Дочь Разумовского

У меня не жизнь, а целое приключение. Что тогда, что сейчас. Стоя посреди своей комнаты-палаты, я понимала, что постепенно начинаю сходить с ума. Детский дом. Походит больше на больничную палату: потрескавшаяся, облупившаяся зелёная краска на стенах, до ужаса скрипучие, наполовину сломанные, продавленные кровати, древние тумбочки и вишенка на торте — мигающая лампочка, которую, скорее всего, в последний раз меняли ещё при дедушке Ленине. Это место — мой фактический «дом» уже третий год. Комнату со мной делит одна из девчонок, по совместительству моя подруга по имени Кристина. Просто Крис. В этом унылом месте время течёт то слишком медленно, словно приторный сироп, то несётся вперёд с космической скоростью. И вот пролетело ещё одно лето. 2 сентября. 12:01. Толпа подростков, как самое настоящее стадо диких баранов, ввалилась в столовую. Среди них были и мы с Крис. Есть, кстати говоря, не хотелось. Хотелось курить. — Маш, я слышала, к нам сегодня в детдом заявился какой-то мужчинка. Внешность — супер! Как будто из турецкого сериала вылез, да ещё и кулон в форме клыка на шее… Короче, я тащусь, — с энтузиазмом рассказывала мне подруга. — Вот кому-то повезёт с папой… И на такой дорогущей тачке приехал. Вон под окнами стоит… — М-м-м… — для меня эта тема уже неактуальна. Я поняла ещё год назад, что меня никто не заберёт из этой дыры: у меня свои скелеты в шкафу. А именно — болезнь. Расстройство кукухи, а по-научному — ДРИ, диссоциативное расстройство идентичности. Проще говоря, мне временами мерещится всякая фигня. Иногда эта штука полезная, но временами надоедает так, что даже таблетки не помогают. Поэтому, только прознав о моём диагнозе, никто особенно связываться со мной не хочет. А ещё я курю. «Проблемный» подросток. Эх. — А как твои дела с Деном? — ускользаю от темы я. Самый большой плюс в Крис — наивность и легкомыслие. Девяносто процентов времени нашего общения мы обсуждаем мужиков (в основном из турецких сериалов) и мальчишек (в основном с нашей параллели). — Он стал каким-то… холодным, что ли. Думаю, он мне изменяет, но пока не хочу говорить с ним на эту тему. Тайное всегда становится явным, ведь так? Хочу поймать его с поличным и расстаться «красиво». Впервые за это утро я улыбнулась по-настоящему. Эта девчонка с каждым днём удивляет меня всё больше и больше. За всё время общения с этим человеком я никогда не понимала, как родители могли оставить в этом «учреждении» этого жизнерадостного ребёнка. Психиатр говорил мне, что я рассуждаю как взрослый человек и что я «мудра не по годам». Я думаю, что смотрю на вещи реалистично, так что я не самого высокого мнения о себе, но и унижать себя не дам. Я себя не на помойке нашла, так ведь? Интересно, а кто был моим отцом? И оставил ли он нас с мамой по собственной воле? Жив ли он вообще? Она про него почти не говорила. Просто показывала мне старую фотографию группы друзей, среди которых были она, моя мама, и он, мой отец. Молодые и жизнерадостные. Теперь, когда мамы не стало, эта фотография лежит в надёжном месте — под моей старой пуховой подушкой. Я смотрю на них каждый раз перед сном. Два года назад я не могла поверить, что мамы скоро не станет. Думала, она будет жить вечно. Но такова жизнь. Она жестока. — Девочка моя, в твои-то годы и такие отношения — не рановато? — усмехаясь краешком рта, спросила я, помешивая чай. — Знаешь, я, конеч… Не успела я договорить, как в столовую заходит старший воспитатель. Все сразу же притихли. Татьяна Николаевна — человек непростой. Всё время при параде. Ей 64, но выглядит она максимум на 45. В чём секрет? Наверное, она узнала древний секрет молодости. Хотя нет. Она просто паразитирует на детях, выпивая из них всю радость и делая их несчастными. Поэтому мы зовём её за глаза Ведьмой. — Дорогие дети! Сегодня к нам придёт проверка из областного центра. Просьба вести себя прилично и не носиться по коридорам. — Её взгляд метнулся в мою сторону. Я тут же отвернулась. После своей «блистательной» речи о том, что мы должны «быть благодарны за крышу над головой» и «подобающе себя вести», она нас, слава богу, покинула. «Жаль, не навсегда», — донёсся противный шепоток у меня в голове. Ну, мы хотя бы могли поесть спокойно. Чья-то холоднющая рука коснулась моего солнечного сплетения. Дыхание участилось. Сердце