взгляда каждое утро и вечер от человека, что, конечно, лично присматривал за ним всё то время, которое у него осталось.       Хван много думал. О произошедшем, конечно, но больше о Ки Хуне. Он уже уехал или ещё в стране? У него всё нормально или он всё ещё разбирается с тем, что натворил? Думает ли о нём так, как думает Ин Хо? В порядке ли он? Неужели не попрощается? Лукавил ли он, говоря, что ему стыдно даже надеяться на прощение? Наверное, нет. Хван, как бы ни пытался, не мог увидеть в Соне злодея. С небольшой грустью, Ин Хо вспоминал свои слова перед их первым поцелуем, и морщился: он действительно, несмотря ни на что, продолжает видеть в Ки Хуне того заботливого, внимательного и справедливого человека. Слишком плохого для полицейского, но слишком хорошего для преступника. Если Ин Хо правильно понял, то по-настоящему плохим парнем был этот Док Су. Но если Сон признал свои чувства, как давно они в нём? Каков вообще шанс, что такой как Ки Хун влюбится в такого как Ин Хо? И, что важнее, наоборот.       Хван не хотел принимать и то, что он продолжает испытывать чувства к этому человеку. Когда знает всю правду, когда оказался в опасности из-за него, когда похитили и угрожали. Любовь, наверное, действительно слепа, если Ин Хо не видит в Ки Хуне опасности. Хван думает, что вообще-то знал Сона и до этого: не слишком тот поменялся за эти дни жестокой правды. Ин Хо видел его характер, увлечения, навыки и ведь почему-то принимал это, как принимал его Ки Хун. Мысли о том, что ему лгали во всём, сменяются тем, что ему лгали в немногом: цели и причине их знакомства. И, конечно, работе. Хван говорил об этом в тот самый вечер, доказывал и открывал мужчине глаза на свои чувства, и только сейчас понял, что открыл глаза и себе. Ин Хо никогда не ощущал себя с кем-то так, это чувство его не обмануло. Но насколько ему было дико и страшно в эти дни, ровно настолько было... уверенно, потому что рядом был Ки Хун. С самого начала он чувствовал около мужчины то, чего не знал, и к чему, на удивление, оказался готов: адреналин, огонь, такую яркую тягу к жизни. И то, что хотел знать давно: защиту, опору, принятие. Которое не было лживым.       В конце концов, Ин Хо, узнав правду, почему-то всё равно доверился Ки Хуну, он отдался ему, переживал за него и жался, не обращая внимания на взрыв. Конечно, он думал, что действовал на эмоциях. Сейчас думает, что с самого начала Сон, со всеми своими колючками, на бандита похож всё-таки был, и... ему это удивительно идёт. А Ин Хо нравится. Может, внешне Сон действительно такой: жестокий, в чём-то беспощадный, опасный. Но что, если Ин Хо предположит, что он знает то, что под этим? Что, если именно от этого Хван не может думать о мужчине плохо и хочет простить многое? И насколько вероятно, что это именно тот Ки Хун, который влюбился в него? Может, Ин Хо доверяет Сону ещё потому, что видел, на что готов мужчина за главную свою ошибку – за обман. Он действительно не надеется, что словами что-то исправит, потому что уверен: за поступки – поступки. Это, наверное, то, к чему он привык, находясь в таком социальном статусе. Ки Хун хочет не только исправить ошибку, не только уменьшить её последствия, он даже не допускает мысли о том, что имеет право находиться около Ин Хо за то, что сделал. Он не хотел бы, чтобы сделанное восприняли иначе как обязательство, как исправление своих ошибок, но точно не просьбой простить. Это правильно, по всем нормам правильно. Но как будто бы не для злодеев. И не для Хвана.       – Я больной, – вздыхает мужчина, опуская голову на стол. Им бы поговорить. Ин Хо берёт телефон в руки и открывает чат с Ки Хуном, морщится от последних своих сообщений и замирает, видя «печатает...» около имени Сона. Но сообщение не приходит, а после мужчина и вовсе выходит из сети, заметив, видимо, что Хван онлайн. Или вспомнив своё обещание не появляться больше, которое вообще-то принял Ин Хо. – Трухло.       Сам Хван тоже смелости написать не находит: он не знает, что хочет узнать. И даже если узнает, что будет делать дальше? Ки Хуну необходимо уехать. Может, действуя он осторожнее, мог бы остаться. А так Хван понимает: он, к сожалению или счастью, не может предложить ему свою защиту в Корее. Наверное, хотел бы, но сделал всё, что было в его силах, и сейчас Ин Хо «под крышей» одной из преступных группировок Сеула. Абсурд. Мужчина откладывает телефон и осматривает цветочный магазин, в котором работает уже долгие годы. Ему так-то не всё тут нравится. Раньше нравилось, что он работает огромные смены один, без сменщика, за среднюю зарплату, что видел только это место и дом, за редкими исключениями. А сейчас, когда на пару дней, но увидел самое настоящее безумие, работа здесь не казалась основой жизни. Но и быть с преступником, кидать всё привычное, что было так долго важным, как-то не очень хотелось. Поэтому Ин Хо со вздохом поднимается и подходит к холодильнику с цветами, не зная, нужны ли ему такие перемены.       Но уже через пару дней он открывает магазин, включает свет и видит на столе какие-то цветы. Понимает, что задумавшись, открыл дверь без ключа и осматривается. Вокруг тихо, пусто, а на столе, кроме цветов, лежат пластиковая карточка и стикер с его же стола. Ин Хо подходит ближе и видит даже не букет: отдельно лежавшая анемона и перевязанные бечёвкой гиацинт и фиалка.       «Прочитал их значение!!! Почему-то сложно было найти, фиалку с горшка срезать ещё не хотели, что за сервис?       Пин-код: 1408. Если вдруг не чувствуешь себя спокойно дома, тут хватит даже на квартиру побольше. Чу Гуну ведь нужно место, подумай об этом, сахарок.       P.S. ремонтника замка вызвал, придумай что-то, ты ведь умный :)»       Глаза обжигают слёзы. Ки Хун улетает сегодня.       От: неизвестный номер       01.06       Инчхон       КЕ717       вылет в 15:40       От: неизвестный номер       я не для того спасал ваши задницы, чтобы разнылись       сопляки

