Дом, милый дом

Чем лучше становилась ситуация, тем чаще Танос говорил по-английски. Он вообще частенько вставлял английские фразы в корейскую речь, но в особо напряженные моменты, такие как выяснения отношений или попытки привести Нам Гю в чувства, Су Бон, сам того не замечая, говорил в основном на том языке, носителем которого является его собеседник. Он много времени провел, разъезжая с концертами по миру и общаясь с людьми заграницей, поэтому в идеале знал английский. Собственно, поэтому языки и смешивались, когда человек расслаблялся и не следил за тем, что говорит.  — Shit happens, man! Ничего не поделаешь! — ответил Су Бон на очередную мольбу сожителя купить хоть немного дозы, пока варил кофе на кухне. — Ты на сильных антидепрессантах, забыл? Тебе нельзя ни пить, ни наркоманить, даже траву нельзя, okay?  — Да я сейчас одежду на себе рвать буду… — Нам Гю опустился на колени и прислонился лбом к холодильнику, немного постукивая головой о поверхность двери. — Не могу терпеть… Из меня сейчас органы выпрыгнут.  Танос налил в стакан ледяной воды и безжалостно плеснул ею в лицо Нам Гю. Тот вскрикнул и попятился назад в абсолютном шоке. Су Бона было легко уломать на наркоту во время игр, но сейчас было очевидно, что никаких таблеток или шприцов он не купит.  — Блять… — прошипел он и встал на ватных ногах. — Тупой способ избавить меня от ломки.  — Сходи прими душ вот такой же температуры, потом жалуйся.  — Ты в моем доме. Какого хрена я слушаю тебя, что мне делать?  — А я тебе завтрак сделаю.  — Идет.  Еда была ужасной. Су Бон хотел приготовить яичницу с беконом, но даже с таким легким блюдом не справился. Сначала он уронил яйцо на сковородку вместе со скорлупой, затем бекон начал подгорать, а на яичнице все еще были «какие-то белые сопли», которые все не могли прожариться. Желтки тоже разбились и растеклись. Более того, Таносу не понравился вид черного масла в сковороде, и он решил залить ее водой сразу после готовки. Слава богу, отделался легким испугом и кухня осталась в порядке, но Нам Гю попросил больше не прикасаться к плите.  — У нас ведь деньги теперь есть, можно заказывать на дом доставки, — предложил он, пережевывая стряпню своего друга чисто из вежливости, на зубах хрустела мелкая скорлупа.  — Ну, это у тебя они есть. Мне не хватает, чтобы долг выплатить. Там небольшая сумма, но я не стану тратиться на излишества. That’s too much, you know? Не хочу снова оказаться в безденежной яме. Тебе-то хватает выплатить долги?  — Мне хватает, да. Мне на три своих долга хватает, я тебе дам денег, сколько нужно?  — Чувак, не. Это твои день… — Это не мои деньги, — Нам Гю сжал вилку в руках и стиснул зубы, вспоминая про игры. — Ты… понимаешь.  — Ну да, понимаю.  — Мне мерзко, что я был на играх, хоть и отказываться от бабла я не намерен. Просто придется жить с этим, и ладно. Как-нибудь справлюсь.  — Да, справишься обязательно. Надо будет сходить в банк, — Танос знал, что парню эта идея не понравится, — ну, закрыть долги. Я схожу с тобой, okay?  — Я схожу сам, справлюсь. Не надо ради меня дергаться, у тебя своих дел хватает.  — Своих дел? — Су Бон поднял одну бровь. — Dude, я буквально въехал к тебе, чтобы следить, как бы ты тут не подох! Мне не сложно будет сгонять с тобой в банк! Ты не так уж и долго принимаешь лекарства, чтобы спокойно жить. А вдруг тебе станет плохо?  — А вдруг не станет? Я бы все равно хотел хотя бы минут двадцать провести самостоятельно.  Желание это было, конечно, благородное, только вот Нам Гю просто был неспособен сделать что-то без помощи Таноса. Су Бон постоянно стряхивал с него пылинки. И еду покупал(хорошо, что не готовил), и мусор выбрасывал, и даже держал волосы парня, пока того рвало от ломки. Около недели они пытались выполнять обычные задачи по дому, будто никаких игр и не было. Пытались снова стать нормальными людьми.  