ангельские ноги

      — Они даже не от ушей, — выдохнул Тэхён, покачивая головой. Он пока и сам не понял, огорчён или восхищён этим фактом. Он смотрел на творение своих рук, но мыслями, казалось, витал где-то далеко.       — А нужно от ушей? — возник в голове смешливый голос.       Тэхён не удивился, этот голос частенько появлялся в моменты погружения в работу и ехидничал. Грех было на него жаловаться, он сопутствовал ему как радио: шутил, паясничал, декламировал хорошие стихи и не очень, составлял обидные лимерики.       Будто поддерживая марку, голос тут же выдал:       Жил-был скульптор Ким Тэхён,       Мечтами не был обделён:       Ноги от ушей,       Закинуть чтоб на шею,       Ваял ночами-днями он.       — Это я к чему? Это же кракозябра получится, — добавил голос, пока Тэхён не успел обидеться.       — Сам ты… кракозябра, — не нашёлся как достойно ответить скульптор.       Эти ноги… он с ними не первый день воюет. Нет, не верное слово. Правильнее сказать — колдует, дышать на них боится, пока ищет баланс. Они являлись ему во снах. Не только ноги, все части тела, и Тэхён постепенно воссоздавал картину. Всё остальное было готово, но ноги во сне были идеальны, а Тэхён считал, что наяву он никак не может достичь совершенства.       Изначально ему казалось, они должны быть длиннее, чем собственные, но руки его слепили эти: недлинные, гладкие на глаз и на ощупь, белоснежные, но чуть темнее в области трогательно-округлых коленок, не худые и не толстые, их можно было обхватить в районе щиколоток пальцами — действительно, идеальные, и всё же, может, стоило сделать их длиннее? Никуда он их закидывать не собирается, это скульптура. А голос — дурачок. Так было общепринято считать, что чем длиннее, тем красивее. Вот и всё.       — Я тебя обидными словами не называл, — напомнил голос.       — Да ты сущий ангелок, — решил не спорить с ним Тэхён, мысленно прозвав его бесом. Но вслух такое лучше не произносить. Знал — его уделают. На словесном поле голосу равных не было. А вот пришёл бы на кулаках помахаться, Тэхён уложил бы его на лопатки. Не зря он в армии служил.       — Да, я такой, — горделиво согласился голос, не подозревая о мыслях Тэхёна.       Тэхён не стал продолжать разговор, он решил продолжить процесс. Ноги сами себя не слепят. Он измерил длину, соотнёс с обхватом, прикинул вес, и по его соображениям выходило, что части тела тектоничны и гармоничны. Плавные изгибы то и дело отвлекали его внимание, и Тэхён понимал, что ему нравится. Очень нравится.       — Какая скукота, — выдохнул голос, зевая. Его угнетало молчание.       Но говорил он тихо, с ленцой, чуть хрипловато, будто со сна. Тэхён визуализировал его чёрным котом, лежащим на мягких подушках, около которого суматошно вьётся хозяин, а этот паршивец, естественно, морщится на Вискас и на всякого рода касания, но наверняка урчит, как заведённый моторчик, если почесать в нужном месте.       Хотя коты не разговаривают. Только если они не харизматичный Салем, кот маленькой ведьмы Сабрины. Но для этого харизмы у голоса ноль, только повышенный уровень ехидства.       — Иди туда, где не скучно, — посоветовал ему Тэхён.       — Не могу.       — В чём проблема?       — У меня же нет ног, — хрипло рассмеялся голос.       — Ой, да, — сообразил Тэхён. Он же голос — бестелесный. — Тогда улетай.       — Не очень гостеприимно. Но не переживай, вот закончишь мои ноги, и уйду.       — Ага, — отмахнулся Тэхён, а потом до него дошло сказанное и он ахнул: — В смысле? — У Тэхёна упала челюсть. Не буквально, но рот он распахнул и завис над своим творением, шокированно хлопая ресницами. В его кудрях белели песчинки гипса, на щеках остались белёсые разводы. Под пальцами — холодный, но будто живой уже застывший гипс, внутри которого каркас из проволоки и картона. И это всё принадлежит ему — Тэхёну. — Это мои ноги. Никуда они не уйдут.       — Нет, мои, — вредно и уверенно сказал голос. — Ты думаешь, чего я тут с тобой вожусь? Жду.       — Ждёшь чего?       — Когда ты закончишь, и я смогу обрести своё тело.       — Оно моё! — стал водить над ним руками Тэхён, будто предполагал, что голос может прорваться и вселиться в скульптуру, своими движениями рассчитывая избежать этого.       Голос на это громко рассмеялся, чуть ли не забулькав, и сочинил новый стишок:       А Ким Тэхён сошёл с катушек,       Напоминает он старушку.       Совсем он глуп,       Он жадный плут, –       Своей считает мою тушку!       — Я сошёл с ума, когда впервые тебя услышал! А ты хочешь меня обворовать, — Тэхён был искренне возмущён.       — Забрать своё, — педантично поправил голос. — Ты умеешь творить, поэтому я выбрал тебя. Поэтому явился тебе во сне и поэтому делаю это великое одолжение, давая тебе отрадную возможность вернуть мне тело.       «Пора ложиться в дурку». — Других адекватных мыслей у Тэхёна не было.       — Чтобы вернуться в клоунаду? — спросил он с изрядной долей иронии в голосе.       