Я буду хорошим

«Разложила девка тряпки на полy,

Раскидала карты-крести по углам,

Потеряла девка радость по весне,

Позабыла серьги-бусы по гостям.»

Янка Дягилева — Нюркина песня.

До долгожданного переезда оставалось подождать всего ничего. Снежная постепенно готовилась к школьным экзаменам, но как же хотелось отвлечься! Однако желание утереть нос учителям было значительно больше, нежели лень и погружённость в собственные грёзы. Мол, «Посмотри, мир, ты меня отвергаешь, а я справляюсь!». И девушка знала, что справится. Даже если придётся зубами вырывать своё счастье. Не для того они с Вахитом столько боролись за любовь, чтобы остаться ни с чем. Но это ещё не самое сложное. Куда тяжелее было бороться с подавленным состоянием, не упускать интерес к жизни. Снежная замечала, что любимому тоже нелегко, просто он привык скрывать плохие эмоции, тем более при ней — уж слишком хотел быть надёжным и стойким, как скала. А ей, наоборот, лишь бы вместе с ним путешествовать по потаённым уголкам его раскрашенной души. Говорить, плакать, крепко обнимать друг друга. Но, к сожалению, было совсем не до этого. «Ангедония» — всплыло слово в голове. Где-то Снежная его видела и долго размышляла о красоте звучания, а потом узнала значение. «Неспособность радоваться». Когда Снежная поделилась с Вахитом таким удивлением, он подметил: «Прямо как ты. Красивая, хрупкая такая. И совсем-совсем снежная стала. Ничего, тут последний шаг остался, а потом ка-а-ак заживём!». Однажды когда Вахит сорвался средь бела дня, даже ничего не объяснив, девушка приуныла ещё больше. Пришлось снова сесть за учебники, в надежде отвлечься и не накручивать лишних мыслей. Учёба была не столько необходимостью, сколько привычкой и способом эскапизма от реального мира. Ничего, кроме зубрёжки, не получалось. Даже любимое увлечение — рисование — стало в тягость. На бумаге отражалось тяжёлое состояние души, а Зима всё равно хвалил каждый рисунок, целуя руки Туркиной с замиранием сердца и называя их «золотыми». — Льдиночка! — наконец он вернулся домой, выдёргивая девушку из собственных мыслей. — А это тебе! Отвлекайся от своих книжек, на свидание тебя зову. Парень протянул Снежной три очаровательных тюльпана, добавляя: «Денег в кармане не было особо, так-то ты больше заслуживаешь…», на что девушка прервала его поцелуем. Вахит со временем не растерял свою нежность и трепетное отношение к ней, всё переживал за каждое слово и действие. — На «ран-де-ву»? — игриво усмехнулась Снежная, вспомнив, как когда-то давно он сам позвал её на первое свидание именно с такими словами, произнося их по слогам. — Да-да, на рандеву! — Зима знал, как она умиляется его картавости, поэтому сделал на этом слове особый акцент. — Мне как-то бабушка говорила, что перед экзаменом нельзя учиться, а надо в карты играть и гудеть всю ночь. — И как, работает примета? — по-доброму съязвила Снежная, попутно начиная собираться и наводить марафет покрасивее. — Ну-у-у… На мне не сработала, как видишь, но ты-то — другое дело! Тебе уже эти учебники выкинуть надо, да и тетрадки туда же. Толку их по десятому кругу читать, — Вахит, скорчив забавную физиономию, закрыл одну из книжек и посмотрел на обложку. — Ну охренеть… Точно говорю, бросай это дело. Посмотрев, как Снежная старательно красится, парень подошёл поближе, чтобы отражаться в зеркале. Всё рассматривал, наслаждаясь её красотой, от чего девушка покраснела в смущении. Он ласково обнял её со спины, едва касаясь губами шеи. «На аттракционы пойдём, одевайся поудобнее. Будем лечить эту твою… Как там? Ангедонию?». Чудный весенний день встречал их тёплой погодой. Вахит всем сердцем обожал это время года, показывал пальцем на каждый цветочек, параллельно либо оживлённо рассказывая истории из детства, либо удивляясь тому, как он раньше не подмечал всей красоты природы. Парень был похож на ребёнка, который только исследует мир. И правда, он лишь начинал смотреть на всё вокруг под другим углом, словно новый человек. На Снежную же он с первого дня смотрел по-особенному. Один раз она даже услышала, как он разговаривал со своей мамой на кухне. Та так нахваливала девушку и подмечала, что сын очень вырос и наконец взялся за голову! «Только попробуй невестку обидеть!» — без капли агрессии давала наставления женщина, а Зима убеждал её, что просто не сможет предать свою Снежную. До парка они шли, крепко держа друг друга за руки. Девушка