Предел моих фантазий

Когда Цю заходит в кабинет, Чэн курит по счёту третью сигарету. Хуа Би, честно, уже заебался от этой семейки, и причин дохуя и больше. Начиная с фразы «стар для этого дерьма», заканчивая тем, что бегает как нянька то за младшим Хэ, то пытается привести в здравый смысл уже совсем не ребёнка — старшего Хэ. В конце концов, он им не мама и не папа. Но какого-то хера всё равно продолжает этим заниматься. Чэн сидит в кресле слишком серьёзный. Конверт, который ему так небрежно кинул на стол Хуа Би, открывать не особо хочется. Да, наверное, стоило бы как-то гаркнуть на Би за такое поведение, но настроение совсем не то. Совсем. Мужчина докуривает сигарету под пристальным взглядом Би. Тушит окурок в пепельнице и наконец-то тянется к конверту. Первым же делом захотелось разорвать каждую фотку на мелкие кусочки, но он отлично сдерживается и смотрит следующую. А потом ещё одну, и ещё… На каждой из этих фоток Тянь так крепко обнимает рыжего мальчика. И по второму видно, что ему это не нравится, но Тянь забивает, лезет и целует. Целует так открыто и грязно, и это выглядит так, будто они трахаются, но это всего лишь поцелуй. Все последующие фотографии — это прогулки, клубы, кафе, удачные кадры с окон многоэтажного дома, в которой живёт Тянь, которую оплачивает Чэн. На всех долбанных фотках они целуются. Блять. Чэн кривится, откидывает подальше фотографии и шумно выдыхает. — Не надоело каждый раз страдать одной и той же хернёй? — интересуется Би, скрещивая руки на груди. — В кого он такой... — тихо бубнит себе под нос, не в тему задаётся вопросом Чэн, на секунду позабыв, что в кабинете не один. Би хмыкает, ответил бы, да знает, что в морду получит, поэтому продолжает смотреть на Чэна. Чэну не нравится Рыжик. Чэну не нравится, что он чуть ли не под кожу залез младшему. Чэну не нравится эта дурацкая любовь Тяня. --- — Прикинь, и двух слов связать не смог! Цзянь И так не вовремя решил заявиться, ещё и в тот момент, когда нервы Чэна на последнем издыхании. Истории о том, что Тянь принимает наркотики, уже не удивляют, но всё ещё так же бесят. С Рыжиком, по словам И, те не так давно разбежались. И Чэн даже бровью не ведёт. Он знает Тяня слишком хорошо, и таких, как Мо Гуань Шань, у того целая коллекция. Но Рыжик — фаворит, а в голове Чэна тот лишь шлюха. Гуань Шань появляется в жизни его брата ровно в тот момент, когда ему нужны деньги. Конечно, он наводит справки о всех, кто присутствовал вокруг его любимого братца. Хуа Би лично следил какое-то время, а после рычал на Чэна злой псиной. Но стоило снова кому-то нарисоваться в жизни Тяня, как Чэн снова поднимал отряд «шпионская хрень». Так её прозвал Би. — Я ему звоню, он то скидывает, то что-то мычит в трубку, — возмущается парень. Би его, кажется, совсем слушать не хочет, а Чэн вникает в каждое слово. Тянь обдолбанный. Снова. Уже где-то больше суток не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. Чэн знает, где его искать. --- Мужчина едет по встречке, ещё минут двадцать — и будет на месте. Он вспоминает, как это случилось год назад. Как происходило всё время, только теперь Тянь не торчит в дорогих, закрытых клубах. Он обдалбливается в притонах, в которых даже самый заблудший наркоша забоится пить с одной бутылки с близким другом. Но Тянь бывает до безумия отчаянным и забивает на такое. Чэн тормозит тачку ближе ко входу в притон. Оказавшись внутри, он удивляется, что такое место совсем не меняется. Найти Тяня в толпе обдолбанных тел оказалось нелёгкой задачей. Почему он не отправил кого-то из своих людей? Потому что в прошлый раз Тянь отказывался уезжать, плевался, орал и бегал от них как ошпаренный. Только когда явился Чэн, Тянь наконец-то немного угомонился, если так можно было сказать о человеке, который снюхал пакет кокаина. Он находит Тяня в туалете, таком обшарпанном и тусклом, что красивый мальчик, как он, сюда просто не вписывался. Несмотря на то, что наркотики высушили его, Тянь всё равно остаётся привлекательным. Младший не один, с какой-то компашкой обторчанных отморозков, смеётся и общается наравне. Это удивляет. Чэн, сколько себя помнит, Тянь вечно ходил с задёрнутой головой, кривился при виде дешёвых закусочных и самых дешманских сигарет, а сейчас стоит так, будто совсем другой человек. Но всё такой же роскошный. Манеры выдают его. Разговор, внешность, выебистые шмотки… Тянь занюхивает дорожку порошка прямо с дисплея телефона. То, что за ним наблюдают, он не