Непоколебимая решимость

      — Хочу секса, — резко заявил Мактавиш, оперевшись руками на стол.       Саймон, оставшийся один в комнате после брифинга, кинул на него взгляд и поднял брови от такой новости.       Раньше Соуп не делился с ним настолько интимными подробностями своей жизни. Гоуст был уверен, что Мактавишу с его непоколебимой решимостью, ничего не стоило пойти и подцепить кого-то. Если уж что-то и взбрело в его голову, то он этого непременно добьется.       Хотелось сказать ему, чтобы Джон не его дрочил такими проблемами, а себе — и желательно где-то в безлюдном месте.       — Тебе вызвать шлюху? — спокойно спросил Гоуст, сразу представив ситуацию, как на военную базу приезжает проститутка.       Райли сцепил руки на груди и придал своему лицу безразличный вид, но это лишь внешне. Внутри он просто охуел. Особенно после того, как Джон покрутил головой и добавил:       — С тобой.       Всё, что нужно было сделать Гоусту — это встать и сорвать с Джона его штаны, которые так сексуально обтягивали задницу, что иной раз Саймону приходилось приложить много усилий, чтобы не шлепнуть по ней, идя мимо. Соуп еще, как назло, иногда надевал спортивные серые штаны, в которых были видны все его достоинства.       Райли крепко сжимал челюсть, когда подстраховывал его в тренажерном зале, пока тот поднимал штангу, лежа на лавке. Штаны облегали пах Джона, отчего было трудно сконцентрироваться на чем-то кроме этой соблазнительной выпуклости. Настолько соблазнительной, что Гоуст лишь из-за крепко сжатой челюсти не капал слюной; а поддержка штанги не позволяла ему встать возле Мактавиша на колени, стянуть эти блядские штаны и начать безудержно ему отсасывать.       Одни только мысли доводили его до такого исступления, что ночи стали тяжелее из-за эротических снов. В каждом сне он и Джон были вместе: на столе, на полу, на кровати — в самых разных позах. Мактавиш стонал, просил глубже, грубее, быстрее…       Днем было не легче. Перед глазами постоянно всплывали картинки удивительно хорошо запомнившихся снов. Вот Мактавиш стоял и пил из бутылки, и в ту же секунду Райли очутился во сне, где Джон лил на себя воду, растирал по своей крепкой груди, а Саймон склонялся и слизывал капельки с таким наслаждением, будто не пил долгие годы.       Хуже всего было, когда Соуп держал что-то продолговатое в руках или ел банан. Он не кусал его, как другие мужики, не отламывал. Медленно, точно растягивая удовольствие, вбирал в рот, иногда при этом глядя на Саймона, будто специально. Зрительный контакт в такие моменты разорвать было крайне сложно. Хотелось выбить из его руки этот банан и, поставив Джона на колени, засунуть свой член ему в рот.       А теперь Соуп сам предлагал. Даже не предлагал, а почти что настаивал. И правильно было бы просто взять, повалить на стол и выебать, как уже делал когда-то во снах. Но пришла мысль, что это какая-то очередная блядская шутка Мактавиша.       — Мне не до твоих тупых приколов, Соуп. Иди займись чем-то полезным, — произнес Гоуст, пятьсот раз за секунду пожалев, что это сказал.       Вот он — Джон Мактавиш — влажная мечта Саймона Райли, сам предлагал ему потрахаться, а Гоуст отказывал. Конечно, ему до безумия хотелось ощутить то, каким горячим был Соуп внутри, почувствовать, как тот сжимался вокруг члена Саймона и стонал.       — Если боишься за свою задницу, то не переживай — я хочу быть снизу, — продолжал Джон.       — Так, всё, — Саймон поднялся и направился в сторону выхода.       Это точно была какая-то идиотская шутка. Какой-то слишком идеальный расклад получался. Да каким хуем Джону вообще уперся Саймон? Когда вокруг него были десятки других людей, которым Райли хотел бы оторвать руки и выколоть глаза. Это просто была очередная игра «доебись до лейтенанта». Мактавиш всегда в ней выигрывал.       — Стой, — Джон схватил его за руку, — если хочешь сказать, что я не в твоем вкусе… Да что за бред? Я помню тот вечер в баре!       Саймон прикрыл глаза от стыда, накатившего на него волной. Он тогда чуть больше выпил, чуть сильнее расслабился, и язык развязался сам собой. Мактавиш сидел напротив и безостановочно болтал. Он спросил:       — А ты бы смог переспать с парнем?       Гоуст, поразмыслив несколько секунд, ответил:       — Думаю, да, если бы он мне понравился.       Тогда ему казалось, что это очередной разговор в духе: «а смог бы за миллион долларов отсосать у собаки?» Мактавиш часто приносил абсурдные идеи, и, к удивлению Райли, многие сослуживцы поддерживали его, спорили и доказывали свою точку зрения. «А собака дворовая или домашняя?»       — Ого, — удивился Джон, — а какие у тебя вкусы на парней? — он пьяно улыбнулся и заинтересованно подставил руку под подбородок.       — Не знаю, — Саймон сделал глоток из стакана, — никогда не задумывался.       — А со мной бы переспал? — не унимался Мактавиш, но эта беседа только забавляла Райли.       Ему нравилось, когда Джон говорил именно с ним, даже если это была подобная чушь. Саймон сразу ощущал себя важнее, чем он был на самом деле.       — За миллион? — усмехнулся лейтенант, видя, как улыбка с лица Соупа спала, но тот все же недовольно кивнул.       Видимо, рассчитывал, что Саймон скажет ему, что тот особенный и что каждый хотел бы с ним переспать. Гоуст так не сказал, чтобы не зазнавался, но подумал.       Он бы сам ему заплатил миллион, лишь бы Мактавиш захотел его. Но это даже в мыслях звучало странно. Джон бы не посмотрел на него в этом плане, даже если бы на планете произошёл армагеддон — чего уж говорить об обычных днях?       У Мактавиша были и другие варианты, даже на базе. Саймон замечал взгляды на него, видел, как Соуп в очередной раз флиртовал с кем-то, прикрывая это шутками. Желание оторвать руки только усиливалось, когда кто-то касался его. Может быть, только Гоуст видел в этом какой-то подтекст, но иногда ему казалось, что Джон всех уже переебал. Или они его.       — Да я бы и без миллиона, — ответил тогда Саймон на вопрос, заметив, что Мактавиш удивился.       — О, так я в твоем вкусе? — улыбнулся он так широко, что в темном баре посветлело.       Глаза его блестели, Соуп хлопал ресницами так, будто заигрывал. Будь он какой-нибудь девицей, Саймон бы точно решил, что его пытались обольстить.       — Только когда молчишь, — произнес Гоуст.       Разговора дальше не вышло из-за вернувшихся с улицы товарищей, но было ясно, что Соуп хотел продолжить глупую беседу. Может быть, намеревался спросить, в каких позах ему нравится… И хорошо, что не спросил. Наверное, Саймон не смог бы сдержаться и не сказать, что Мактавиша хотелось бы попробовать во всех.       Гоуст уже забыл о том разговоре, но вот теперь Соуп напомнил, что все-таки был во вкусе Саймона. И как избежать его внезапного порыва потрахаться, он не знал. Не хотелось стать шуткой среди коллег. Он сомневался, что Мактавиш мог бы выставить его посмешищем перед всеми, но даже перед ним не хотелось показаться девчонкой, которая течет, лишь глядя на его фотографии.       Эту тайну хотелось сохранить. Да, он тек. Тек, и что с того? Как можно вообще оставаться спокойным, когда изо дня в день рядом был этот секс на ножках? Иногда Мактавиш пробуждал в Саймоне такие скрытые даже для него самого чувства — на грани животных инстинктов, которые, к счастью, пока мог засунуть поглубже. Хотя хотелось засунуть поглубже Мактавишу.       — Ты не избежишь этого разговора! — вернул Соуп его в реальность.       — Мактавиш, отъебись, ну что тебе нужно?       — Ты! — тыкнул он Саймона в грудь, — точнее… — его палец скользнул ниже, и Гоуст успел его схватить за руку до того, как тот добрался до его члена, уже отреагировавшего на выходки Джона.       