Нам Гю был очень тактильным. Он спал на одной кровати с Таносом, потому что в доме не было других кроватей, а на диване спать никто не захотел. Будь они в других отношениях, то Су Бону бы пришлось помучить свою спину и скрючиться на диване, но парни не особо друг друга стеснялись, хоть и пока что не встречались, поэтому спокойно спали рядом друг с другом. Нам Гю вечно цеплялся за Таноса во сне. То ногу на него закинет, то обнимет со спины, то вовсе использует чужое плечо в качестве подушки. Су Бона по началу это смущало, движения в кровати были скованы чужими ногами или руками, но со временем он пригрелся и ощущение чьего-то тела вплотную рядом со своим казалось очень приятным и теплым.  Живя с Нам Гю, Танос понял, как же мало у него было настоящих друзей. Всю свою сознательную жизнь он был артистом, шоу-мэном, большинство людей воспринимали его как контент-мейкера, а не реального человека, такого же, как все остальные. Даже на играх толпа захотела с ним фотку, и только Нам Гю заметил, что, вообще-то, Танос сначала должен дать на это разрешение. Только Нам Гю спросил, не болен ли Су Бон, и только он разнял драку, когда люди хотели зрелища.  — Нам Су, — Танос повернулся на другой бок, лицом к парню, лежащему в кровати рядышком, — я просто хочу, чтобы ты жил, ясно? Без тряски, без бешеной ломки.  — Бывших наркоманов не бывает… Мне нужно хоть что-нибудь. Я давно употребляю, не смогу навсегда отказаться.  — Ты должен отказаться от тяжелых наркотиков, про эти таблетки вообще забудь, понял? Будешь хорошо себя вести, отсыплю травки. Но героин не трогай, кокс тоже.  — Зачем тебе это? — Нам Гю приподнялся на локтях. — Почему ты так… печешься обо мне. Я вечно думал, что ты не воспринимаешь меня всерьез.  — God damn, — Танос нахмурился, развернулся и накинул на себя одеяло. — Все, спи. У меня просто никого больше нет.  И все же сходить в банк вместе не получилось. Су Бону пришлось разбираться со своими агентами и рекламными менеджерами, которые сильно давили на него, постоянно названивали и ломились в квартиру, где он жил до переезда. Нам Гю решил сходить рассчитаться с долгами самостоятельно, все же не маленький.  Сеул — большой, красочный и сверкающий неоновыми вывесками город, особенно в центре, где и жили парни. Много народу, много туристов, много риска почувствовать триггер. Таблетки хоть и помогали, но волшебными вовсе не были, поэтому неудивительно, что у Нам Гю все-таки случилась истерика. По пути в банк все было хорошо, даже во время общения с сотрудниками ничего страшного не случилось. Казалось, что все, в целом, хорошо, только вот стоило человеку расслабиться, так беда пришла, откуда не ждали. В нескольких метрах от своего дома Нам Гю увидел детскую площадку и играющих со скакалкой малышей. Двое из них держали длинную веревку, а остальные через нее прыгали. Один чернрволосый патлатый ребенок в салатовом спортивном костюме оступился, и скакалка больно ударила его по щиколоткам. Нам Гю стало не по себе. Было настолько тошно, что у самого подкосились ноги. Парень представил, что это он не смог перепрыгнуть через ту железную палку на играх, и его снесло с моста. Он еле как доковылял до лифта, а потом сел на холодный пол и разрыдался. Остальные люди смотрели на него с серьезным сомнением, только соседка по этажу нажала на нужную кнопку, зная, где плачущий живет, и надеясь, что он выползет, когда надо. Ощущение падения с огромной высоты смешалось с движением лифта вверх, заставив Нам Гю схватится за голову и попытаться поймать равновесие, но все было тщетно. Его справедливо посчитали за пьяницу или наркомана, женщины держались поближе к выходу, чтобы ступить на любой этаж — где остановится лифт, там и выйдут, лишь бы находиться подальше от сумасшедшего или больного. И вот двери на большой высоте раздвигаются, а у Нам Гю нет сил встать. Он был убежден в том, что если шагнет за пределы лифта, то камнем упадет на первый этаж. И только благодаря Таносу, который, вообще-то, просто проверял почту, парень оказался дома. Су Бон его вытянул из лифта, поставил на ноги, успокоил, заварил чаю, насыпал чипсов, уложил на диван — сделал все, как надо.  — Ты был прав, опять, — Нам Гю сел и свесил ноги с диванчика, как только успокоился. — Не надо было идти одному. Мне просто не хочется ощущать себя каким-то инвалидом, вот и поперся…  — Что тебя так напугало? You looked so scared, man, — Танос сел рядом, кладя руку на чужую сутулую спину.  — Дети играли в скакалку, я вспомнил про то, как чуть не свалился. Звучит глупо, знаю.  — Нет, это не звучит глупо. Это звучит чертовски логично, мне бы тоже стало не по себе, если б я их увидел.  — Я распугал людей в лифте… Будут обсуждать, что у них сосед ебанутый.  — Да и похуй на них.  — А если я не смогу найти работу? А я точно не смогу ее найти… Админом в клубе я уже не буду, потому что без уведомлений пропустил почти две недели, и меня точно уволили. С такой болячкой я не смогу где-то нормально себя чувствовать, снова заистерю на ровном месте.  — Я могу тебя нанять, — пожал плечами Су Бон. — Я уволил нескольких людей буквально час назад, я ищу верного и преданного менеджера, который не будет мною манипулировать. Тебе ведь это подходит, ты имел дело с концертами.  — Что? — Нам Гю захлопал глазами. — Ты шутишь?  — Не-а. С прошлым менеджером отношения не сложились. Обязанностей у тебя будет не много, давить я на тебя не собираюсь, — Танос заправил выпадающие черные пряди за уши парня. — Тебе понравится. Будем путешествовать в турах, мир хоть увидишь.  — Я… я рад, — Нам Гю наконец-то заулыбался впервые за все эти дни. — Боже, да я мечтал об этом пол жизни! Я же твой фанат старый, вообще-то. Ну, ты и так знаешь. Ну, был фанатом.  — А сейчас что, больше не любишь меня что ли? — на лице Таноса нарисовалась хитрая ухмылочка.  — Люблю, еще больше, — Нам Гю подсел поближе и положил голову Су Бону на плечо, а руку сцепил с ним в замочек. — Если бы мне сейчас было семнадцать, я бы визжал и ссался от счастья. Подумать только — такая легенда ходит по моей квартире и спит со мной в одной кровати.  — И носит твои вещи.  — Ага. Стой, погоди, чего?  Этого стоило ожидать. Большинство костюмов Таноса хранились у стилистов, а домашние вещи он, бывало, забывал стирать, так что частенько подворовывал у Нам Гю какие-нибудь футболки, брюки или носки. Проще говоря, они вели себя, как женатая пара, только вот Танос максимально оттягивал момент с поцелуем. Он очень хотел бы, но оттягивал. Чувствовал, что так нельзя — Нам Гю на сильных антидепрессантах, которые даже не всегда ему помогают справляться с паническими атаками, он абсолютно нестабильный и очень импульсивный человек, непредсказуемый и истеричный. Само собой, Нам Гю хотел поцеловаться, несколько раз прикрывал глаза и тянулся лицом к сожителю, но тот умело сливался. Су Бон хотел строить отношения, когда ситуация будет хотя бы чуть более стабильная, чтобы его партнер был уверен в своих чувствах. Целовать человека, у которого день не проходит без истерик — все равно, что целовать пьяного или очень сонного.  