чувствует. А действия брата выводят Чэна из транса, в котором тот застрял, увидев Тяня таким. Чэн тянет его за шиворот футболки подальше из этого туалета — туда, где музыка басами своими уже бесит, туда, где Тянь всё ещё не въёбывает, что происходит. Мужчина его буквально тащит и чувствует, как горячие пальцы хватают его за запястье. Тянь что-то кричит, но он не может разобрать из-за звуков техно. А Чэн для себя осознаёт: Тянь так красиво выглядит в зелёных, чёрных и белых цветах стробоскопа. А Тянь для себя осознаёт, что Чэн портит ему тусовку. И это отстой. Он бы обрадовался, будь то Рыжик. Но сейчас перед ним злой Чэн, который волочёт его тело вверх по лестницам, подальше от громкой музыки, сомнительных друзей и наркотиков. Тянь понимает, что его дико кроет, когда ноги вообще не держат. На улице начался ливень, и они мгновенно мокнут как под водопадом. Тянь улыбается широко и счастливо. Ему всегда нравился дождь и… блять, как же его звали? Не даёт ему упасть на колени лишь хватка Чэна, и тот уже на пределе. — Как только мы вернёмся в город, я сразу же отправлю тебя в реабилитационный центр, — шипит зло Чэн в лицо Тяню, хватая за грудки футболки, а Тянь еле глаза может держать открытыми. Он улыбается, под кайфом не ощущая, где галлюцинация, а где реальность. Его лицо умывают частые капли воды, перед ним сейчас такой красивый Чэн. Весь мокрый, злой и такой родной. Тянь тянется руками к лицу брата, обхватывает за щёки, и Чэн не сопротивляется, когда младший с напором целует его губы. Так жадно, остервенело, желаемо. Чэн по-прежнему не даёт упасть ему на колени. Тянь не желает отпускать брата сейчас. --- Да тут словами не передать, как он себя ненавидит. Тянь смотрит на Чэна — и хочет удавиться, убиться. Тянь смотрит на Чэна — и хочет сломать себе голову об стол, об стену, уже не важно. После того поцелуя под дождём они не виделись неделю. Тянь бился в ломке и проклинал трезвость. Потому что, когда он трезвый, всё, о чём может думать Тянь, — это о Чэне. Пару часов назад, перед встречей с братом, он дрочил на него в своей шикарной квартире. Больше месяца назад он в этой самой шикарной квартире трахал своего рыжего друга. Только есть один минус: Шань съебался, стоило Тяню завести шарманку про отношения. Снова крики и драка. Но только сейчас Тянь понимает: хорошо, что Рыжик с таким огненным характером, как и его цвет волос. Потому что Тянь хочет Чэна — и даже несмотря на то, что он его старший брат. Шань — это всего лишь игрушка. Он умеет готовить, убирать, отлично сосёт. Секс с ним — это отличная замена: забить голову, не думать о Чэне. О том, как тяжело бы чувствовался его член на языке. Его вкус и запах… — Ты меня услышал? — строго, почти холодно говорит Чэн. А Тянь ничего не слышал. Он лишь смотрел на Чэна. Как тот нервно зализывает волосы назад, как ахуенно смотрится в своём дорогом костюме, как он злится на него. Тянь понимает, что возбуждается при виде злого Чэна. Он сглатывает густую слюну, тянет уголки губ и говорит: — Что? Чэн шумно выдыхает, указательным и большим пальцем зажимает переносицу. Тянь неисправим. Тянь продолжает смотреть, почти пожирает глазами брата напротив. Между ними небольшой стеклянный стол, и даже если Тянь вытянет ногу ближе к Чэну, он заметит. — Завязывай с наркотой! — теперь старший не церемонится, всё спокойствие пропало вмиг. Тянь демонстративно задумывается, дует губы и уверенно выдаёт: — Нет. — Смотрит в глаза старшего, как тот закипает. Для него это как самая дорогая сладость. Почему между ними всё так? Ни Тянь, ни Чэн не смогут дать ответа. Откуда взялась эта больная любовь, желание прикасаться друг к другу как неположено братьям? Они не способны ужиться ни с кем из-за общей привязанности. Чэну бы в радость отменить свадьбу, чтобы наконец прекратить глотать барбитураты в двойной дозе (он наркоман не меньше Тяня) и не ругаться с будущей женой без повода. Тяню известно, что брак по расчёту. Как сказал однажды Чэн: «Это бизнес», — и запивал таблетки двойным виски. Тянь тогда таскался с Шанем из-за злости и ревности, прекрасно понимая, что Чэн чувствует то же самое, видя рядом его с кем-то. Тянь подсел на наркотики в свои двадцать один, и Чэн не знает, что с этим делать. По-хорошему, стоило бы отправить Тяня в центр, где ему помогут. Жениться, завести пару детишек и забыть Тяня как о партнёре в любом плане. Договориться с отцом списать с брата обязанности и взять те на себя, а Тяню подарить ту дорогущую