Идиотизм… Мактавиш ебнулся или он сам? Саймон не понимал. Быстро вышел из комнаты под очередной выкрик Соупа и тут же наткнулся на одного из сослуживцев. Джон вышел и последовал за ним, но Гоуст уже начал говорить с коллегой, лишь бы не слушать Мактавиша. Они шли вместе, пока Джон в какой-то момент не отстал.       Хотелось добраться поскорее до своей комнаты, снять эти стягивающие штаны и подрочить наконец, думая о сержанте. Вспоминать его наглую улыбку в тренажерном зале и то, как он разминался, наклоняясь к полу. В своих фантазиях Саймон зашел куда дальше, чем просто отвернуться в этот момент. В своей голове он мог подойти, крепко схватить его за бедра и притянуть к своему члену, чтобы тот почувствовал его твердость задницей.       Гоуст вбежал к себе в комнату чуть ли не на дрожащих ногах и, уже закрывая двери, начал стягивать с себя ремень. Голова кружилась от того, что вся кровь, кажется, собралась в одном месте, которое срочно требовало внимания. Замок не поддавался, зажевав кусочек ткани. Нервно дергая его, Саймон почти порвал свои штаны, но все же стянул их и схватился за стоящий колом член. Он прижался к стене и удовлетворенно простонал.       Ебаный пиздец, что же Мактавиш с ним творил? И даже не знал, как сильно Гоуст его хотел: не просто физически обладать им, а всецело. Хотелось, чтобы Джон понимал, каково это — безостановочно думать о другом человеке. До смешного хотелось раствориться друг в друге, чтобы, как в книгах про любовь, видеть свое отражение в глазах напротив.       Саймон не был романтиком, но его часто посещали такие мысли: две чашки кофе по утрам, разговоры перед сном, жаркие объятия и поцелуи.       «Сколько тебе лет, придурок?» — спрашивал себя Гоуст. — «Какая нахуй любовь? Уймись.»       Но присутствие Мактавиша рядом давало ему какую-то надежду, пусть он и не собирался об этом ничего говорить. Просто втайне дрочил на него в своей комнате.       Саймон покрепче схватил свой член и начал активнее двигать рукой, чтобы поскорее закончить. Разрядка уже была близка. Он зажмуривал глаза, думая о том, как входит в Джона, держа его за ягодицы, на которых почти наверняка останутся следы его пальцев. Гоуст почти чувствовал его мягкость, почти слышал его стоны, почти…       Звонок на телефон заставил резко открыть глаза.       Сначала Райли хотел проигнорировать, надеясь, что собеседник отъебется от него, но тот настаивал.       — Блядь! — воскликнул Саймон и подошел к штанам, что лежали на полу. — Да! — ответил он резко, даже не глядя, кто звонил.       Несколько секунд была тишина. Видимо, звонивший не ожидал, что на него накричат.       — Эм… элти, — послышался голос Джона. — Ты один сейчас?       Опять началось… Ну, еб твою мать, Соуп! Саймон чувствовал, как его потряхивало. Если бы Джон снова запел о сексе, Гоуст бы не выдержал и позвал его. И выебал так, чтобы тот неделю ходить нормально не мог!       — Я тебе сейчас видео покажу, только смотри его один, — и, не дождавшись ответа, сбросил звонок.       Пришло сообщение. Саймон почувствовал волнение, увидев имя Мактавиша. Что же там могло быть?       Открыв видео, Гоуст смотрел, как дрожала камера перед тем, как на экране появился Джон. Он пытался установить телефон на столе.       — Вот, — сказал Мактавиш, отпустил телефон и отошел, стягивая с себя футболку. — Чтобы ты понял, что я не шучу.       Следом за футболкой Соуп снял с себя штаны и бросил в сторону. Он лишь секунду помешкал перед тем, как снять трусы. Саймон тяжело выдохнул, увидев Мактавиша полностью голым. Как можно было иметь настолько идеальное тело?       — Я давно хотел, — продолжал Джон, сев на кровать, — но серьезно задумался лишь после нашего разговора. И с тех пор я с ума схожу, глядя на тебя, думая о том, что мы могли бы сделать…       Мактавиш порывисто вздохнул, когда схватился за свой член. Рука начала двигаться вверх-вниз. Джон закусил губу и откинул голову назад.       — Ты не представляешь… — произнес он с придыханием, — чего мне стоит сдерживаться.       Саймон смотрел, как Джон дрочил и говорил с ним. В груди разгорелся пожар. Нужно было бросить все и пойти прямо к нему в комнату, чтобы тот не растрачивал свою энергию попросту, а поделился ею с Гоустом. Но не мог оторваться от этого зрелища.       Мактавиш дернул ногой и, видимо, задел стол. Телефон упал экраном вниз.       — Блядь, — сказал он и поднял его. — Я приду к тебе через двадцать минут.       Видео оборвалось. Саймон стоял посреди комнаты и глядел на свое отражение в телефоне.       Еще никогда в жизни так быстро Райли не принимал душ. Кажется, у него ушло всего пару минут, чтобы полностью помыться и дойти до комнаты. Он решил принять максимально спокойный вид, но то и дело дергал ногой и прохаживался туда-сюда.       Джон, как и обещал, пришел через двадцать минут. Он закрыл за собой дверь и остановился возле нее, глядя на Гоуста. А потом быстро подошел, оставляя между ними ничтожное пространство.       — У тебя есть один шанс, — произнес он тихо. — Один, чтобы прогнать меня. Если ты сейчас меня не оттолкнешь, то дальше остановиться я не смогу.       Саймон заметил его бегающий взгляд и широкие зрачки. Наверняка такие же были и у него самого. Гоуст ничего не ответил, и Соуп принял это за согласие. Понять это было легко, потому что тот резко встал на колени и принялся расстегивать ширинку Саймона.       Райли прикусил губу от предвкушения. Джон торопился, но чертов замок не поддавался.       — Да блядь, — нервно дернув за него, он все же порвал его, но даже не обратил на это никакого внимания.       Стянув штаны, Соуп подрагивающими пальцами коснулся резинки трусов. Он поднял взгляд.       — Не верю, что это происходит, — и дернул вниз, освобождая член Гоуста.       Саймон и сам думал, что попал в очередной сон. Ну не мог Мактавиш — его влажная мечта — стоять перед ним на коленях и с нетерпением снимать штаны. И тем более…       Джон взял его член за основание и потянулся. Вдоль провел языком и с улыбкой отстранился, глядя на орган, будто и правда не верил. Но тут же вновь облизал. Он ласкал языком, вбирал головку в рот и второй рукой поглаживал мошонку.       Саймону казалось, что он умер и почему-то попал в рай. Такого не могло происходить в его жизни. Это было слишком хорошо.       Мактавиш медленно погрузил в себя весь член так глубоко, что головка коснулась его горла. Саймон простонал и оперся на стол. Соуп довольно посмотрел на него. Он начал делать более активные действия и каждый раз брал так глубоко, как только мог.       Как же красиво он смотрелся снизу, отсасывая Гоусту. Как же, блядь, возбуждающе смотрелись его влажные губы и слюни, стекающие по подбородку. Саймон схватился за его отросшие волосы на затылке, сжимая их в кулаке.       — Мактавиш, — прохрипел он со сбитым дыханием, — ты не представляешь, как твоему рту идет мой член. — Саймон произнес это быстрее, чем подумал.       Джон что-то промычал, отчего его горло провибрировало, добавляя Гоусту дополнительную стимуляцию. Он сжал крепче волосы и начал насаживать Соупа на свой член. Тот не сопротивлялся. Наоборот, схватился за бедра поудобнее и смотрел снизу горящим взглядом.       Пиздец, как хотелось кончить, залить ему глотку своей спермой и заставить его проглотить все до последней капли. Но Джон снял руку со своего затылка и, отстранившись, встал, вытирая ладонью лицо.       Внизу стало холодно.       — Я пришел не только за этим, — Мактавиш достал из кармана небольшую баночку вазелина и кинул Гоусту. — Возьми меня уже наконец, или мне придется просить кого-то другого.       — Я убью вас обоих, — рыкнул Саймон и, схватив Джона за футболку, начал ее снимать.       — С чего ты взял, что нас будет двое? — нагло усмехнулся Соуп.       