От: флорист      

НАМ НУЖНА ВИЗА В ЯПОНИЮ????????      

      От: неизвестный номер       на первые месяцы нет       дальше Ки Хун разберётся

От: флорист      

А КОТУ???????      

      

      От: неизвестный номер       он бешеный?

От: флорист      

КТО ЗДЕСЬ ЕЩЁ БЕШЕНЫЙ!!!!!!!      

      

      От: неизвестный номер       я про прививки

От: флорист      

Извините      

привит      

      От: неизвестный номер       всё нужное у Ки Хуна       Сон имеет слабость к спецэффектам. И к одному определённому флористу. Поэтому он действительно сделал все необходимые документы на Ин Хо и его кота. Не чтобы летел с ним, конечно, а просто так, на всякий случай. Если за эти несколько дней произойдёт что-то. Мужчина окидывает взглядом дом, даже немного взгрустнув, что вынужден оставить его. Больше не хотелось оставлять только Ин Хо.       Объездив больше десятка магазинов, которые заявляли, что он опоздал и сезонность необходимых цветов закончилась, мужчина всё-таки смог найти нужные и заплатил за весь горшок фиалки, чтобы ему отрезали одну. То, что он гуглил необходимое ему значение и чуть не расплакался, рассказывать никому не собирается. Не попрощаться хотя бы так Ки Хун не мог.       Эту пару дней думал об Ин Хо, то улыбаясь от этих мыслей, то открывая бутылку алкоголя. Конечно, ему хотелось быть с ним, даже очень. Но это ведь опасно и эгоистично. Мужчина ему не писал, вернулся во времена до Ки Хуна и, наверное, наконец выдохнул спокойно. Сону будет достаточно знать, что тот в порядке и безопасности, в чём он убеждался лично, присматривая за мужчиной эти дни. Никакой подозрительной активности около него ни Ки Хун, ни Гон Ю уследить не могли, и всё-таки оставлять Ин Хо было ужасно тревожно. Вот только Сон и так рисковал, оттягивая необходимость уезжать на несколько дней. Себе всё повторял: он просто хочет убедиться, что Хван в порядке.       И вот сейчас он наконец кидает небольшой чемодан в багажник, выезжая в аэропорт. Случайно едет в другую сторону, чтобы кинуть последний взгляд на знакомый цветочный в надежде увидеть конкретного флориста. Надо было тогда в машине поцеловать. Лучше пожалеть, что ты что-то сделал, чем пожалеть, что не сделал. Сейчас, не замечая никакого движения в магазине за те несколько секунд около него, Ки Хун в этом убеждается и разворачивает машину, крепко сжимая руль. Ладно, это всё к лучшему, о своей заднице тоже переживать стоит.       Ки Хун вообще думал перекраситься, между прочим. Не из-за разбитого сердца, а для маскировки, на всякий случай: аэропорт – зона повышенной безопасности для всех и опасности для него. Но увидев рекламную афишу мужчину с красными волосами, ужаснулся и плюнул на это дело: слишком эпатажно даже для него. Будь он в опасности – знал бы уже, так что осталось только дождаться посадки. Сейчас Ки Хун вызывал доставку такси, чтобы передать вторую папку документов на хранение Гон Ю, который тепло обозвал его трусом за все его решения. Сон же понимал, что оставить Ин Хо в покое обязан. Как бы ни хотелось обратного, как бы ни хотелось остаться или позвонить сейчас Хвану, чтобы услышать его голос и всё-таки предложить улететь с ним. А что? Навыки флориста универсальные, и в Токио бы работу нашёл, разве нет?       