Дом, милый дом

Игры для Нам Гю с Таносом кончились тогда, когда кончились таблетки. До этого момента все происходящее казалось сном, приключением или просто бредом, лишь на некоторое время отрывающее участников из реальной жизни. «Скоро все кончится, я вернусь к своей работе в клубе, Танос продолжит читать рэп» — думал Нам Гю, только вот после исчезновения таблеток появилась еще одна часть этих мыслей, вроде «ну, или мы умрем». А спустя время надежда на обычную жизнь и вовсе испарилась.  Нам Гю страдал от ломки: трясся в холодном поту, чесал шею, руки, дергал волосы. Было ощущение, что его выворачивает наизнанку. Он хотел таблетку, хотя бы чего-нибудь, что заглушило бы его жажду.  Все вокруг смотрели на него с отвращением. Все, кроме Таноса — он знал, что такое ломка.  — Я тебе говорил, — твердил он, уводя друга в туалет, чтобы умыть в ледяной воде из под крана или подержать волосы, если приспичит проблеваться, — я тебя предупреждал, что ты не выдержишь.  — Хватит… — у Нам Гю заплетались ноги, пару раз он даже чуть не упал на пол. — Я слышал…  — Чувак, ты не знаешь свою дозу.  — Знаю.  — Нет, не знаешь! Если бы ты ее не увеличил, нам бы хватило до конца игр.  — Ты имеешь ввиду до конца жизни? Танос, мы не выживем в этом аду! Нам может просто не повезти, и мы умрем! И все! Понимаешь? Ничего не будет! Я не могу… мне так страшно, что смерть рядом, я буквально ощущаю ее…  — Нам Су, перес— — Нам Гю! Я сто раз говорил! — он отпрянул от раковины и отошел от Таноса на несколько шагов. Он собрался высказать все, что думал, вывалить все, о чем переживал. — Сколько можно?! Ты… ты кретин! Я только и делаю, что бегаю за тобой, как собачка! Пытаюсь держаться ближе, но ты никогда не позволишь мне быть с тобой на одном уровне!  — У тебя нет оснований такое говорить, — разозлился Танос. Таблетки кончились, на игре со скакалкой погибло много людей, так еще и у Нам Гю сдают нервы, совсем некстати. — Мужик, нам еще тащить с тобой бабло. Давай без лишней… суеты.  Смотреть на то, как сходит с ума Нам Гю, было невыносимо. Он всегда был забавным и надоедливым, но именно это и стало опорой для Таноса — рэпер нашел того, кто разделил с ним его боль, а для человека, которого буквально сняли с моста, такая встреча стала глотком свежего воздуха. Больше никто его не цеплял. А теперь Нам Гю рассыпается от страха, и это очень плохо для обоих.  — Нет оснований? Нет оснований? Это что, шутка? — у Нам Гю затряслись руки и задергались губы.  — Ты говоришь, что я не ставлю тебя вровень со мной, — Танос не дал парню отстраниться сильно далеко, он подошел ближе и взял рукой за воротник толстовки. — Да я же… я же сдохнуть был готов до игр! У меня ничего нет, моя жизнь разрушена! Я здесь держался только из-за таблеток, и, если ты заметил, я не раздавал их налево и направо! Я делился ими только с тобой, хотя это было моим последним глотком воздуха. Или в игре в каруселью. Я мог бы схватить за руку кого угодно, кто стоял ближе, но я растолкал людей и притянул тебя. Неужели…  — Это не то, ты не понимаешь! Ты ставишь меня выше других людей, но это все еще далеко от того, чтобы ставить меня вровень себе.  — Мы вместе, ты еще не понял? Чувак, мы бок о бок прошли все игры, мы разделили все беды пополам, у нас… все общее. И прошлое, и настоящее. И будущее, если оно будет.  — Ты вечно… вечно говоришь со мной, используя английский язык, а я его почти не знаю! И выучи уже мое имя! Хватит его каверкать!  — Мда, — устало вздохнул Танос, — ты, видимо, корейский тоже почти не знаешь. Не думал, что тебя это настолько злит.  Нам Гю сполз по стене на пол и обнял свои колени, продолжая дрожать от животного страха смерти. Он был готов разорвать на себе кожу, сожрать мясо с костей и вырвать все волосы, настолько хотелось снова заполучить эту грязную таблетку. Танос силой поднял его на ноги, взял за волосы и подставил его лицо под ледяную струю воды, после чего дал несколько крепких пощечин и встряхнул за плечи.  — В тебе говорит ломка! Я знаю, как это тяжело, но с этим ничего не поделаешь. Во всяком случае, сейчас я тебе точно ничего не достану, понял?  — Я не вынесу! — Нам Гю зажал рот рукой и зажмурился, обливаясь слезами. — Я хочу просто отсюда уйти, мне уже все равно, с деньгами или нет, я просто уже не могу… В начале было не так тяжело, потому что игры казались относительно легкими, главное было не тупить. А сейчас я… я не думаю, что справлюсь.  — Нам Гю… бро, потише, лан? — Танос похлопал его по спине и даже приобнял, хотя для него, как для популярного певца, такой жест был очень редким и непривычным. — За продолжение предыдущей игры было примерно одинаковое количество голосов, перевес был совсем крошечным. Если мы оба проголосуем за прекращение игр, то перевес будет в сторону крестиков. И мы отсюда выйдем. Мы дождемся голосования, проголосуем против игр и уйдем, идет?  — Идет… но это не дает гарантии, что мы не застрянем тут еще на несколько игр. А я уже говорил… что я умру.  — Не умрешь, — Су Бон потрепал его по волосам. — Вот увидишь.  Нам Гю лежал на кровати Таноса скрючившись от паники, хотя бы уже не трясся от ломки и не хотел разорвать себе шею. Все вокруг пялились на него, только Танос иногда рыкал на людей, которые позволяли себе как-то подшутить над страдающим.  — Прости меня, — прохрипел Нам Гю, все еще шмыгая носом. —  Гадостей тебе наговорил, хотя ты прав, мы всегда были вместе. Я просто делаю акцент на чем-то негативном.  — Чувак, да сдали нервы, бывает. Просто, ну… — Танос пожал плечами. — Я, типо, не особо с людьми общаюсь, как с друзьями, потому что я популярный и все взаимоотношения у меня либо деловые, либо несерьезные. Так что, да, я реал могу вести себя, как эгоист, бля, но я вообще-то всегда с тобой считаюсь. Я бы не чувствовал себя так спокойно без твоей компании. Без кого-то, с кем я разделяю свою проблему.  Танос впервые говорил с кем-то откровенно, он никогда не делился своими проблемами и переживаниями, но Нам Гю стал исключением. Тяжело, что этому «исключению» через пару часов, перед голосованием, снова стало плохо, но на этот раз с конвульсиями и пеной изо рта. Танос видел, как люди умирали от наркотиков, но очень не хотел, чтобы в этот раз смерть настигла единственного человека, к которому было доверие.  Последние две игры дались парням очень тяжело, потому что наркотиков больше не было, приходилось полностью осознавать происходящее и включать рациональное мышление. Нам Гю убивал людей во время пряток, чувствовал теплые красные брызги на своем лице, на своих руках и на своей одежде. Танос же затаился с ключом, подождал, пока кто-то другой откроет выход, и Нам Гю его туда провел, ограждая от потенциального игрока в красном.  Но с тех пор Нам Гю не может ни есть, ни спать, он постоянно слышит крики убитых им людей, вечно ощущает себя по локти в крови. Танос опустился на колени и притянул друга к себе, совершенно не брезгуя, что Нам Гю истекает пеной, рыдает и задыхается. Он брезгал, когда люди рядом с ним чихали или плакали, но держал на руках умирающего парня в, казалось бы, самом непривлекательном его виде. Танос тоже дрожал, но не из-за ломки, а из-за страха. Это ведь он дал Нам Гю таблетки, это благодаря ему человек теперь мучается. И все же парень выжил. Он сумел даже встать на свои ватные ноги, доковылять до кнопки и нажать на крестик. Танос поступил точно так же. Игры отменены, кругленькую сумму делят между оставшимися участниками. Даже если денег не хватит на оплату долга — плевать, не так уж и много придется доплатить, но зато теперь рэпер в курсе, что он не один.  — Встретимся в клубе «Пентагон», как и раньше, идет? — Танос дернул Нам Гю за рукав, не хотелось лишний раз его беспокоить прикосновениями, у 124 ведь все тело болело. — Сможешь прийти?  — Да, смогу… смогу, все нормально, — кивал он и поправлял черные волосы за уши. — Ничего, я справлюсь.  — А если тебе станет плохо дома?  — Если я попаду в больницу или в морг, на работе мои коллеги так тебе и скажут.  Правда в клубе Танос узнал информацию куда поинтереснее. Нам Гю не пришел на работу — взял больничный. В целом, справедливо, ведь наверняка ему сильно плохо и страшно, чтобы вот так взять и после игр отправиться работать, как ни в чем не бывало. Так что Су Бон решил наведаться к нему в гости — противненькие коллеги разболтали его место жительства, стоило Таносу улыбнуться и пострелять глазками.  Нам Гю жил недалеко от клуба, так что долго идти не пришлось. Тринадцатый этаж, высокие потолки, панорамные окна в пол — очень даже хорошие условия жилья, многие бы позавидовали. Странно, что он не продал эту квартиру, как только влез в долги, наверняка она стоит не копейки.  Таносу понадобилось минут пятнадцать, чтобы достучаться до друга и увидеть его испуганное до смерти лицо в узкой щели дверного проема.  — Наконец-то открыл! — выдохнул он и устало закатил глаза. — Damn, я здесь херову тучу времени стою, знаешь ли!  — Как ты узнал мой адрес? — Нам Гю выглянул в подъезд, цепляясь дрожащим пальцами за край двери. — Ты один?  — Один, а с кем мне еще быть? Мне сказали в «Пентагоне», где ты живешь. Ни хрена себе, конечно, квартирка. Сладенько ты жил до игр!  — Заходи… — парень отошел от двери и протер пот со лба. — Это… родительская. Они уехали, мне оставили. Я бы даже при желании не смог ее продать.  — Ну, ясно, — Танос прошел в гостиную и плюхнулся на кожаный диван. — Рассказывай. Как ты?  Нам Гю выглядел точно так же, как в последний день игр. Убитым, измученным и напуганным. Люди в комбинезонах были далеко, ничто жизням людей больше не угрожало, но руки — руки до сих пор были по локти в крови.  — Я… — парень заправил волосы за уши и тяжело выдохнул, будто бежал марафон. Запястья совсем исхудали, а лицо побледнело. — Я не ем, не сплю… Когда кончились игры, нас чем-то усыпили и увезли. И мне потом снова было плохо. Не так, как тогда в туалете, но я, в общем, не в состоянии был выйти на работу. Я вообще… боюсь выходить из дома. Не могу описать это чувство…  Слово «дружба» не в полной мере описывает взаимоотношения Су Бона и Нам Гю. Да, они здорово нашли общий язык на играх, но и до прецедента с криптой они ладили неплохо, постоянно друг с другом флиртовали, однажды даже проснулись в одной кровати, но ничего с ночи не запомнили. Танос все никак не мог выкинуть момент из головы, когда он прятался во время пряток, а Нам Гю нужно было убить человека. Он мог бы зарезать рэпера и быть спокойным за свою жизнь, но парень мало того, что сделал вид, будто никого не видел, так еще и был готов его защищать, рискуя своей жизнью. А Танос считал, что не достоин этого. Поэтому теперь он уверен, что обязан приглядывать за Нам Гю, взять некоторую ответственность за его жизнь, ведь ему плохо в том числе из-за тех блядских таблеток.  — Я могу дать тебе номерок одного мозгоправа. Он частенько помогал моим коллегам по цеху, и, типа, ему можно сказать про наркоту или про убийства…  — Спасибо, но меня ведь примут за шизика, если я скажу про игры.  — Ага, поэтому лучше назвать их как-то иначе. Скажи, что тебя похитили для snuff-видео в даркнете, заставляли играть в детские игры на смерть ради шоу для богатых извращенцев.  — По сути, так оно и было, наверное. Только не стану говорить, что я выиграл деньги…  ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство, которое возникает вследствие тяжелых пережитых событий. Плаксивость, кошмары, всплески агрессии — все это может быть симптомами данного недуга. И психотерапевт поставил Нам Гю именно этот диагноз. Парень не справлялся со стрессом и не мог перестать думать об играх, о смертях, об иллюзии выбора. Танос сидел на успокоительных, но к наркотикам не притрагивался — в голове до сих пор стояла жесткая картина, когда Нам Гю трясся в туалете и захлебывался пеной, текущей из его рта. Судя по поведению парня в начале игр, было ясно, что употреблял героин он не так уж и много — да, он был несколько зависим от кайфа, но первое время спокойно справлялся без дозы. Как минимум, успешно прошел первую игру. Танос его испортил и больше всего на свете жалел именно об этом. Это было его виной, поэтому Су Бон почувствовал ответственность перед другом, когда узнал про ПТСР. Он сделает все, лишь бы этот человек не умер, лишь бы он снова посмеялся или хотя бы раз улыбнулся. Поэтому и прикатил свой чемодан с вещами к дому парня. Без разрешения, без какого-либо предупреждения.  — Ты… ты чего? — Нам Гю открыл дверь и удивленно взглянул на гостя. — Почему с чемоданом?  — Я теперь буду жить с тобой, ясно?  — Ясно, — этот мужчина уже ничему не удивлялся. — А с чего вдруг-то?  — Ты уже четыре дня не употребляешь таблетки, это хорошо. Два дня на играх ты был без наркотиков, вчера весь день просидел дома, сегодня сходил к психотерапевту и тоже, я так понимаю, не жрал. Тебе ведь легче, чем тогда, после скакалки?  — Ну… все равно ломает очень.  — Но уже не умираешь, это славно, — Танос затащил чемодан внутрь квартиры и вошел, как к себе домой. — Я тебе не дам ни грамма, понял?  — Пришел мучить меня?  — Вот, как ты это видишь? Damn, чувак, тебе бы стоило быть благодарным за то, что я о тебе забочусь. Не у каждого есть такой клевый мужик! — Да, супер.  — Ты как будто не рад.  — Нормально все… просто я… не знаю… — Нам Гю почесал свою шею и потер ладони друг о друга. Было ясно, что он все еще умирает от ломки, хоть это гниение выражалось не так ярко, как на играх. Парень был готов отдать жизнь ради наркоты, полностью потерял контроль над собой, наверняка был готов отдаться даже за четверть той самой желанной таблетки. Танос был старше и опытнее, так что он волне смог бы справиться с такой проблемой, как чья-то тяжелая ломка. Он все это уже проходил.  И в этот раз надо постараться не облажаться.