Я буду хорошим

С того момента, как Зима помог Снежной и поставил сплетницу на место, жизнь Туркиной, кажется, постепенно налаживалась. В школе никто не продолжал распускать слухи, но ребята сторонились её. Скорее боялись, нежели считали «грязной», но её такой расклад вполне устраивал, лишь бы не обижали, а чувство одиночества уже давно стало привычным. Ощущение некой власти и даже вседозволенности сначала раздразнило девчонку, ей хотелось показать всем, что она не серая мышка и у неё есть свои рычаги давления, но разговоры с Вахитом очень помогали вернуться с небес на землю. Он рассказывал, как тяжело было справляться с агрессией, когда он только пришился к группировке. Трудно сохранять самообладание, пока все вокруг, как стая дикий зверей, озлобленно ходят и готовятся в любой момент перегрызть глотки не только врагам, но и друг другу. Приходилось подстраиваться и перенимать общее настроение, но со временем Вахит научился больше уходить в себя, в свои мысли. И Снежной говорил: «Не будь, как они, я-то знаю, что ты хорошенькая и добрая!», а потом всегда подбадривал её леденцами или жвачками. А она таяла от этих слов и не хотела его подводить, поэтому не давала отрицательным качествам и эмоциям взять верх. В последнее время ребята стали всё больше времени проводить вместе, но так и не решались обсудить то самое сомнительное объятие, которое так волновало их обоих. Зималетдинов, однако, при виде подруги робел ещё больше, чем раньше. То краснел, то запинался. Пацаны каждый раз подкалывали его, репутация парня висела на волоске, потому что «братву на бабу не меняют», если бы он до этого себя не зарекомендовал так хорошо — уже был бы отшит. Как бы Валера ни пытался свыкнуться с такой дружбой, всё было тщетно. Сестру он действительно перестал ругать и не давал наставлений, только тяжело вздыхал каждый раз, но Вахиту доставалось знатно. Его Валера постоянно пытался подстебнуть и задеть, хоть и продолжал считать Вахита лучшим другом. С одной стороны, как брат, он боялся «отдавать» сестрёнку в чужие руки, потому что привык считать Зиму придурком. Да и понимал, что связь хорошей девочки с ОПГшником ни к чему не приведёт. С другой же стороны, как настоящий пацан, Валера не поддерживал поведение друга и был как раз одним из тех, кто активнее всего кошмарил Вахита. Но приближался Новый Год, самый добрый и чудесный праздник, так что ледяные сердца начинали таять. Снежная так долго просила брата поставить в квартире ёлку, вспоминала детство и пыталась давить на жалость. Валеру растрогало воспоминание о временах, когда отец ещё не уехал и на праздник наряжался Дедом Морозом. Снежная каждый год учила новый стишок, чтобы получить подарок, а Валера всегда был бунтарём и не верил в чудеса, но стихи всё равно учил. Даже сестрице он пытался доказать, что никакого волшебного Деда нет, однако существование Снегурочки под вопрос, почему-то, не ставилось. За такое отрицание чудес Валерку часто ругали родители, потому что не могли слушать, как от его скептицизма плачет их дочурка. Вспомнив былое, Туркины решили — ёлка должна быть! Большая, живая и пушистая! Утро 31-го числа начиналось суетливо, мама каждый раз выходила на дежурство до вечера, чтобы заработать побольше, поэтому домашние обязанности падали на девичьи плечи. Уборка, украшение квартиры, готовка. Помощи от Валеры было невозможно дождаться, а его поход за ёлкой был подозрительно долгим. — Открывай, сестрёна! — наконец раздался стук в дверь. — Я тебе Дед Мороза привёл! Снежная подбежала к двери и дрожащей рукой открыла её, почему-то думая, что «Дед Мороз» — это отец, который приехал из Москвы. Но первым делом она увидела смурного Валеру с огромной