Я буду хорошим

Время до полуночи тянулось безумно медленно. Снежная тревожно думала, достаточно ли хороший подарок купила для Вахита, и всё не могла подобрать фразу, с которой вручить ему кассетный плеер. И это тревожное ожидание встречи совсем измучило бедняжку. Сил на праздничные приготовления уже не оставалось, да и атмосферу в квартире никто не поддерживал. Вот бы вернуться в детство и пойти кататься на санки с Валеркой, но сейчас он весь такой важный, что даже подойти к нему с предложением о зимней забаве было рисково. Как гаркнет, так у бедной сестёнки сразу отпадёт желание разговаривать с ним вообще. Тем более Валера был таким поникшим, особенно после того, как Снежная напомнила о неприятном воспоминании из детства. Родители уделяли ему мало внимания, а ведь будучи ребёнком, Валера так старался заслужить похвалу. Он абсолютно не любил делать что-либо своими руками, но перебарывал себя и мастерил бумажные фонарики, чтобы порадовать маму. А маме было безразлично… Кто бы мог подумать, что для Валеры этот случай всё ещё отзывался чем-то болезненным. Только ближе к полуночи семья Туркиных смогли сделать вид, что всё в порядке. Мама пришла с работы вечером и подначивала всех притворяться, что Туркины — это дружная семья, которая готова сидеть за одним столом и не ругаться хотя бы в этот день. «Дорогие товарищи! — на экране телевизора наконец появился Горбачёв с таким долгожданным новогодним обращением. — Истекают последние минуты 1989 года, а с ними в историю уходит и целое десятилетие. Мы вступаем в 90-е годы — последнее десятилетие XX века…» — Валер, давай хотя бы в новом году меньше ссориться будем? — шепнула Снежная брату незадолго до боя курантов, надеясь, что просьба исполнится. — Я тебя люблю! Прости за всё плохое. — Давай, — напряженно ответил тот, не веря в то, что справится с обещанием. — Давай это будет моим желанием. А ты загадай то, что сама больше всего хочешь, — Валера не стал извиняться в ответ, не смог бы, но своей тёплой улыбкой рр дал понять, что желает сестре всего самого наилучшего. Недотрога-братец сам стал инициатором крепкого объятия, он похлопал сестру по спине своими большими руками, что внушало ощущение защиты. Девчонка верила, что новогоднее чудо существует и они с Валерой обязательно восстановят прежние, дружеские отношения. Другой вопрос в том, надеется ли Турбо на то же и сможет ли сделать шаг на встречу? Главным желанием Туркиной, однако, было не «наладить отношение с братом». Девушка грезила о любви, нескончаемый поток мыслей так и твердил: «Я хочу быть счастлива с ним… С Вахитом. Нет. Нет! Я хочу, чтобы в первую очередь был счастлив он. Даже если без меня. Но я сделаю всё возможное, чтобы сделать его счастливым!». Но волшебство развеялось, только прогремели куранты. Валера моментально попытался слинять к друзьям, а остановить его никто не мог, да и не собирался. Мама уже привыкла к своенравному сыну, а Снежная не хотела лишний раз возмущаться, ведь сама собиралась улизнуть из дома тайком, нужно было просто дождаться Зиму.

***

Во всём, что касалось семейных традиций, Вахит привык считаться со старшими и подстраиваться. В его семье Новый Год был строго семейным праздником и сейчас он хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы Снежная стала частью его семьи и была здесь, рядом, за одним столом со всеми. Он так хотел ознакомить подругу с мамой и бабушкой, рассказать им, какая она очаровательная умница. Его родные приняли бы её без проблем, они были бы только рады, если у Вахита появится такая прилежная девушка. Но пока что они праздновали втроём, подводя итоги уходящего года и обмениваясь подарками. Парень всегда старался скопить хоть немного денег, чтобы не оставлять родных без внимания. Бабушка беспрерывно хвалила любимого внука за то, что хотя бы в декабре он стал браться за ум, то читал, то что-то писал, сидя в комнате, а самое главное — стал реже приходить побитым. «Вот помнишь же, я говорила, что у тебя пальцы созданы для пианино! Чуть-чуть поумнеешь ещё и пойдёшь играть учиться!» — всё приговаривала она. Зима не воспринимал это как упрёк, наоборот, он мило улыбался ей в ответ, кивал и грезил о том, что на пианино мог бы сыграть не только мелодию для будущей жены, но и передать через музыку всё то, что таилось в его душе, но пока что не находило отражения в реальном мире. Мама Вахита, конечно же, всегда со скрипящим сердцем отпускала его на ночные новогодние гулянки, но и противиться не могла, не лишать же парня социализации. Да и он уже взрослый, ответственный, подводил редко и в большинстве случаев ночевал дома, в отличии от Валеры, который был похож на дворняжку, сегодня он дома, а завтра — как повезёт. Этот раз не был исключением, но Зима с особо невинным взглядом убеждал родных, что вернётся целым и невредимым, и вообще ничего плохого он делать не собирается. При первой же возможности он отправился к Снежной, полный решимости признаться в своих чувствах. Должно же произойти заветное новогоднее чудо.