Ки Хун поднимает голову на громкоговоритель, из которого объявляют начала посадки на его рейс, и грустно усмехается, перехватывая чемодан. Не считая того, как всё сложилось с Ин Хо, он собой доволен. Пусть месть должна подаваться холодной, Сон был другого мнения, и взрыв в старом штабе вспоминал с чувством глубокого удовлетворения. У Гон Ю менеджерские способности всё равно лучше, так что всё будет нормально. «ER-132» больше нет, но Сон не брал на себя заслугу разоблачения и уничтожения этой легенды. Это преступный мир, новая такая миссия появится. Разница будет лишь в том, что Ки Хуна около неё больше не будет. Раздумывая над тем, чем он всё-таки займётся, ответа мужчина так и не нашёл. Ему нет места ни в одном из миров, будь то пропитанный страхом, кровью и порохом, или другой, нормальный, пахнущий ранними подъёмами на работу, ленивыми выходными и домашними бутербродами. Ни там, ни там его не ждут, значит, остаётся застрять посередине. Благо, денег достаточно, а дальше разберётся.       Сон идёт к нужному терминалу, попутно доставая паспорт, и когда его хватают за руку, то вздрагивает. От чего, от чего, но от шума в аэропорту скрыться сложно даже самым отпетым преступникам, поэтому Ки Хун оборачивается слишком резко, слишком напряжённо, сжимая челюсти слишком сильно, готовясь защищаться или атаковать. Но видит он не желающих пустить его в расход.       – Ин Хо? – голос предаёт, подскакивает, срываясь к концу имени мужчины, который стоял перед ним уверенно-неуверенно, как умеет только он. Хван смотрит на Ки Хуна, шморгает носом и задирает его, нахмурившись.       – Во-первых, мне страшно, – повторяет заготовленную по пути в аэропорт речь Ин Хо, уводя взгляд от решившего, что сошёл с ума, Ки Хуна. Его растерянность и удивление поставили в неловкое положение, и Хван сжимает ручки сумки-переноски крепче.       – Но я же сказал, что Гон Ю...       – Мне не нужен Гон Ю, тупица! – Сон хмурится сильнее, не очаровывая своим глупым лицом, а раздражая тем, что не понимает очевидных вещей. Он молчит, позволяя продолжить. – Во-вторых, я не отказываюсь от своих слов, что нормальные люди такого не прощают. В-третьих, я подумал и решил, что, видимо, ненормальный. Как ты, только поменьше, – Ки Хун хлопает глазами заторможенно, не обращая внимания на снующих вокруг людей, на шуршание документов и даже мяуканье кота где-то недалеко. Он смотрит в глаза Ин Хо и медленно понимает, что тот не шутит. Что он собирается прощать.       – Но ты ведь сказал, что видеть меня больше не...       – Я просто психовал, что непонятного?! Конечно, я был в шоке! И в шоке до сих пор, что я, должен был сказать: «Ничего страшного в том, что ты меня использовал, нет»?! Но я же не думал, что ты вот так решишь исчезнуть! Даже времени мне не дал на обиду, манипулятор хренов! – Ки Хун уже не хлопает глазами, просто смотрит на Ин Хо, чувствуя, как подрагивают руки от эмоций. Мужчина смотрит на него уверенно, обиженно и решительно. – Так что я еду с тобой. Он тоже, и мне плевать, нравится тебе это или нет, – Сон наконец находит источник мяуканья в виде недовольного из-за переноски кота.       – Ты... уверен? – сипло выдыхает Ки Хун, до конца в происходящее всё-таки не веря. Может, вот это настоящая месть? И Ин Хо сейчас тыкнет в него пальцем, рассмеётся и убежит, предварительно обозвав лохом?       – Если бы ты дал мне хотя бы месяц, был бы уверен больше! Но нет, Соник Икс, сразу прятаться! Трус! Если хватило смелости убить босса своей преступной группировки и подорвать здание, то...       – Не мог бы ты говорить чуть-чуть потише, пожалуйста? – нервно улыбается проходящим мимо людям Ки Хун, показывая, что это шутка такая. Ин Хо, кажется, ничего не смущает, и он до сих пор не видит в том, что произошло, самой настоящей трагедии.       – ...то наберись смелости и возьми ответственность за то, что натворил, а не скидывай меня на нового босса! Не можешь защитить в Корее? Защищай в Японии! Если ты вдруг забыл, то именно твой дорогой Гон Ю меня похитил и, между делом, убил... – Ин Хо, конечно, игнорирует просьбу Ки Хуна быть сдержаннее, поэтому ему не остаётся ничего, кроме как притянуть мужчину к себе и заткнуть самостоятельно. Хван недовольно мычит в его губы, но не вырывается, чувствует, как крепко сжимает его руку чужая ладонь, как отчаянно цепляется. Ин Хо отвечает на быстрый поцелуй, о котором мечтал Сон пару минут назад, чувствует дрожь от незаконченной речи и наконец расслабляется, потому что слышит до боли знакомый аромат и хочет прижаться к нему крепче, укутаться и пролежать в нём минимум неделю спокойно. Ещё ему плевать на кидавших на них и умильные, и осуждающие взгляды людей, потому что коснувшиеся его сжатых ладоней руки в обиду не дадут. – Я не договорил, – тихо и упёрто заявляет Хван, когда Ки Хун заставляет себя отстраниться, убедившись, что Ин Хо не собирается рассказать всему аэропорту, что целуется с преступником с маленьким членом, например.       – Хорошо. Обязательно договоришь, как приземлимся.       – Но у меня, между прочим, нет билета, потому что ты даже не...       – Я купил несколько мест, чтобы никто не подсел.       – Ты купил их, надеясь, что я полечу с тобой.       – Удачно совпало.       – Манипулятор.       – Есть момент.       – Психопат.       – Но я люблю тебя, – Ин Хо прячет взгляд и протягивает переноску Ки Хуну. – Я не сказал, что люблю его!       – Заткнись нахуй и неси Чу Гуна.       – Хорошо, – Сон берёт переноску, чувствует, как вторую руку хватает Ин Хо, и опускает голову, не в силах сдержать неадекватно широкую улыбку от происходящего. Он чувствует, как печёт в глазах, когда пропускает Хвана к месту у иллюминатора и тот ставит переноску под сидение. Обращает внимания на кота, которого после всего произошедшего самолётом, видимо, не напугать, иначе Ки Хун не знает, отчего тот помяукал для вида и замолчал. Сон даже уточнил у Ин Хо, живой ли тот, за что получил прямо по раненному плечу и сморщился. Ин Хо тут же испугался, вспомнив, что под рубашкой рана, и именно волнение в его глазах довело Ки Хуна до того, что сейчас он смотрел на мужчину со стоящими слезами в глазах. Конечно, от счастья, от чего ещё?       – Не плачь, сахарок, – фыркает Ин Хо, обратив наконец внимание на вид Сона.       – Не могу, – признаётся Ки Хун, упав на сидение и грубо вытерев глаза.       – Даже я не плакал ни разу за эту неделю.       – Ты крутой, – шморгает носом мужчина, когда Ин Хо поднимает подлокотник между сидениями и вытягивает руки, в которые тут же забирается Ки Хун. Тот обнимает мужчину осторожно и слышит вздох.       – Конечно, я крутой. За последние несколько дней я участвовал в перестрелках, был похищен и спасён, а ещё меня целовали со взрывом на заднем плане. И парень у меня бандит, я прям как в песне Бритни Спирс. Мама, айм ин лав виз э криминал, – Ки Хун несдержанно улыбается от напевшего голоса где-то сверху, и обнимает Ин Хо крепче, прикрывая глаза.       – Прям ин лав?       – Уже не плачешь?       – Да понял я, молчу, – Хван усмехается и прижимает мужчину к себе, прикрывая глаза. Что бы ни произошло после взлёта самолёта, он знает, что теперь всё должно быть хорошо. И даже если этот самолёт решит потерпеть крушение, Ин Хо вряд ли испугается: рядом Ки Хун.