не переставала удивляться тому, что каждое движение Вахита полно ласки и учтивости, при том что руки его были довольно грубыми — то без перчаток на холоде обморозит, то лишний раз рану не обработает. Когда прохладный ветерок заставлял Снежную съёживаться, парень останавливался, чтобы согреть её в своих объятиях и постоять так немного. — Вот я придурок, даже не взял ничего накинуть, вернёмся, может? — заботливо спрашивал он. — Не замёрзнешь? А помнишь, как я тебя лечил? Ты тогда такая забавная была, как фарфоровая статуэтка. А потом ты мне помогала. Вот хрен знает, что бы я без тебя делал… — Ты бы без меня не получил по лицу так, что едва в себя пришёл, — воспоминание из прошлого немного пристыдило Туркину. Ведь тогда Вахит дрался за возможность просто общаться с ней. Причём получал зря, ведь грозный Валера ещё долго не оставлял их в покое. — Не получил бы в тот момент, так получил бы в другой. Снежная, если бы не ты, где бы я был сейчас? Снова херачился, район на район? Я вот боялся всегда, почему-то, что всё так далеко зайдёт, что меня убьют. Перейду дорогу кому-то, а потом — хлоп! В самый неожиданный момент, да в том же подъезде, допустим. — Не говори так! — мысли о том, что такое действительно может произойти, очень пугали девушку. Она ещё сильнее сжала руку любимого. — Даже не думай об этом, я тебя прошу. Не выдержу же без тебя. Вахит быстро сменил тему, звонко чмокнув Снежную в щёку и потрепав по волосам, сразу после этого обратно пригладив их, чтобы она не выглядела растрёпанной. Парк аттракционов был виден ещё издалека: кричащие цвета, шум и гам! Дети, что радовались приближающемуся лету, бегали вокруг и громко хохотали. Кто-то с мороженым в руках, кто-то со сладкой ватой. Снежная так засмотрелась на сладости, что первым делом сказала Вахиту: «Вкусного бы… У нас сколько денег с собой?», на что он, даже не пересчитывая накопленное, ответил: — Сегодня бюджет неограничен, — с наигранной уверенностью сказал он. — Ты первый раз тут? Всё что надо купим, покатаемся везде. Один раз живём! Первым же делом они пошли на поиски сладкой ваты. В самом парке было ещё более шумно, но хорошая погода и радостные лица вокруг, кажется, наконец скрасили настроение Снежной. Красивые клумбы с цветами, аттракционы необычных форм. В рутине девушка совсем забыла, что можно радоваться мелочам. Пыталась, но было тяжко, в основном хотелось просто лечь и лежать, закрывшись от мира. Приходилось оживать только ради Вахита, чтобы он тоже не унывал, глядя на неё. Она и сама хотела чаще радовать его — всегда находила новый предмет для обсуждения, рассказывала что-то, выбирала интересное кино, которое понравится им двоим. А самое главное — до неё его никто так не осыпал комплиментами, Зима даже не думал, что его глаза покажутся кому-то красивыми. А Снежная любила его всего. Его родинку на ухе, его нос, губы, руки. Любила каждую повадку — от движений, которые были, на удивление, очень чарующими, до того, как он поджимал губы, когда улыбался. Сладкая вата по вкусу напоминала что-то из детства, погружая Снежную в тёплые воспоминания. Большую часть времени она проводила дома, поэтому такая прогулка и правда казалась спасительной. Они с Вахитом всё ходили, выбирая, какой аттракцион посетят первым. Все они выглядели громоздкими и страшными, у девушки подкашивались ноги от одной мысли о том, чтобы прокатиться на одной из таких махин. Зима, наоборот, подначивал её посетить всё и побороть себя. Дать волю эмоциям и покричать на самом страшном аттракционе. Например, на «Сюрпризе» — громадной центрифуге, которая стоит под наклоном и движется по кругу. И выглядел он абсолютно небезопасно, люди там стояли по периметру, прижимаясь к спинкам, а мимо проходящие дети кричали: «А пойдём на «тошнилку»?». Неужели его так называют в народе… — Да пошли! У тебя вести… Вес-ти-бу-ляр-ный аппарат слабый? — всё тянул Снежную Вахит в сторону очереди. — Не проверяла, — от мыслей о «тошнилке» её даже начало мутить, но она решила брать себя в руки и попробовать нечто нетипичное, пусть и жуткое. — Но давай рискнём. — Ну ты и героиня, снежная! — подбадривал её парень, энтузиазма у него было хоть отбавляй, словно у маленького котёнка, которому интересна каждая деталька огромного мира. Билетёр, завидев их, даже поинтересовался, точно ли Снежная хочет прокатиться. Видимо, бледное лицо выдавало её страх. И на аттракцион девушка заходила