ёлкой, такой, что даже не видно, кто там стоял сзади, один лишь кусок красной шапки торчал. Брат едва занёс зелёную красавицу в дом и наконец Снежная заметила своё новогоднее чудо — в красной зимней шапке, с нелепой и облезшей искусственной бородой, пряча что-то за спиной, восторженно улыбался Вахит! — Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты! — девушка шутливо поприветствовала друга и жестом пригласила его войти. — У детей уже все есть — ну-ка вон из хаты! — язвительно продолжил стишок Валера, пытаясь ровно установить ёлку, но она то наклонялась вбок, то падала прямо на него. — А подарки только тем, кто хорошо себя вёл, — Зима говорил тихо, чтобы услышала только Снежная, а издёвки Турбо остались без внимания, — То есть только тебе, держи, — он смущённо протянул подруге связку книг. — Не знал, что ты любишь, поэтому тут разные. Если не понравятся, ты скажи, другие какие-нибудь подарю потом… Это был лучший подарок в жизни Снежной! Она чувствовала себя такой любимой, что не могла сдержать улыбки. И дело было не в цене, а во внимании. Это был подарок, купленный не наобум, Вахит учёл не только то, что девушка любишь читать, но и то, что ей могут понравиться не все жанры. Это было так внимательно и трогательно, что она, даже не успев рассмотреть подарок, бросилась обнимать парня, визжа от восторга. Так крепко, что он даже растерялся и не сразу обнял её в ответ. Несмотря на то, что Вахит только пришёл с мороза и продрог, тёплые эмоции помогли перекрыть физический холод. Их сердца бились в унисон и становились сильными магнитами, которые тянулись друг к другу с огромной силой, ещё немного — и они не выдержали бы, слились воедино или вспыхнули. Ещё немного и всё вокруг, кроме них двоих, померкло бы, если бы не грозный голос Валеры: — Ёлка поставлена, наряжайте, девочки! Снежная не представляла, как Вахит выдерживал постоянные подколы в свою сторону, но на лице его не дрогнул ни один мускул, просто проходя мимо, он отвесил Турбо звонкий подзатыльник, чем чуть было не развязал драку. Но девушка помогла другу и легонько, пусть и чуточку злобно, ударила брата кухонным полотенцем. — Украшаем ёлочку, не ссоримся! Праздник, дружба, будете плохо себя вести — заставлю водить хоровод! — в озорном тоне приказала Туркина, а парни решили не портить новогодний кураж, и Валера послушно полез доставать ёлочные украшения. Стеклянные домики, шишки, сосульки, Деды Морозы и Снегурочки — каждая игрушка была так дорога сердцу! Особенно Снежную веселил набор овощей и фруктов, игрушку-кукурузу они с братом всегда весила на самое видное место, чтобы все ей любовались. Мама всегда тяжело вздыхала и причитала: «Что вы так с этой кукурузой возитесь?», но ребятам она казалась самой забавной. — Кайф, а мы давно ёлку не наряжали так, только веточку ставим, — поник Вахит, приукрашивая себя мишурой. — Идёт мне? — Такая ты красивая, Снегурочка! И борода у тебя что надо, — Валера сдернул с него накладную бороду и примерил её сам, но уже без агрессии, а ребячась. — А от этого Деда я ещё не получала подарков! — Снежная протянула руку, почему-то надеясь, что у брата действительно будет сюрприз для неё, хотя подарки друг другу в их семье дарить было не принято. Разве что отец всегда старался порадовать детей и присылал из Москвы подарки или деньги. Валера под влиянием матери отказывался от них, но вот лапочку-дочку мужчина не позволял оставить без подарков, из-за чего часто ссорился с женой по телефону. — Лучший твой подарочек — это я! — задрал голову Валера. — Тогда я Снегурочку выбираю, — девушка кокетливо завязала мишуру на шее Вахита в бант, а он посмотрел на друга, который начал багроветь от того, как его уделали.