------

Сколько бы Вахит не одаривал Снежную комплиментами о естественной красоте, она считала нужным прихорошиться и накраситься, а главное — сделать глазки более выразительными, ведь они с Вахиом так любили смотреть друг другу в глаза… Для неё каждый такой момент являлся уникальным, глаза — это же зеркало души, и девушка хотела погружаться в душу Вахита, изучать её и помогать с исцелением душевных ран. Внезапный глухой стук в окно испугал её, то был снежок, которым Зима обозначил своё присутствие. «Выходи, хватит краситься! И так красивая!» — крикнул он. На ватных от волнения ногах девушка взяла с собой кассетный плеер и портер Вахита, который всё же решилась подарить. Бесшумно накинув пальто, чтобы не разбудить маму, она вышла на улицу. — С Новым Годом! Куда идём? Если не хочешь с пацанами, то погнали в ледовый городок, — бодро встретил её парень. — Они там какие-то салюты палёные накупили, если интересно — свожу посмотреть. — Давай посмотрим, — салюты всегда казались девчонке чем-то волшебным и сказочным, поэтому она не могла отказаться. — А Валера там уже? — Валерка с матрёшкой своей трётся, ему не до нас будет, — Вахит словил на себе осуждающий взгляд, — Не, ты не подумай, я уважаю всех, но она реально матрёшка хабалистая, сама охренеешь, если увидишь. Они два сапога — пара. Место встречи было совсем недалеко, большое сборище пацанов казалось слегка пугающим, кто-то был уже пьяный, кто-то только открывал бутылки, другие курили, но никому не было дела до Вахита. Часть парней пришли со своими девчонками, но это были «избранные», самые завидные и заметные, как, например, девушка Валеры, которая вела себя вычурно и шумно — всё вилась вокруг него, то обвивая руками, то горячо целуя. Зрелище не из приятных, зато Турбо не отвлекался и не мог заметить сестру. Они с Вахитом отошли куда-то подальше, чтобы затеряться в толпе. — Смотри, тебя здесь не обидит никто, ты же моя… — слегка замялся Зима. — Ну, как сестра мне, я вот о чём. Это мне предъявить могут, я сейчас «на волоске». — Из-за меня? — взгрустнулось Снежной. — Брось! Кретины просто, — тихо пробросил он, чтобы никто не услышал. — Понятиями вертят, как самим удобно, а где хоть какая-то честь — хрен знает… — Вы же с улицы, у вас разве есть понятия чести? — От человека зависит… — парень задумался, потому что говорил от своего лица. У него и впрямь были другие представления о законах улиц, но это скорее исключение из правил. — Раньше по-другому было, мы как-то защищали район, друг за друга стояли, родственников чтили, а сейчас все борзеть начинают. — Но ты же с ними, значит тебя всё устраивает? — девушка сама не понимала, зачем роется в этой теме, как будто он проверяла Вахита, способен ли он меняться и есть ли шанс на совместное будущее с ним. — А чё я тогда с тобой уезжать собираюсь? От хорошей жизни подальше? — звонко рассмеялся он и вальяжно приобнял подругу за плечо. — Так тут этой хорошей жизни не будет. Слушай, я сказать как раз хотел… Зима прокашлялся перед тем, как начать. Он тяжело вздохнул и не успел было открыть рот, как его отвлекло громкое: «Здорово! А чё вы далеко так встали?!». Снова Маратик, в этот раз вместе с Айгуль. Ему почему-то сходило с рук то, что он проводил время с девушкой не из общей компании. Но он ставил группировку в приоритет, потому что был совсем молодым и сильнее поддавался влиянию окружающих — Там Турбо крутится, — Маратка указал в сторону. — Позвать его? Он, не дождавшись ответа, уже было хотел окликнуть брата Снежной, но Зима вовремя вступился: — Здоровались с ним уже, хотим одни постоять, — он окинул друга суровым взглядом, пока Снежная и Айгуль перекидывались многозначительными подмигиваниями. Это