Все терпение и самообладание полетело к хуям. Мактавиш сам хотел, чтобы Гоуст его трахнул, разве он мог отказать? Ни за что. Одежда валялась на полу, они оба стояли голые, Саймон сохранил лишь маску.       — Сними ее, — попросил Джон, лаская руками плечи Гоуста и оставляя поцелуи на ткани балаклавы.       — Нет, — отказал Саймон.       Он мог спокойно оголяться перед кем угодно. Шрамы на теле не вызывали в нем такой ненависти к себе, как шрамы на лице. Гоуст даже в зеркало перестал смотреть, чтобы не чувствовать тошноты от своего вида.       — Твою мать, я хочу целовать тебя! — возмутился Джон.       Мактавиш даже не представлял, какое уебище он мог увидеть под маской. И показывать ему не хотелось.       — Ты же просто хотел трахаться, — усмехнулся Саймон. — Так что заткнись и давай продолжим.       Держа вазелин в одной руке, Райли обхватил Джона другой и потащил к кровати. Хотелось, конечно, взять его на столе, чтобы впоследствии, сидя за ним, вспоминать их волнительное времяпрепровождение, но подумал, что это будет неудобно.       Мактавиш завалился на кровать и улегся. С его лица не сходила улыбка: торжество смешанное с нетерпением. Саймон встал на колени между его разведенных ног. Инстинктивно хотелось наклониться и поцеловать, но он себя остановил.       Зацепив немного вазелина, Гоуст размазал его пальцами и застыл, глядя на Мактавиша.       — Ну? — вопросил Джон, недовольно поёрзав на кровати.       Голый, соблазнительный, готовый на все перед ним. И гладкий, будто побрился специально для него. Розовато-золотистый цвет кожи так и манил попробовать ее, чтобы ощутить ее сладкий вкус. Член Джона покачался от его движений, размазывая каплю смазки по животу. Гоуст сглотнул слюну.       — Хочу кое-что попробовать, — сказал он, понизив тон, — закрой глаза. — Джон попытался воспротивиться, но Саймон надавил, и Мактавиш сдался.       Приподняв край балаклавы до носа, Гоуст опустился между его разведенных ног — в нескольких сантиметрах от его манящего члена. Всё нутро трепетало, предвкушая такой долгожданный момент.       Осторожно, просто пробуя, Саймон высунул язык и провел им от основания возбужденного органа до его конца. Джон чуть дернулся вперед и выдохнул. Его вкус… Райли не мог описать. Но он был легким, почти прозрачным, как у воды — ничего резкого, только ощущение живого тепла. Осмелев, Гоуст пошел дальше.       Взявшись за основание, он погрузил головку в рот и обвел ее языком по кругу. Мышцы Джона напряглись. Тот порывисто дышал и на каждое движение подавался вперед, требуя большего. Он то сжимал, то расслаблял бедра, и цеплялся за плечи Райли.       Ощущение плотного жара во рту заставляло сердце Гоуста биться быстрее. Он старался глубже принять и тут же отпускал, скользя губами по коже. Мактавиш хватался за его голову и тихо матерился. Глаз он так и не открыл. Да и не мог, наверное. Соуп откинул голову назад и часто дышал, хватая воздух, будто его пытаются забрать.       Гоуст растер вазелин еще раз и осторожно приставил пальцы к тесному кольцу мышц. Мактавиш дернулся, но тут же замер, ожидая того, что с ним случится. Помедлив, Саймон просунул один палец и, не встретив почти никакого сопротивления, сделал несколько поступательных движений, прежде чем добавить второй. С ним уже было чуть теснее, но все равно не так тесно, как хотелось бы Гоусту. Проскользнула ревностная мысль, но она тут же пропала, перебитая стоном Джона.       — Элти-и… — протянул он с наслаждением, — мне мало.       Саймон прекрасно его понимал. Его собственный член, прижатый к одеялу, тоже требовал большего. Он натянул балаклаву обратно, поднялся и склонился перед Джоном. Глаза его блестели, улыбка играла на губах, он смотрел словно… Да не могло этого быть. Просто покалеченное воображение Саймона подкинуло ему идею, что Соуп глядел на него влюбленно. Может, так смотрели люди, которые очень сильно хотели секса. Гоуст не знал. Он уже забыл, как это делать.       