И все же Нам Гю находил в этом общении определенно новую дозу. Он стал посреди дня подходить к Таносу и обнимать его, боясь при этом выглядеть каким-то слишком сентиментальным. Никаких подколок или возмущений он не получал, поэтому не прекращал так делать. Еще он стал чаще спать днем — ломка уже была не такой острой, ее можно было заглушать сном. И вот так где-то через месяц Нам Гю начал вытягиваться из хождения по кругу, состоящего из сна, таблеток, бешеной тревожности, успокоительных и триггеров. Танос тоже это заметил. Вернее, не заметить этот переход было невозможно, потому что впервые за долгое время он услышал, как парень посмеялся. Кажется, Су Бон как-то смешно отреагировал на свежий пост про него в интернете, забавно скривил лицо и поднял бровь, издав нетипичный звук, как житель из «Майнкрафта». И Нам Гю это очень рассмешило. Сначала он просто прыснул смехом, а потом заулыбался и забавно сощурился, как бы пытаясь сдержаться. Но Су Бон не хотел, чтобы он сдерживался, поэтому и дальше начал пародировать персонажей, устраивая некий театральный этюд, лишь бы снова услышать этот смех. К счастью, Нам Гю снова стал смеяться.  Он вообще начал чувствовать себя лучше, смог спокойно выходить из дома, даже проявлял желание просто выйти погулять, подышать свежим воздухом без всякой необходимости, хотя раньше ему нужна была веская причина покинуть квартиру. Парень даже пару раз светил участников игр — Ки Хуна и Мен Ги. Первому просто кивнул, второму радостно вмазал по роже и смылся. Танос дома спросил, не стало ли Нам Гю плохо или тревожно, тот ответил, что приятно, конечно, от таких встреч не бывает, но в конвульсиях он не бился — это радовало.  — Я решил, что мне пора возвращаться, — сказал как-то Танос за ужином. — Я уже давно ничем не занимаюсь, да и тебе помощь особо не нужна. Ты стал отлично справляться сам, this is the big progress, you know?  — Чего? — Нам Гю подавился пиццей, они питались одним фаст фудом. — Возвращаешься? Что это значит? Как… как же так? Я думал, мы уже больше, чем друзья!  — What the fuck, Нам Су? Что ты взъелся, как девчонка? Я соскучился по музлу, уже руки чешутся записать какой-нибудь рэпак, столько ведь всякого crazy derьma произошло! Вот, к примеру, зацени пару строчек.  Су Бон прокашлялся, приготовившись к исполнению, после чего зачитал небольшой отрывок из своей новой песни. Ну, если так можно сказать:  Я был разбит, я был угашен  Cocain, героин — не важно!  Мозги во сне, но hands in blood, Своими eyes я видел ад!  It’s a place in the dark,  I should call the police,  Но я все еще здесь,  Как те тысячи лиц!  Йоу!  В твоих глазах я видел смерть You deserved it, my friend !  — Ну, как те? — Танос скрестил руки на груди, выйдя из образа пафосного рэпера. — Нормально для начала?  — Ээ, ну, норм. Я не предвзят к музыке. В клубе ж работал, там играет все подряд.  — Ага, то есть, ну, средне…  — Нет же! Просто я не разбираюсь. Я даже дома музыку редко слушал, потому что целыми ночами висел в «Пентагоне».  — Понятно. Придется навивать тебе хороший вкус.  — Так значит, «пора возвращаться» — это про музыку? — уточнил Нам Гю, все еще переживая, что все не так понял.  — Да. А про что же еще?  — Я подумал, ты захотел съехать!  — Нет! — Танос поднял брови домиком и легко улыбнулся. — Чего ты? Я живу с тобой не только потому, что хочу тебе помочь, а потому что ты реально мой друг, блин! Ну, и у тебя хата больше.  — Хата больше? — Нам Гю как всегда не услышал добрых слов, сказанных в его адрес, а сделал акцент на немного нахальных. — Неужели?  — Типа, у меня было две квартиры. И ту, которая была прям громадной, я продал, когда карьера скосилась и я ушел в наркотрип. И когда деньги начал вкладывать. Короче, херней всякой заниматься. Вторая была нормальной, но такой, знаешь, базовой, на всякий случай. Если я совсем пересохну.  Танос не жалел раздавать свои вещи. Он бездумно ими раскидывался потому, что все равно планировал прыгать с моста. У него ничего не было по-настоящему дорогого сердцу, все эти шмотки и украшения не стоили того, чтобы жить. Роскошь — это приятный бонус к счастливой жизни, но если в жизни нет ничего, кроме роскоши, то ее ценность снижается до нуля.  