Прикосновение зимы

Эльза осталась одна. Тишина в комнате была оглушительной. Она медленно опустилась в кресло, чувствуя, как ледяная тяжесть наполняет ее изнутри. Снег за окном упорно продолжал заваливать королевство, словно пытаясь похоронить под собой не только улицы, но и саму истину. Ее пальцы сжали подлокотники кресла так, что дерево затрещало. Слабость? Нет. Больше никогда. Если Вигорд и его приспешники хотят играть в эту игру — она научит их правилам. Через час в кабинет были призваны двое: капитан королевской стражи Кай и начальник городской стражи, суровый и неразговорчивый Бьорн. Оба — люди, проверенные если не доверием, то многолетней службой. — Ваше Величество, — склонили они головы. Эльза стояла у карты Эренделла, ее профиль был резок и холоден. — Кай. Твои люди должны стать моими ушами. Я хочу знать каждого, кто входит и выходит из резиденции Лорда Вигорда. Его переписка, его союзники, даже поставщики вина в его погреба. Все. —Слушаюсь, — без тени удивления кивнул Кай. — Бьорн. В городе наверняка есть те, кто недоволен "непредсказуемостью" своей королевы, — ее голос был тонок, как лезвие. — Найдите их. Аккуратно. Пусть ваши люди в трактирах послушают, о чем шепчутся за кружкой эля. Кто сеет сомнения — тот пожинает бурю. Я хочу имена. Когда они удалились, Эльза позволила себе улыбнуться. Холодной, безжизненной улыбкой. Пусть думают, что она параноик. Лучше быть параноиком на троне, чем трупом в склепе. На следующее утро она нанесла ответный удар. На заседании нового "Чрезвычайного зимнего комитета" Эльза, улыбаясь так же слаженно, как и Вигорд накануне, объявила: — Лорд Вигорд, ваша преданность королевству не знает границ. И потому я доверяю вам самую ответственную задачу. Вы возглавите инспекцию продовольственных складов на севере. Лично. Уверена, с вашим опытом вы сможете обеспечить идеальный учет и справедливое распределение. Это была блестящая ловушка. Почетная ссылка. На несколько недель она удаляла самого опасного игрока с доски, заставляя его барахтаться в снегах и считать бочки с солониной, пока она укрепляла свою власть в столице. Лорд учтиво поклонился, он прекрасно держал удар и всем своим видом показывал, что для него приказ королевы – честь, ядовито улыбаясь лишь уголком губ из-под белоснежных усов. Когда совет закончился, Эльза чувствовала себя запачканной. Почти бегом покинув замок, она приказала оседлать свою лошадь — ей нужен был воздух, простор, холод, очищающий душу. Эльза направилась к своему ледяному дворцу, но по мере того, как королевский замок скрывался из виду, а лес смыкался вокруг, маршрут сам собой изменился. Ноги сами повернули на знакомую тропу, ведущую вглубь чащи. К хижине. К нему. Лес был погружен в предвечернюю тишину, нарушаемую лишь хрустом снега под копытами ее гнедой кобылы и редкими скрипами обледеневших ветвей. Воздух был густым и морозным, он обжигал легкие, но не приносил желанной ясности. Хижина лесника, затерянная в чаще, предстала перед ней — низкое, почерневшее от времени и непогоды строение, почти неотличимое от окружающих елей под тяжелыми шапками снега. Тонкая струйка дыма, поднимавшаяся из трубы, говорила, что там есть жизнь. Эльза вошла без стука. Внутри пахло дымом, смолой и влажной шерстью. Ханс сидел на грубо сколоченной табуретке у камина, чистя охотничий нож. Его рыжие волосы были всклокочены, на простой шерстяной тунике виднелись следы починок. Увидев её, он резко встал, и в его глазах вспыхнуло то самое дикое, жадное пламя, которое она узнавала с лесопилки. Он сделал шаг навстречу, рука непроизвольно потянулась к ней, к её лицу, к воротнику её собольего манто, с которого осыпались снежинки. — Эльза... Ты пришла. Она тут же отступила в тень у двери, подняв руку в сдерживающем жесте. Её поза, её взгляд — всё кричало о непреодолимой дистанции. — Нет. Я не за этим. Пламя в его глазах погасло, сменившись настороженным, почти холодным интересом. Он медленно опустил руку, сжав кулак. — Тогда зачем? — его голос прозвучал тихо, но в нём слышалось напряжение. — Зачем ты здесь, Эльза? Почему ко мне? — Он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным, испытующим. — Ты помнишь, кто я? Что я пытался сделать? С тобой. С Анной. С твоим королевством. И теперь ты приходишь в мое убогое убежище и... делишься со мной своими королевскими тревогами? Почему? Этот вопрос, наконец, обрушился на неё со всей силой. Да, почему? Почему именно к нему, чьи руки были испачканы предательством, чьи губы лгали ей о любви, чтобы заточить в темницу? Она сама не знала ответа. Возможно, потому что он один знал вкус власти и грязи, которую приходится за нее платить. Возможно, потому что в его глазах она видела не только страсть, но и ту же самую, съедающую изнутри вину, что глодала теперь её. — Не знаю, — выдохнула она, и это была чистая правда. — Просто... не знаю. И тут её прорвало. Слова хлынули наружу — о Вигорде, о его интригах, о «Чрезвычайном комитете», о её собственном маневре, который казался ей теперь не стратегией, а грязной уловкой. Она говорила о Анне, о их ссоре, о стенах, которые снова выросли между ними, и на этот раз по её вине. Она не просила совета. Она просто изливала накопившуюся горечь и яд, а он был единственным сосудом, достаточно прочным, чтобы это выдержать. — ...и я отправила его. Без доказательств. Просто потому, что почуяла угрозу. Разве так должна поступать королева? — закончила она, задыхаясь, и только сейчас осознала, что стоит посреди его хижины, сжав кулаки, и по её щекам текут слезы. Ханс слушал её, не перебивая, его лицо было суровым и непроницаемым. Когда она замолчала, он медленно покачал головой. — Так поступает правитель, который учится выживать, — сказал он тихо. — Доказательства нужны судье. У правителя есть инстинкт. И ты была права. Вигорд — яд, который действует медленно. Ты купила себе время. — Но этого недостаточно! — воскликнула она, снова чувствуя ту же беспомощность. — Пока он считает бочки, его сеть не распалась. Она ждёт. — Значит, нужно найти слабое звено в этой сети, — его голос приобрёл привычные ей стратегические нотки. — Не Вигорда. Он слишком стар и осторожен. Кого-то из его окружения. Молодого, голодного, с амбициями, превышающими его осторожность. Того, у кого есть тайна. Эльза задумалась, её ум, отвлечённый от эмоций, начал работать. —Лорд Фальк, — прошептала она. — Он женился на дочери Вигорда полгода назад. Его карьера пошла вверх именно с этого момента. Ханс медленно кивнул. —Фальк... Да, я его помню. Хорошо одетый щеголь с пустыми глазами. Иди по этому следу. Но будь осторожна. Тот, кто боится потерять всё, способен на отчаянные поступки. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было ни страсти, ни осуждения. Было лишь понимание игры, в которую они оба были втянуты. И в этот момент Эльза поняла, зачем пришла. Не для утешения. Не для страсти. Ей нужен был взгляд другого игрока. Того, кто не судил бы её за первые, неуверенные, грязные ходы. Того, кто понимал цену власти. Она кивнула, коротко и резко, и развернулась к выходу, чувствуя, как холодная целеустремлённость снова наполняет её. Она не оглянулась.