Но мышечная память все же осталась. Направив член в желанное место, Саймон толкнулся вперед и встретил приятное сопротивление. Медленно, чтобы не навредить, он продвигался, глядя на Мактавиша, сжимающего губы то ли от боли, то ли от наслаждения.       — Давай же, ну, — произнес тот и, потянувшись, схватил Гоуста за ягодицы и резко прижал к себе.       Соуп тут же застонал, раскрывая рот и распахивая глаза. Саймон подождал, но лишь мгновение, и начал толкаться. Он чувствовал приятное тепло и мягкость внутри Джона, и от этого по телу то и дело пробегали мурашки. Ему нравилось видеть, как дергаются брови на лице Соупа, как тот сжимал губы и хватал его за спину. Никогда в жизни он не видел ничего более возбуждающего.       Подхватив Мактавиша под колено, Гоуст чуть сменил угол проникновения. Эмоции Джона переменились на более яркие.       — Ебать, — вздохнул он.       И Райли продолжил долбить в это место видя, как трясло Соупа. Его руки то падали на подушку и сжимали одеяло, то пытался ухватиться за Гоуста, то кусал пальцы. Он будто не знал, куда себя деть от ощущений.       Саймона эти ритмичные движения доводили до такого же состояния, но он держался лишь на одном: доставить Джону как можно больше удовольствия. Хотя сам постепенно сходил с ума. Что-то животное пробуждалось в нем от вида такого Соупа.       Его хотелось покусать, сжать, придавить, придушить. И Саймон отстранился, тяжело дыша. Джон недоуменно и недовольно посмотрел, будто хотел узнать, какого хуя он останавливается в такой момент?       Гоуст покачал головой и перевернул Соупа на живот. Во всех позах… вспоминал он свои пьяные мысли в баре. Хотелось трахнуть Джона во всех позах.       С этой стороны Мактавиш был не менее прекрасен. Погладив его по спине, Саймон ухмыльнулся, когда тот чуть оттопырил свою задницу.       — Ты — как течная сука, — прокомментировал Гоуст его действие.       — Блядь, а ты кобель и делай уже свое дело! — проговорил Соуп, поворачивая голову.       Саймон прислонил головку члена к входу и чуть-чуть поиграл с Джоном. Он не вставлял, а потирал меж его ягодиц, отчего Мактавиш сильнее поднимал свой зад. Влажный, аппетитный. Проведя по нему ладонью, Саймон схватился за обе ягодицы и толкнулся вперед, тут же входя во всю длину. Джон охнул.       Сжимая кожу, как в своем сне, Гоуст был уверен, что оставит на ней отметины. Но так и хотелось. Его будоражила мысль, что на Джоне останутся следы его пальцев, будто Гоуст его присвоил, пометил.       Мактавиш стоял перед ним на четвереньках, уткнувшись в подушку, сжимая ее пальцами, и шумно дышал. Все еще казалось, что это происходит не в реальности, а если так, значит, можно было совсем себя не сдерживать. Саймон провел рукой по позвоночнику вверх, собирая пальцами капельки пота, и схватился за шею Джона. Чуть стиснув ее так, чтобы не перекрывать кислород, потянул на себя.       Мактавиш откинулся назад и прижался спиной к груди Гоуста. Влажные, скользкие тела, их трение, запахи вместе били Саймона по голове так, что он видел мелкие звезды в глазах. Райли зацепил сосок Мактавиша и, покрутив его, услышал вздох. Соуп дышал открытым ртом и подмахивал движениям Гоуста, будто они были единым целым.       Никаких границ, никаких запретов и остального мира. Все было лишь здесь — между ними.       Джон, поддерживаемый Гоустом за бедро, опрокинул голову ему на плечо и повернулся.       — Хочу тебя поцеловать, — сказал он, тяжело дыша.       Саймон отрицательно покачал головой, услышав недовольное: «Блядь». Мактавиш слегка наклонился вбок, поднял руку и повернул лицо Гоуста к себе. Райли посмотрел в его дикие глаза, в которых было столько эмоций, что непонятно, как Соуп все это держал в себе. Он неожиданно резко подался вперед и поцеловал Гоуста в губы через балаклаву. Его стон, его горячий поцелуй, который ощущался даже через ткань чуть ли не заставили Гоуста тут же кончить.       