Все запясться Су Бона были в шрамах, причем некоторые уже заживали, а некоторые останутся навсегда. Поэтому он предпочитал толстовки, кофты с длинными рукавами и украшения на запястья, лишь бы скрыть следы своей депрессии. Нам Гю это видел, но не лез не в свое дело до тех пор, пока не осмелился. Решил, что они уже достаточно близко, чтобы поговорить на эту щепетильную тему.  — Су Бон, слушай… — Нам Гю сделал телек потише, когда началась реклама. — Ты так заботился обо мне. Я очень тебе благодарен, но переживаю, что у меня не было возможности поддержать тебя тоже.  — Чего?  Единственным источником света в комнате был телевизор. Лица освещались то ярко, то тускло, свет рябил и бесконечно менял цвета. За окном шел дождь, и такая атмосфера создавала определенную интимность, но все еще не была романтичной или, что уж там говорить, пошлой.  — На играх ты сказал, что собирался прыгать с моста. И я… видел шрамы на запястьях. Вот хотел спросить, нормально ли все у тебя сейчас? Может… я бы тоже тебе чем-то помог, не знаю…  — А, ты об этом, — Танос задрал рукава и без стеснения показал руки парню, — да, было дело. Я тогда реально потерял смысл жизни. And you’re not right, dude! Вообще-то, ты оказал мне немалую помощь!  — Я ничего не делал, — Нам Гю нежно проводил большими пальцами по шрамам Су Бона, обхватив его руки в своих ладонях.  — Делал. И делаешь. Эй, да ты ведь постоянно жмешься ко мне! И во сне, и днем! Обнимаешь меня, спрашиваешь, все ли у меня норм, че мне снилось, че хочу поесть, куда пойти и все такое.  — Но это не забота.  — Ты че, мужик? Со мной никто так никогда себя не вел! Я был просто певцом, и все! У всех была причина со мной общаться! Вот ты почему со мной тусуешься?  — Ты кажешься мне хорошим другом, ты многое для меня сделал.  — Но ты горел желанием со мной общаться и до того, как я к тебе переехал. Ну, на играх. Ты был не просто фанатом. Никто из тех, кто меня знал, не спросил, не заболел ли я, хочу ли я сфоткаться, ну и так далее, а ты все это делал. Почему?  — Я… вообще… Да не знаю я. Извини, мне правда тяжело выделите причину.  — Вот! — Танос заулыбался. — Никто не общался со мной без причины, всем от меня было что-то нужно. «Ты мне друг, потому что я твой менеджер», «ты мне друг, потому что я тоже певец, а нам нужна коллаборация» — но это не настоящие друзья. Я так хотел, чтобы кто-то сказал, что дружит со мной без каких-то… явных причин, без получения выгоды. Или… знаешь, когда ты спрашиваешь, не обижаюсь ли я, мне так приятно становится… Мне печально, когда ты тревожишься, но эта фраза такая заботливая. Я реально чувствую, что тебя волнует, что я подумаю, это… это ваще… Короче, сейчас у меня правда все норм. Нам Гю даже не знал, что вот это его желание постоянно обниматься или находиться рядом может так положительно повлиять на человека. Он пододвинулся поближе и снова, в очередной раз обнял Таноса, а тот обвил руками парня в ответ.  — И если бы ты умер от передоза, мне было бы очень тяжело.  И все же жизнь стала боле менее налаживаться. Танос снова стал певцом, хоть популярность сильно упала из-за скандалов и споетен, Нам Гю периодически захаживал к нему на выступления и откисал в клубе. Они иногда пили и покуривали траву, но в умеренных количествах, чтобы Нам Гю не было плохо, все-таки он до сих пор был на антидепрессантах, вряд ли мешать их со всякой дрянью — хорошая идея, но маргинальный образ жизни просто так не выжечь. Редкая выпивка и легкие наркотики — уже хороший результат для этих двоих.  — Я все еще хочу те таблетки, — признался Нам Гю, выдыхая сигаретный дым. Обычный табак, без химии. — Но я думаю о них и вспоминаю про игры. И я не хочу туда возвращаться даже мысленно.  