буквально был немой диалог, в котором Туркина спрашивала: «Ты же тоже хочешь одна постоять?», а Ахмерова как-бы отвечала: «Ага, только если Марат прицепился, ты его не оттащишь». — А, ну раз одни, то ладно, — сказал Адидас Младший и встал рядом. В воздухе повисла неловкая тишина, никто, кроме него самого не понимал, что здесь сейчас вообще происходит. — Маратик, мы сюда встали специально, потому что тут нет никого почти, понимаешь? — потихоньку закипал Вахит. — А, так вы целоваться будете?! — нарочито громко спросил он, — Так бы сразу и сказали! Айгуленька, не будем мешать, — его игривая интонация возмутила Снежную, но опровергнуть предположение она не решилась. Пусть он думает, что угодно, лишь бы не мешался. Наконец Снежная с Вахитом снова остались одни, но настрой был уже не тот, чтобы говорить о личном, внимание их сместилось на фейерверки. «Смотри, Снежная, сейчас салюты полетят. Нравится?» — интересовался Зима. — Ну нравишься… — тихо пробормотала девушка, вспомнив подобный ответ Вахита в день, когда ей разбили губу. — Чего говоришь? — не расслышав, наклонился парень. — Во! Смотри-смотри, потом скажешь! Вид салютов был не очень завораживающим, но девчонке всё равно было интересно, ведь всё это происходило так близко, в новой обстановке, она впервые ушла ночью из дома и находилась рядом с человеком, от которого сердце трепетало. Даже хмельные крики пацанов, которые раздавались со всех сторон, не нарушали умиротворения. Она подошла поближе к Вахиту, прижимаясь к нему ближе в попытке согреться. — Снежная… — внезапно Вахит повернулся к ней, убрал руку с плеча и замялся. — Я чёт не продумал, как лучше сказать, дослушай только. У меня от тебя башню сносит, ты невероятная просто, каждый раз тебя вижу и защитить хочу, обнять, не отпускать никогда, чтобы ты всегда рядом была. Спать рядом, просыпаться — тебя видеть. И не хочу, чтобы тебя кто-то другой заграбастал, не вынесу иначе, — дыхание Вахита сбивалось и девушка, кажется, уже понимала о чём он хочет сказать, но не могла поверить, поэтому слушала внимательно и взглядом умоляла его сказать заветные слова. — Короче… Я думал долго, понять не мог, почему с тобой веду себя по-другому, как мальчишка совсем, и уехать я согласен был сразу, даже не раздумывал, просто знал, что с тобой — хоть куда. А потом понял, что ты мне нравишься. Будешь моей девушкой? Последнее предложение прозвучало по-доброму нелепо. Зималетдинов говорил, что думает, запинаясь и не готовясь. Просто смотрел на милую сердцу девушку и слова сами складывались в предложения, но если бы он умел — посвятил бы ей поэму, где изложил все свои чувства. Но для Снежной его слова, такие, какие есть — это самое искреннее и приятное, что можно услышать! Ведь она знала, как Зиме иногда сложно подобрать правильные слова, как он задумывается над смыслом сказанного и каждый раз переживает, как бы никого ничем не задеть. Девчонка, растерявшись, расплылась в глупой улыбке и закивала, не находя, что ответить. А слова и не нужны, ведь её согласие читалось во взгляде. Вахит утопал в её глубоких глазах, мог бы смотреть на них вечно и, если бы была возможность, он бы остался стоять здесь со Снежной ещё надолго, просто чтобы быть рядом и иметь возможность рассматривать её, любоваться этими прекрасными чертами лица и слушать чудесный голосок. Только девушка попыталась что-то сказать, как парень ласково, дрожащей рукой, отодвинул прядь её волос, тем самым снова застав врасплох и обезоружив. Вахит немного наклонился и его лицо было совсем близко к лицу Снежной. Они стояли раскрасневшись, девчонка уже тряслась от ожидания поцелуя, который будет первым в её жизни, но Зима поступил иначе, даже лучше, чем Туркина