нехотя, а Зима, точно врач, знал, что это должно помочь. Только карусель начала крутиться, сердце тут же ушло в пятки, глаза её округлились. Снежная поглядела в сторону любимого, а он, в своей манере, задорно подмигнул. И правда, стало легче, настолько обаятельным он был. В основном на «Сюрпризе» катались мальчики-подростки, но если бы вход на аттракцион не был строго с 14 лет, здесь было бы куда больше детей, что катались бы на спор. Снежная замечала, что Вахит на моментах, захватывающих дух, начинает звонко смеяться, а у самой — ком в горле, хотя желание расслабиться и со всей силы закричать есть. Поток ветра ударял ей в лицо, а перед глазами всё проплывало так быстро. Это напомнило ей диафильм, и вот в голове уже всплывали воспоминания — до боли обидные. В размытых образах она видела, как Валера хочет схватить её и оттащить домой, как Колик своими мерзкими, грубыми руками трогает её ногу, как мама оскорбляет её в телефонном разговоре. Столько эмоций, наконец, вылились в крик. Она не стеснялась никого, просто со всей силы орала, надрываясь, не то от страха, не то от злости и обиды — сама не знала, но чувствовала себя свободной! Словно птичка, что наконец покинула клетку! Крик свободы перерос в крик радости, и опять она посмотрела на Вахита — по глазам было видно, что он ею горд. Счастлив, что она наконец снова позволила себе быть живой, как в начале их знакомства. С карусели они выходили чуть ли не вприпрыжку, довольные, пытались отдышаться. «Я ещё на что-нибудь страшное хочу!» — восторженно сказала Снежная, обнимая Зиму, а он был только «за». Следующей их целью стали «Американские горки», которые, по сравнению с «тошнилкой», показались не такими страшными, но всё равно оставили девушку в изумлении. Для Вахита развлечение оказалось неплохим способом получить адреналин, которого после постепенного отказа от прошлой жизни стало не хватать. Вплоть до вечера они катались на самых разных развлечениях — с разгона влетели в какую-то парочку на «Автодроме», за что какой-то молодой человек страшного вида пытался им угрожать, но растерялся, когда они отреагировали на него смехом. «Спираль» же показалась им не такой опасной после жуткого «Сюрприза», но всё равно порадовала, там хотя бы можно было сидеть, что добавляло безопасности. Прогулку они решили завершить на самом романтичном месте парка — к вечеру «Колесо обозрения» заполоняли парочки, которые просто хотели целоваться в укромных кабинках. Они же засмотрелись на виды родного города, предаваясь воспоминаниям о значимых местах. — А Казань-то красивая, да? — Зима заметил, как сверкают её глаза. — Скучать, наверное, будешь? — Буду, куда денусь. Столько тут произошло, тебя встретила. Да и всю жизнь здесь провела, как иначе? Сам-то, наверное, будешь? — Да хрен знает — он посмотрел куда-то вдаль, ища знакомые места с высоты. — Нелегко будет, это да. Столько тут было, за маму с бабушкой обидно больше всего, вот что я точно скажу. — Они у тебя очень хорошие, чудесные просто, меня свои родные так не любят! А что делать будешь? Понятно, что письма можно писать, в гости ездить, но всё же… Подумай ещё раз, завтра последний шанс отказаться и остаться. — Снежная, не дури, — отмахнулся Вахит. — Письма, гости, надеюсь зарабатывать буду и деньги отправлять им. А там глядишь — перевезу в столицу. Я ж не пацанёнок, должен нести ответственность, ты же как-бы… Семья моя новая. Недолго думая, они решили взять пример с парочек в других кабинках. Подались навстречу друг другу и ласково слились в поцелуе, становясь одним целым. Они крепко обнимали друг друга, не могли насытиться этим моментом, но при всей страсти внутри были абсолютно аккуратными на деле. Их пара была похожа на Трубадура и Принцессу из «Бременских музыкантов». Снежная оторвалась от чарующего поцелуя, чтобы поделиться этой идеей с Вахитом, а он в ответ обнял её ещё крепче, шёпотом напевая на ухо «Куда ты, тропинка, меня привела?». Они возвращались домой, дыша полной грудью, воздух в один момент стал таким чистым, хотелось наслаждаться каждым мгновением и запомнить этот день надолго. Их путь проходил через дом культуры, откуда достаточно громко играла музыка, чтобы они слышали её отголоски. «Зайдём?» — спросил Вахит в надежде продолжить сегодняшний вечер, но Снежная начала танцевать прямо на улице. Сначала медленно, едва двигаясь и смотря глубоко в большие глаза парня, подначивая его