Ночь, запасной выход сзади клуба, парковка для работников, прохладный ветер и вибрация от громкой музыки внутри здания. Нам Гю был в очень рваном коричневом свитере поверх серой водолазки и черных кастомных джинсах, завещанный серебряными украшениями. Танос стоял в нейтральной кофте с капюшоном и широких штанах — так он одевался, чтобы никто его не узнал. Он хотел просто спокойно покурить со своим близким человеком, не прерывая беседу. Хоть ему и нравилось внимание толпы, с Нам Гю часто хотелось говорить наедине.  — Значит, ты не будешь их употреблять?  — Я вообще не хочу теперь употреблять. Если я еще раз упаду в конвульсии, как тогда, в туалете, я точно сдохну. Я очень хочу снова получить дозу, но я думаю о том, как заправляю шприц, подношу к вене, а потом мучение и смерть. Без кайфа.  — Я рад это слышать. Тебе все же вправили мозги, — Танос потушил сигарету о кирпичную стену и выкинул окурок в мусорку. — Ты уже как полноценный член нормального общества. Ну, типа.  — Да, я почти близок к тому, чтобы… не знаю, на работу устроиться или типа того. Чтобы дома не сидеть. Мне нравилось работать в клубе.  — Hell no! — махнул рукой Танос. — Какое «работать в клубе»? Работай на меня! Я поругался со своим менеджером, ты можешь быть им!  — Я? — Нам Гю поперхнулся серым дымом, будто разучился курить. — Ты серьезно? Это… это наверняка очень серьезная работа.  — И очень серьезный cash, man! Не отказывайся, мы с тобой отличная команда, правда ведь? Я больше никому так не доверяю, как тебе! Особенно после пряток, когда ты меня прикрывал, ставя свою жизнь под удар. Уверяю, быть моим менеджером попроще, чем игры на смерть. Ну, чуть-чуть.  — Бля, не напоминай… — серьезно сказал Нам Гю, он не терпел даже шутки про травмирующие события.  — Да… извини.  — Но мне приятно, что ты так считаешь. И все же… неужели нет никого, кто справился бы с этой работой лучше, чем я? У меня есть опыт только в работе администратора…  — Та одна чухня, — Танос взял сигарету парня и медленно затянулся. — Может, мне хочется видеть рядом с собой… you know, такого… красивого человека…  Су Бон с каждой фразой двигался на шаг ближе к Нам Гю. Сигарету он потушил о кирпичную стену и выбросил в ноги. Собеседник рефлекторно двигался назад, но в конце концов шагать было некуда.  Танос протолкнул свою ногу между колен Нам Гю и облокотился одной рукой о стену.  —  который… мне нравится, — закончил Танос, ища во взгляде Нам Гю какие-то подсказки.  Тот все хотел спросить, пил ли Су Бон, но, с другой стороны, этот вопрос испортил бы всю атмосферу. Парень подался вперед и поцеловал Таноса в губы, влажно и пошло, практически провоцируя. Рэпер ответил на поцелуй и навалился на Нам Гю, вдавив его в стену и лишив возможности как-то двигаться, но это парню было не к чему. Ноги подкосились, хотелось раствориться в этом моменте. Танос долго терпел и теперь не мог насытиться. Он не хотел строить отношения с человеком, который находился в очень шатком психологическом состоянии, не хотел дополнительно навешивать ему забот или проблем. Выждал, когда Нам Гю поправится, и только потом сделал этот шаг, уверенный и наглый.  — Ну так что? — отлип Су Бон, наконец-то давая парню хоть немного отдышаться.  — Аа? — Нам Гю пошатнулся у стены и оперся о нее спиной. — Чего? — Будешь моим менеджером?  — Боже… — он усмехнулся и заправил за уши растрепанные волосы, которые потеряли свой прилизанный и опрятный вид после жаркого поцелуя. — Да, конечно. Я уж думал, ты пошутил. Так а что, мы… заключим трудовой договор или что-то типа того? Бумаги, там, подписи… че еще…  — А, ну конечно, — хитренько улыбнулся Танос. — Да, сделаем все, как надо. Приедем домой, я тебе устрою трудовой договор, от души распишусь тебе на лице.  — Да иди ты, — Нам Гю пихнул Су Бона в плечо, от чего тот рассмеялся и шлепнул парня по заднице. В их отношениях других разговорчиков быть и не могло.