спортивную тачку, которую он просил месяц назад, и чтоб уехал на ней куда-то далеко и надолго. Пока их чувства не остынут. Чтобы при каждой встрече не тянуло где-то в груди, не подливал интерес зажать друг друга в укромном месте их большого фамильного дома Хэ, на семейных встречах. Блять, а они ведь даже ни разу не трахались. Лишь по той причине, что оба понимают: пути назад не будет. Просто не смогут потом остановиться. Если всего лишь присутствие рядом и голодные поцелуи сводят с ума обоих, что будет, когда дело дойдёт до секса? Тянь прекрасно знает, что не слезет с члена Чэна. Чэн прекрасно знает, что не даст Тяню слезть со своего члена. — Знаешь… — начинает негромко Тянь. — Мне надоело это. Чэн знает. Знает, потому что сам варится в этом котле. Они никогда не обсуждали то, что между ними происходит уже не первый год. Просто в пятнадцать Тянь сорвался как с цепи: необоснованная ревность, гулянки с этой компашкой, которых Тянь раньше называл друзьями. А потом был участок и пощёчина при всех этих друзьях. Тогда он сбежал из чистого принципа со своим дружком. А потом Чэн его привязал к стулу. И Тянь не глупый — всё пускал глупые, пошлые шутки, этим отвлекая старшего, пока пытался незаметно расстегнуть ремень. Но когда всё-таки получилось — он не сбежал. Тянь тогда впервые поцеловал его. Он первый переступил эту черту. До этого между ними были лишь взгляды, редкие прикосновения и двусмысленные разговоры, которые дальше не заходили. Возможно, Тяню недостаточно смелости найти слов, да и банально неудобно обсуждать чувства, которые висят между ними. У них так не принято. Возможно, Чэн должен сам начать разговор, потому что всё-таки старше, но он банально не знает, с чего начать. Он даже не способен прекратить всё это. Он даже не хочет. Возможно, этим он убьёт их двоих. Тянь всё смотрит и молчит, словно ждёт, когда же Чэн вскипит и сделает хоть что-нибудь. Чэн всё смотрит и молчит и не знает, чего хочет больше: избить эту наглую суку или нагнуть прямо в офисе, на этом стеклянном столе. Чэн понимает, что у него нет времени ни на то, ни на другое. У него важное собрание через минуты три. Старший просто встаёт и собирается выходить из кабинета, но Тянь реагирует мгновенно: хватает за воротник рубашки, встаёт на носочках и целует с таким напором и страстью, что Чэн сдаётся. Он обхватывает младшего за талию, проводит рукой по спине вверх и зарывается пальцами в волосы. Чэн перехватывает власть над Тянем, и тот приглушённо стонет ему в рот, выгибаясь в спине. Их языки сплетаются, и поцелуй получается мокрым. Чэн буквально трахает его рот языком. Тянь закатывает глаза, трётся своим членом о бедро старшего, хватаясь за него так крепко и тесно, чтобы тот не вздумал сбежать или чтобы его никто не смог отобрать. Когда Чэн обхватывает ладонью шею брата, слегка сдавливая, лишая воздуха, громкий кашель Хуа Би словно отрезвляет. Чэн отстраняется с мыслью, что время с этим мальчиком летит незаметно. Тянь отстраняется с мыслью, что ненавидит Хуа Би больше, чем кого-либо на свете. — Там уже все собрались, — Би остаётся таким же непробиваемым. Словно эта картинка его вообще не смутила. Чэн кивает, смотрит сначала на Би, потом переводит взгляд на Тяня и говорит: — Буду через минуту. Би оставляет их одних. Тянь возбуждён и зол. — Почему ты не научишь своих прислуг не заходить без стука или что-то вроде этого? — Он в курсе, — поправляет воротник рубашки Чэн. — В курсе чего? Что нужно научиться стучать или того, что мы трахаемся? — Мы не трахаемся, Тянь. — Конечно, не трахаемся. Потому что в любой момент кто-то из твоих людей может войти без стука! — Заткнись, — Чэн хватает его одной рукой за щёки, грубо сжимая их. Смотрит в такие же серые, как у него, глаза с расширенным зрачком от возбуждения, то на тонкие красивые губы, которые хочется целовать. В конце концов, Чэн бы не прочь трахнуть его в этот болтливый рот. Тянь хмурится, шумно дышит, и его грудь вздымается. Чэн продвигается ближе, к самым губам, слишком близко и шепчет: — Мне нужно идти. — И отстраняется так, будто между ними ничего не было. Чэн выходит из кабинета и слышит в спину: — Ненавижу тебя. Чэн выдыхает усталость всей ситуации, сладко-горькое возбуждение и всю злость на себя. Хуа Би ничего не говорит, только передаёт важные бумаги и получает поручение отвезти Тяня домой. Би недовольно цокает и направляется вниз по лестницам за младшим бесячим мальчиком. Чэн знает, что может доверить всё ему.