Он вышел из Джона и, зажмурив глаза, досчитал до пяти. Когда волна чуть отпустила, Райли толкнулся вперед и потерся между ягодиц Соупа, погладив его по животу. Стоять на коленях было неудобно.       — Ложись, — сказал Саймон, и, укладываясь рядом, повернул Мактавиша набок, спиной к себе.       Джон был покладистым как никогда. Гоуст и не думал, что сержант мог вот так выполнять приказы и не говорить ни слова против. Он просто сделал, как ему сказали. Саймон потерся носом о его затылок и улыбнулся. Это был самый прекрасный сон за всю его жизнь.       Положив руку под голову Соупа, Гоуст чуть обхватил его, поместив ладонь на груди. И вновь вошел в него. На этот раз более плавно, мягко, немного лениво. Второй рукой Райли коснулся напряженных мышц его живота и толкался вперед, постепенно наращивая темп.       Тихие стоны Джона были лучшим звуком для его ушей. Он делал это пошло, возбуждающе, но искренне.       — Ты был бы отличной порно звездой, — сказал ему Гоуст на ухо, и Мактавиш усмехнулся. — Если бы ты снялся в таком фильме, я бы забыл про еду и работу. Закрылся бы в комнате и дрочил на тебя каждый ебаный день.       — Неужели мне нужно было заставить тебя вставить мне, чтобы ты начал разговаривать? — подметил Соуп.       Саймон улыбнулся. Он обхватил Джона поперек груди и начал более ритмично двигаться. Райли чувствовал, что не сможет долго. Да и не хочет. На члене буквально ощущалось накопленное давление, оно тянуло и требовало расслабления.       Мактавиш схватился за свой член, добавив стимуляцию, и чуть откинул голову. Шея его была раскрыта. Гоуст посмотрел на нее несколько секунд, а после поднял балаклаву и принялся целовать нежную кожу. Её солоноватый вкус опьянял, и Райли пылко касался доверчиво открытой шеи губами и языком.       — Так… — сбивчиво говорил Джон, — нечестно… Ты можешь… а я нет.       Слова его не волновали. Но когда тот попытался дернуться, чтобы повернуться, Гоуст схватил его за челюсть не позволяя. Джон досадно простонал так, будто ему очень хотелось. Райли сместил свои пальцы и коснулся его губ. Не долго думая, Соуп обхватил их и тут же начал посасывать. Это действие горячо отозвалось в паху Саймона, и он чуть сильнее дернулся навстречу Мактавишу, немного меняя положение.       — Че-ерт, — невнятно протянул Джон, — да, вот так… Саймон…       Язык его наворачивал круги вокруг пальцев Гоуста. Он втягивал их ртом и облизывал. Только Саймону казалось, что делал Соуп это вовсе не с пальцами, потому как напряжение в паху стало сильнее, а член будто уплотнился.       — Я щас кончу, — сказал он судорожно Джону, продолжая неистово целовать его шею и покусывать ее.       Обхватывая обеими руками его грудь, Саймон активнее вбивался в него, слыша его вздохи.       — Кончи со мной, — ответил ему в тон Соуп и быстрее задвигал рукой на члене, — кончи в меня…       Видимо, его собственные слова для него стали точкой невозврата. Со стоном он начал кончать, подрагивая. Сокращающиеся мышцы вокруг члена Райли заставили его дернуться, сжаться. Его собственное тело будто предало его. Он потерял контроль. Волна удовольствия прокатилась по паху, сжимая и пульсируя в члене, а потом ритмичные толчки разошлись по всему тазу, проникая в ноги, живот, спину. Мышцы дергались непроизвольно, тело изгибалось, как будто само подчинялось волне разрядки.       Гоуст громко стонал, кончая в Джона. Он чувствовал, как напряжение, которое копилось минуту за минутой, окончательно выплеснулось, оставляя после себя дрожь и мягкую слабость во всём теле. Его руки и ноги казались ватными, разум — слегка затуманенным от эйфории. Он уткнулся лицом в шею Соупа, и волна удовлетворения накрыла его снова, но уже спокойная, тёплая, оседая в каждом нерве, в каждом вздохе, оставляя лишь лёгкое послевкусие блаженства.