***

На следующее утро Эльза приступила к своей игре. Пригласив капитана Кая, она отдала новое распоряжение. — Я передумала. Оставьте Вигорда в покое. Вместо этого я хочу знать всё о Лорде Фальке, — она назвала имя одного из самых ярых сторонников Вигорда в совете, человека с безупречными манерами и железной хваткой. — Всё. Его дела, его семью. Особенно — его семью. Кай, человек долга, кивнул, не задавая лишних вопросов. Но в его глазах мелькнуло нечто, чего Эльза раньше не замечала — не одобрение и не осуждение, а холодную оценку. Он видел, как его королева учится править не только сердцем, но и кинжалом в тени. А в садах замка Анна, пытаясь прогнать тягостное чувство после ссоры, гуляла с Олафом. К ней «случайно» присоединился один из молодых придворных, лорд Эдмунд, известный своим красноречием и лёгкостью в общении. — Принцесса, вы кажитесь немного расстроенной, — начал он с подобострастной улыбкой. — Невероятно, как некоторые решения могут быть так несправедливы к тем, кто действительно заботится о королевстве. Жаль, что ваше голосование за комитет… ну, вы поняли. Ваша идея с зимними кухнями для бедных была просто гениальна. Жаль, ей не дали хода. Анна нахмурилась, чувствуя, как старые обиды снова копошатся в душе. —Эльза просто… очень занята, — пробормотала она, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Игра началась. И до первого кровавого снега оставалось совсем немного.