присоединиться. Зима быстро поддержал инициативу, кружа девушку в танце и явно прикалываясь. То он кривлялся, то коверкал слова песен, но после её шутливого: «Ну прекрати-и-и, считай, что у нас здесь последняя дискотека, давай нормально потанцуем! Я же в вашем ДК только раз была, и тот… Ну ты помнишь, как там было! Луна, звёзды…». Вахит вспомнил тот день и, уверенно кивнув, точь-в-точь повторил танец, которым развеселил её тогда. Мимо шли прохожие, кто-то выходил из дома культуры, чтобы покурить, и все видели их, но им было плевать. Сейчас существовали только они вдвоём. Такие любящие и сильные духом. На фоне заиграла мелодия, знакомая всем девочкам. Каждая, пожалуй, мечтала станцевать медленный танец под «Нежность» Натальи Ветлицкой, лишь бы «тот самый» пригласил… Вахит не растерялся: — Дама моего сердца, — из памяти он достал фразу, которую как раз недавно услышал от Вовы Суворова. — Это ваш первый медленный танец? — А что, хотите меня пригласить? — Снежная робко отвела взгляд в сторону, надув губы. Молчаливым жестом он галантно пригласил её на первый медленный танец в её жизни. Они неспешно кружились, наслаждаясь тишиной. Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга и чувствовать единение душ, достаточно было лишь смотреть друг другу в глаза. Вахит периодически казался Снежной неземным, будто такого человека не может существовать в реалиях суровой Казани. Такой особенный, выделяющийся, от него будто исходило ангельское свечение — настолько она восхищалась его образом, всё боялась, как бы он не свернул с правильного пути, на который переключился. Она так же советовала ему всерьёз задуматься над написанием стихов, не только забавы ради. Зима ценил её не меньше, всегда пытаясь прыгнуть выше головы, лишь бы обрадовать и доказать, что он достоин. Её творческие способности он, конечно же, не оставлял без внимания, в ответ просил не бросать рисование. Строки песни болезненно въедались в душу, заставляя Вахита склонить голову на плечо Снежной и прижаться к ней поближе. Руки, которые он держал у неё на талии, стали гладить ей спину, а потом и волосы. Этот жест всегда так успокаивал и согревал, разжигая огонь в груди, лучше любого костра. Даже когда мелодия закончилась, они не могли отодвинуться друг от друга, так и простояли какое-то время. А мысль про сравнение с героями «Бременских музыкантов» вдохновляла Вахита настолько, что он продолжал создавать романтическую атмосферу, напевая Снежной на ушко песни. А она тихонько подпевала, но стеснялась, ещё и голос дрожал. — Льдинка, у тебя голосок такой, ну чего ты! — и снова его желание разрядить обстановку сыграло роль, от чего он во всё горло, специально делая интонацию забавной, пропел: — И тепе-е-е-ерь без принцессы не прожить мне и дня-я-я! Ну, подпевай давай! — парень тянул Снежную в сторону дома, продолжая пританцовывать. И в этот момент они определённо были счастливы, справляясь с любой «ангедонией», что теперь оставалась лишь страшным словом из книжки. Прошло ещё пару дней. Снежная, как и говорила примета, отлично сдала последний экзамен после такой весёлой прогулки. Мама Вахита так за неё переживала! Всё давала наставления, как не переживать, но девушка и без этого была в себе уверена. И не зря! Всё получилось наилучшим образом. Сам же Вахит в этот день ждал Снежную у школы — встречал с коробкой конфет! Улыбался во все зубы, ведь ни на секунду в ней не сомневался. Нахваливал её всю дорогу до дома, целовал, не стесняясь прохожих. «Пусть все нас видят! Смотрите, какая у меня девчонка!» — кричал он вслед случайным прохожим, делясь своей любовью с миром. А Снежная, как прилежная школьница, поначалу очень стеснялась и краснела, но позже смогла растаять, и вот они уже вдвоём громко гоготали на всю улицу. Неужели? Неужели остался последний шаг? Переждать всего лишь день и завтра же уехать. — Нам, кстати, время сборов перенесли, я даже раньше освобожусь, — осведомил её Зима. — Только придётся одной немного побыть, мама на работу пойдёт, бабушка в больницу. Не боишься? — усмехнулся он. — А то, не боюсь! Ты во всём уверен? Отшиваться решил? — Ну да, взгляну в глаза Валере наконец! Бить не буду, не переживай. Ты как сама, прощаться с ним будешь? — Даже не знаю… Если судьба той стороной повернётся, — в глубине души Снежная, конечно, надеялась, что в последний раз сможет увидеть брата, да и маму тоже. Лишь бы попрощаться на хорошей ноте.