представляла. Заглядывая прямо в её глаза, полные любви, он нежно поглаживал замёрзшими пальцами нежное девичье личико. Сначала касался щеки, а потом якобы случайно задел мочку уха. Мурашки пронизывали девушки, ей хотелось первой прильнут к Зиме, но в то же время не хотелось портить такой нежный и робкий момент. Сердце начинало биться быстрее, в этот момент слова становились излишними, и они просто наслаждались моментом, понимая друг друга на ментальном уровне. Сейчас они знали, что нежность и забота друг о друге будут сопровождать их в будущем. И это будет совместное будущее, полное крепкой любви, ведь у них есть все шансы стать счастливой парой, есть возможность измениться и уехать от невзгод, начав новую жизнь вместе. Снежная ощущала тёплое дыхание Вахита, когда он приблизился ещё ближе и мягко коснулся своим носом её. Так называемый «эскимосский поцелуй» показывал привязанность и тёплые чувства лучше, чем страстный поцелуй в губы, а зрительный контакт делал этот момент таким интимным… Их заледеневшие носы слегка согревались, двигаясь вверх и вниз. Передавая друг другу свою нежность, влюблённые полностью погрузились друг в друга, не замечая ничего вокруг. — «Её сиянье факелы затмило. Она, подобно яркому бериллу В ушах арапки, чересчур светла Для мира безобразия и зла.», — томно, в несвойственной себе манере, выдерживая драматичные паузы и едва слышно промурлыкал парень цитату из «Ромео и Джульетты». — Я тебя так ценю, — приободрила парня Снежная, но тут же поругала саму себя за то, что не нашла более ласковых слов, ведь Вахит их заслуживал. Поэтому она чутко взяла его за руку и потянула в сторону, ведя за собой. — Пойдём прогуляемся? Им хотелось уйти в укромное место, чтобы чужое присутствие не смущало. А самое главное — Снежной нужно было отдать Вахиту подарок. Ей было так стыдно, что она вовремя не нашла нужных слов, чтобы отблагодарить Зиму за честность, но в этот момент в голове было пусто. Полный шок от того, что это наконец произошло. Теперь они вместе, это было серьёзным и значимым шагом. Для девушки отношения значили многое — это не просто предложение «гулять вместе и периодически целоваться», это ответственность, которая подразумевает под собой честность, верность и чистые, неподдельные чувства. Раз и навсегда. Считал ли Вахит так же? Конечно, он всегда надеялся найти «ту самую», с которой пройдёт весь путь от начала и до конца. Он привязывался к людям надолго, а завидев сестру Валеры впервые, сразу понял, что испытывает интерес и хочет узнавать её дальше. И чем дольше они общались, тем сильнее были его чувства, разрывающие, от таких можно просто сгореть. Поэтому пока не поздно, он решил серьёзно заявить о своих намерениях, чтобы не сгорать от неизвестности, а делить все тёплые, чудесные моменты с любимой девушкой, своей будущей женой. — А научи меня снежки делать, у меня не получалось никогда, — когда ребята уже отошли от общей компании, было неудобно обсуждать что-либо, связанное с новой стадией их взаимоотношений, поэтому Снежная перевела тему. — У тебя же ручки без перчаток, замёрзнут, — парень порыскал в карманах и нащупал там пару тёплых перчаток, которые сам не любил носить, но всегда таскал их с собой, в том числе надеясь, что когда-то сможет одолжить их даме сердца. — Такие у тебя ладошки маленькие, снежок нормальный не слепишь. Нужно огромными кидаться, чтобы у обидчиков синяки оставались. Он бережно надел на руки девушки перчатки, аккуратно поправляя каждую складочку и спрашивая, удобно ли ей. «Смотри, просто нужно сильнее снег сжимать, вот так, — Вахит бережно обхватывал ладони любимой, помогая ей формировать снежок. — И форму ему придавай, вот так. Не холодно?». Стоило