Голос ответил просто:       — Чтобы вернуться к жизни.       Эти слова царапнули что-то внутри Тэхёна так же резко, как делает рашпиль при грубой обработке подсохшего материала. Захотелось кинуть себя в воду, чтобы размякнуть, и затем заново слепить, уже без ёкающего сердца. Но он человек, он таким родился, а голос… Кажется, голос ещё не родился по-настоящему. Но если это правда, и скульптура из сна вовсе не скульптура, а человек, то оставить себе эти прекрасные ноги Тэхён не может.       — Ох, ты меня пугаешь, — воскликнул голос. — О чём ты думаешь?       — Это правда?       — Мне поклясться на Библии?       — Нет, ты не сможешь, ведь твои руки, они пока мои. — Теперь Тэхён звучал виновато. Если б знал, не тянул бы с работой. Не присваивал бы себе ни рук, ни ног. Отказаться от этого — от этих отливающих золотом от света лампы бёдер и коленей, от неподвижной маски лица с тонкими некрупными чертами, от небольших ладоней с узкими пальцами — было тяжело, но больше он не должен считать их своими. — Я закончу тебя. Но… Почему ты не торопил меня?       — Потому что не хотел, чтобы у меня были, например, ноги от ушей, — прыснул голос. — Я умею ждать, когда ожидание обещает оправдаться.       В этих словах крылось уже озвученное ранее признание мастерства и что-то ещё, но Тэхён не мог разгадать, он грустил, ведь у столь великолепных ног совершенно отвратительный хозяин. Наверняка, получит своё тело и сбежит, чтобы весь мир забрызгать своим ядом. А вот у Тэхёна к нему уже выработался иммунитет.       Как бы намекнуть ему об этом?       Но пока эти ноги были в его власти, а в груди Тэхёна сердце отзывалось болью сотни царапин, в нём боролись два желания — жадность и желание подарить голосу, как Русалочке, эти ноги. Но он не мог сделать такой подарок, они уже его. Тэхён — лишь проводник, временный владелец тела голоса. Странно звучит.       — У тебя есть имя?       — Вау, Ким Тэхён, садись, пять по этикету. Вообще-то, такие вещи спрашивают при знакомстве. — Тэхён не спрашивал, он считал голос собственной фантазией. — А тебе имя дали до рождения? — поинтересовался он снова с усмешкой, с намёком.       Тэхёну стало его жальче:       — Значит, у тебя пока нет имени?       — Нет, у меня оно есть. Я-то не вчера родился. Но чтобы узнать его, придётся меня… Эй, ты что делаешь?       Тэхён начал догадываться, что голос не невинный агнец. Он явно недоговаривал и что-то скрывал. То есть он уже рождался, но был лишён тела, вероятно, за проступок, или за длинный язык. Понимаемо.       И тогда Тэхён молча начал вести рукояткой стамески по косточке, будто предупреждая, а голос заволновался, что он снова начнёт переделывать ноги, и раскололся:       — Меня зовут Юнги! Остановись, длина супер. Очень моя. Один в один.       — Я знаю, — выдохнул Тэхён. — Я почти закончил.       — Ух, не зря я тебя выбрал, Ким Тэхён, — обрадовался голос.       — Вот только я вспомнил, что никакое творение не может ожить, пока мастер этого не пожелает. Я вот думаю, стоит ли мне этого желать?       — И что ты хочешь взамен? — Голос не испугался и не начал жеманничать, он сделался деловым, будто только так и умел решать вопросы. — Если хочешь, чтобы я всё же закинул тебе ноги на плечи, то мы можем это обсудить. — Голос считал, что сделал ход конём.       Он не знал, что этот конь осёдлан Тэхёном.       Человеческое сердце забилось быстрее. Тэхён, даже не раздумывая, знал, что хотел бы этого. Стоило представить волнительную картину, как всё остальное меркло. Но также он знал, что не опростоволосится.       — Это мы даже обсуждать не будем. Считай, что это входит в базовый пакет.       — А ты быстро учишься, — с нотками уважения произнёс голос.       — Остальные опции мы обсудим, но сначала расскажи мне свою историю, — поставил условие Тэхён.       Чувство вины ушло, на смену ему пришло предвкушение. Он не рассчитывал услышать правду сразу же, но знал, что однажды узнает всё.       Мин Юнги — глупый демон, который попался в ловушку и лишился телесной оболочки — не скоро поведает ему свою историю. Это чёрное пятно на его безупречной репутации. Весь демонический свет поднял его на смех, какой-то человечишка с наивными глазами, кудрями, как у барашка, и широкими плечами не должен к ним присоединиться. И вообще, он лишь исполнитель. Пешка. Так считал демон с ангельскими ногами.

***

      Круживший над ними ангел хихикал и демонически потирал ладони. Ему нравились сюжеты, в которых демоны влюблялись в людей и, как герои дорамы, очень долго этого не понимали. Но в этом вся соль: прийти к пониманию, чтобы почувствовать ценность.       Именно поэтому ангел и помог Юнги, подкинув ему идею явиться человеку во сне. Ангел подтолкнул их друг к другу, но не более.       А теперь он ощущал себя в первом ряду кинопремьеры, сценарий которой написан по заюзанному сюжету, но всё так же интересен.       А в конце будет хэппи энд.

the end