------

Наряжать ёлочку втроём было невозможно. У каждого было своё видение красоты, и если у Снежной с Вахитом оно было похожим и они даже не конфликтовали, то Валера явно был лишним в этой компании. — Нахрена ты сюда повесил шишку? — ругался Зима, перевешивая игрушку на другое место. — Тут уже есть одна рядом. А Дед Мороза сюда зачем? — он перевесил ещё одну игрушку. — Турбо, ё-моё, он должен не среди сосулек висеть же! — Ты задолбал уже! — вспылил Валера. — Рядом нет таких игрушек, чё ты его перевешиваешь?! — Правильно всё, просто он должен висеть рядом со Снегурочкой, — абсолютно спокойно пояснила девчонка. — Держи гирлянду лучше, распутывай. Валера послушно поплёлся выполнять «приказ», потому что знал, как сестра любит Новый Год и помнил, как и она, и мама, грустили каждый раз, когда он уходил праздновать со своими пацанами. В этот раз семья договорилась хотя бы до полуночи встречать праздник вместе, а потом Валера ушёл бы с «Универсамовскими» взрывать петарды и гулять всю ночь. Как бы Снежная ни просилась пойти вместе с ними — каждый раз получала отказ. — Ой, а эти флажки мы ещё давно вместе делали! — девчонка нашла бумажное украшение в виде растяжки с разноцветными флажками. Оно не очень хорошо сохранилось, но оставалось приятной памятью, поэтому каждый год вешалось над окном, — А видишь фонарики бумажные? Это тоже Валерка делал, хотел, чтобы мама обрадовалась… А она тогда не заметила даже. — Чё ты вспоминаешь хрень эту? — брата задели воспоминания, отозвавшись чем-то болезненным в сердце, — Какая мне разница была, что мать подумает? И вообще фонарики дебильные, — он чуть было не встал, чтобы отобрать эту самодельную игрушку, но на пути его встал встал Вахит, как бы загораживая подругу. — Да ладно тебе, давай с гирляндой помогу, — успокаивал его Зима. — А то ты рукожопый, смотреть не могу спокойно. Может это и звучало злобно, но помогло разрядить ситуацию, а Снежная в очередной раз очаровалась тем, какой Вахит молодец. И рукастый, и развеселить может, и поддержать. Сейчас бы мог сидеть со своими родными, но вместо этого помогал Туркиным украшать квартиру, да и нашёл где-то забавную праздничную шапку и нелепую бороду. Да и Валера пытался сохранять атмосферу праздника. Вот поэтому для Снежной так важен Новый Год, ради этих ценных моментов, проведённых рядом с близкими. Каким бы брат не был противным временами, она всё равно его любила и ценила, постоянно о нём волновалась, хоть и не всегда показывала это. В голове Снежной проносились фантазии о том, как когда-нибудь в далёком будущем она вместе с Вахитом будет жить в уютной квартире. Они бы наряжали ёлку так, как им вздумается и, самое главное, любили бы друг друга всем сердцем.