немного помучиться, и всё получилось! А достаточно было, чтобы кто-то просто показал, как надо, а не откупился фразой «Да ё-моё, просто снег берёшь и в снежок сжимаешь», как в прошлом это делал Валера. — Вот красота! Первый снежок, и тот в таком возрасте… Даже стыдно, — подытожила Туркина. — Лучше поздно, чем никогда. Давай, кидай в меня! — чуть отошел Вахит и начал дразниться, но не двигался, чтобы в него было легче прицелиться. — Ну, не стесняйся, это боевое крещение. Девчонка долго отнекивалась, но всё же кинула снежок, специально пытаясь попасть мимо, но в итоге она случайно попала Зиме прямо в лицо, вскрикнув удивлённое «Ой!». — Ах ты! Ну чума, — отшутился парень, но на деле гордился тем, как метко попала Снежная. Играясь, он бросился догонять её. Бегал Вахит, конечно, гораздо быстрее, так что оперативно нагнал, но не рассчитал силу и случайно повалил девушку в сугроб, неосторожно нависнув сверху — Аккуратнее, подарок не разбей, — шепнула девушка, смущаясь от ситуации. Зима находился так близко, его тёмные глаза смотрят не на губы, он не допускал пошлости, а заглядывал прямо в душу, видя, как отражаются звёзды в глубоком взоре. Услышав о подарке, он удивился и стал походить на наивного ребёнка, исключительно в хорошем смысле слова. Её удивляло, как точно и неподдельно его лицо передаёт каждую эмоцию. — Подарок? Мне что ли? Не нужно было, это я должен за тобой ухаживать, подарки дарить, а ты улыбайся просто и рядом будь, — он встал и помог возлюбленной подняться, оттряхивая её от снега. — Слушай, я тебе очень благодарна за всё! Я никогда не чувствовала такого ни к кому… Ты очень хороший, самый лучший, такой чуткий! И я каждый раз очень боюсь, что ты передумаешь, что уйдёшь, не уедешь со мной. Ты мне очень дорог, Вахит! Я теряюсь, не знаю, что сказать, поэтому этим подарком хотела показать, что мне для тебя не жалко ничего. Ты — моё настоящее счастье, и если тебя не будет рядом, я даже не знаю, что делать… — девушка достала из внутреннего кармана кассетный плеер и рисунок, и, отводя взгляд, протянула подарки Зиме. Он стоял в ступоре, ошарашенно глядя то на подарки, то на любимую. «Льдинка, ты шутишь что ли? Я не могу принять это!» — отнекивался он, но Снежная чуть ли не с силой вложила плеер парню в руки. И он рассматривал в первую очередь не его, а рисунок. Большие глаза Вахита округлились ещё больше, он пытался высказать слова благодарности, но начинал путаться и заикаться. — Это просто охренеть… Рисунок шикарный, я бы расцеловал тебе все руки, клянусь! Очень красиво, ты умничка. талант! А плеер, он же дорогущий! Ты уверена? Я отдать могу, сдашь, деньги назад получишь, — Вахит протянул подарок обратно, но Снежная демонстративно отвернулась. — Снежная, я тебя люблю! И без подарка люблю! Девушка снова не успела сказать и слова, как Вахит притянул её к себе, обнимая за талию и застенчиво чмокая в губы, так быстро и внезапно, что Снежная не успевала насладиться его теплом. Она чувствовала, как Вахит переживает, поэтому решила не наседать, а просто заботливо взяла его за руки, ощущая, как он наконец расслабляется и выдыхает. Любовь витала в воздухе, заполоняя всё вокруг. Зима растаял, рядом с любимой он всё больше открывал свою настоящую личность, с такой нежной душой. Наконец он нашёл ту, о которой может заботиться. Она принимала его со всеми изъянами и была готова помогать, ждать и верить в него. Впереди их ждала не только чудесная прогулка по ночной Казани, но и отношения, полные чистой, неподдельной любви. Такой, о которой пишут в книгах. Такой, которой, казалось, не существует в реальности. Но в этот день сказка всё же стала былью. Этот Новый Год был первый шаг в совместное будущее.