***

Вскоре все закончили украшать квартиру и даже смогли не рассориться окончательно. Парни перестали доканывать друг друга и научились сообща работать, пока распутывали гирлянду. Снежной было так приятно смотреть на них, что в качестве награды она пригласила их за стол. Излюбленная фраза всех взрослых: «Не трогай, это на новый год» — в своё время так достала всех, что сейчас ребятам только в радость было с жадностью наброситься на салаты. Вечно голодный Вахит чуть ли не впереди планеты всей ринулся на кухню, но вёл себя совсем как котёнок, боялся лишний раз притронуться к блюду или попросить мандарин, поэтому жалобными глазами смотрел на подругу, спрашивая тем самым разрешение. Эти большие сияющие глаза были похожи на две маленькие вселенные, так что парню было невозможно отказать! Он так расхваливал каждый салат и осыпал девушку комплиментами по типу: «Ты такая умница!» или «Да у тебя же золотые руки!», на что Валера недовольно цокал и всё намекал гостю, что засиживаться здесь так долго — неприлично. Коридор уже стал любимым местом для прощания, каждый раз здесь происходило что-нибудь трогательное. И в этот раз не обошлось, ведь Зима слышал, как Снежная просилась у брата погулять вместе с ним и его друзьями. — Чего, пойдёшь с нами салюты запускать? — предложил он. — Валера запретил с вами ходить. Говорит там не салюты, а водка и петарды, кому-то даже чуть пальцы не оторвало. И не раз. — Твой Валерка даже не знает, как правильно игрушки на ёлку весить, чё ты его слушаешь? Погнали, ну, весело же будет! — Ну… Я боюсь, вы там пьёте, дерётесь может, мне как-то неловко будет, а вдруг тебя засмеют, что ты с девчонкой. — Я-то пить не буду, драться при тебе тоже не собираюсь, рядом всегда ходи просто. А засмеют — пойдут нахрен. Хочешь мы просто недолго с ними побудем, а потом вдвоём погуляем? В ледовый городок так и не сходили же. — с должным вниманием он отнёсся к просьбе, о которой, казалось бы, любой уже забыл. — Ну что, пойдешь? — Уговорил! Увидимся тогда? — Я зайду, только дождись, — подмигнул он и снова неуклюже чмокнул подругу в макушку, робко положив руку ей на плечо и проведя холодными пальцами по шее. После он поспешил уйти, но не потому, что торопился, просто не хотел стоять и в очередной раз краснеть. Тем более его не отпускали мысли о том, что пора бы поговорить о чём-то крайне важном. И тут Снежную осенило — «А я же не подарила в ответ ничего!», было очень стыдно, она распереживалась и хотела было догнать парня, но решила поступить разумно и просто отдать подарок позже. Только где бы его достать? Можно было бы подарить тот самый портрет, о котором так просил Вахит и который как раз удалось недавно дорисовать. Только вот стыдно в ответ на стопку книжек дарить что-то, сделанное своими руками. Недолго думая, девушка зашла в комнату. Отец каждый раз присылал деньги, а мама возмущалась: «Не смейте себе ничего дорогого покупать! Избалованные совсем, хотите — езжайте к отцу, а пока вы здесь — живите, как нормальные люди, а не как этот!». И девчонка откладывала, в надежде когда-нибудь приобрести себе много-много классных вещей: одежду, кассеты, косметику! Но зачем всё это, если оно не принесёт радости? Её радость сейчас шла домой, к родным, а сама она решилась взять большую часть сэкономленных денег и купить самый лучший подарок для близкого сердцу человека! Только вот она понятия не имела, что же можно подарить парню. Тут не отвертеться перемячами, нужно что-то ценное… «Да какая разница, сколько стоить будет? А вдруг я уеду и не увижу его больше, пусть хоть вспоминает!» — думала девчонка, шагая в сторону магазина техники. — Здравствуйте, а у вас есть плееры кассетные? — обращаться к продавцу неприятного вида ей было неловко, он так снисходительно пялился в ответ и жевал жвачку, что хотелось развернуться и уйти. — Можете посоветовать что-нибудь? — Вам, наверное, подешевле нужно, — пробубнил мужчина. — Есть «Амфитон ААС», у него блок питания выносной, но вы в таком не разбираетесь кажись… — Разбираюсь, — соврала Туркина, чтобы заткнуть его. — Говорите, что там? — Наушники ещё в комплекте идут, для них два разъема есть, — продавец закатил глаза. — Будете брать? — А подороже чего есть? — покупка начала перерастать в разборку. — «Электроника МК-С», 135 рублей, металлический корпус, элемент питания в отдельном кейсе располагается, в комплекте чехол кожаный, спроектирован на основе американского «Walkman». Слова продавца для девушки ничего не значили. Она понятия не имела, что это за диковинка такая — «Walkman», и какая разница, из чего сделан корпус, но пока получалось задирать самомнение и цену — она продолжила напирать и попросила модель ещё дороже. — «Диана П-406С», производство «Элекон», поддерживает перемотку ленты в двух направлениях, автостоп есть, две пары наушников вставить можно, громкость отдельно по каждому каналу можно регулировать, — мужчина неприятно улыбнулся, показав свои жёлтые зубы. У человека с такими зубами хорошую вещь не купишь, но было уже поздно! — Только вот стоит 190 рублей. Брать будете? — Буду! — согласилась Туркина, потому что не хотела, чтобы торгаш предложил модель ещё дороже. Эта стоила и так дорого, но было не жалко. И дело не в собственном эго и попытке уделать мерзкого продавца. Девушке правда было не жалко, сама она эти деньги никуда не потратит, а Вахит будет доволен, и это главное. А уж его лучезарная улыбка так бесценна, что не страшно потратить любую, даже совершенно баснословную сумму. Подарок вскоре был куплен, оставалось лишь дождаться встречи, в ожидании которой каждый час казался мучением.

***

Вахит, как и после каждой встречи с подругой, довольный шагал домой. В его представлении Новый Год тоже был семейным праздником, но пацаны обычно так сильно настаивали, что после полуночи он невольно шёл гулять с ними. Парень думал, что сделал своей Снежной недостаточно хороший подарок, даже винил себя, но ничего лучше позволить не мог, умел бы рисовать — нарисовал тебя, мог бы петь — спел прямо под окном, чтобы все слышали и знали, как же она ему дорога! «Значит будет другой подарок! — думал он, — Так, а чё сказать то надо? «Ты будешь моей девчонкой?» — тупо! Какая она «девчонка», она «девушка», да и херня это всё полная, надо с эмоциями! «Я готов тебя всегда защищать и оберегать, будешь моей девушкой?». Лучше вроде, только наигранно. Чё там Адидас говорил, от души надо? Ну беда…» Вахит так замучил себя раздумьями, что даже придя домой не находил себе места. То суетно бродил по комнате, то пытался поговорить с бабушкой, но так и не смог рассказать ей причину тревожности. Но ему это было не нужно. Вахит сам понимал, что единственная возможность успокоиться — это наконец рассказать о своих чувствах. Так чисто и искренне, как он не говорил ещё ни с кем. Да, Снежная была небезразлична ему, это было понятно ещё с первого дня, но если тогда это был обычное любопытство, то сейчас она стала ему родной. Вахит хотел быть с ней рядом, гулять, общаться, обниматься и засыпать вместе. Мысли о ней не давали ему покоя и наступала пора разобраться с этим!