забилось в неровном ритме. Вот чёрт. Только не сейчас. — Эй, ты чего? Всё окей? Крис, кажется, заметила, как я переменилась в лице. — Д-да, что-то я не очень себя чувствую… Шёпот в голове стал громче. — Я скоро вернусь, — героически игнорируя тошнотворный шёпот, я на дрожащих ногах побрела к выходу из столовой, сунув недоеденный беляш в пакетике в карман. Нужно было на воздух. Срочно. Передо мной стояло два варианта: вылезти через окно в туалете или пройти через обычный выход как нормальный человек. Думаю, первый вариант будет менее официальный, поэтому выберу его. Да и кто сказал, что я нормальная? На улице я смогла сделать глубокий вдох. Дрожащими пальцами достала из кармана толстовки баночку с таблетками. Помнится, врач мне говорил при таких ситуациях пить не больше двух таблеток в день. Плевать. Сегодня я решила не мучить свой организм и проглотила три таблетки. Наконец я смогла расслабиться, но только на самую малость. Холодный ветер, словно клинок, пронзил моё тело, отчего я съёжилась. Ненавижу осень. В этом году она началась необычно рано. Проскользнув в задний двор, я пролезла через дырку в заборе. «Свобода», — пронеслось в моей голове. Хоть и ненадолго. Ну, раз уж я за территорией детского дома, сам бог велел покурить. От нехватки никотина сводило зубы. Одной сигареты пока что хватило. Я не из тех, кто выкуривает по полпачки за раз. Простояв несколько минут на ветру, я не сразу заметила, что мне кто-то звонит — телефон был на беззвучном режиме. Входящий звонок от Крис. — Маша, где тебя носит? Тебя Ведьма обыскалась! От неожиданности я закашлялась и выронила почти дотлевшую до фильтра сигарету. Ведьма? Ищет меня? Вот это поворот. — Сейчас буду. А что случилось? — Там такое! — воскликнула Крис. — Ты будешь в шоке! Тяжело вздыхая, я полезла обратно на территорию детского дома через дыру в заборе. Возвращаться через окно в туалете не хотелось, поэтому я решила воспользоваться центральным входом. Кабинет Ведьмы находился на первом этаже прямо по коридору. Постучав и услышав «Войдите» знакомым властным голосом, я открыла дверь и вошла в залитую солнцем комнату. Здесь я бывала уже не раз, и в большинстве случаев на меня кричали: за то, что сорвала урок подушкой-пукалкой; за то, что курю; за то, что распылила перцовку на ребят, которые издевались надо мной. Но на меня не только кричали. В это трудно поверить, но Ведьма даже иногда хвалила меня — в основном за успехи на олимпиаде по информатике. — А, вот и наша Машенька, — елейно улыбнулась Ведьма. «Машенька»? Хм. — Присаживайся. Перед столом Татьяны Николаевны стояло два стула, и на одном из них сидел мужчина средних лет в чёрном. Действительно походил на одного из актёров турецкого сериала. Неужели о нём говорила Крис? Мужчина повернул голову и взглянул на меня. На груди — какой-то кулон, похожий на клык. Да, точно он. Любопытно. Я села на стул перед Татьяной Николаевной. Она наморщила нос — от меня пахло сигаретами, и это ей не нравилось. — Машенька у нас особенная. Психически, — многозначительно сказала Ведьма. Ну да, сейчас она и этому расскажет, какая я ненормальная, и он уйдёт. — Не проблема, — глубоким голосом ответил он. Зачем меня вообще позвали? Есть шанс, что меня заберут в семью? — Такое не лечится быстро. Маша наблюдается у участкового психиатра, — как бы извиняясь, заметила Татьяна Николаевна. — Это не изменит моего решения, — отчеканил мужчина. Он снова взглянул на меня, и на его губах промелькнула улыбка. Ведьма удивилась. — Машенька, можешь идти собирать вещи и прощаться с друзьями. Олег Маркович оформляет опекунство и забирает тебя к себе. Так, а моё мнение уже никого не интересует? Что это за маньяк вообще? — Машенька, иди, — повысила голос Ведьма. И я ушла. Когда мне выдали спортивную сумку для вещей и я пришла в комнату собираться, Крис, как всегда в приподнятом настроении, крепко меня обняла и даже немного всплакнула от радости за меня. — Только пиши почаще, окей? Не пропадай. Собирать было почти нечего: пара штанов, три свитера, две футболки, несколько книжек и старый ноутбук — подарок за победу на олимпиаде по информатике. Вот и все мои пожитки. Ах да, фотография под подушкой. Мама, ну почему ты не со мной?..

***

Машина у этого Олега Марковича была действительно крутая. Раньше я такие только по телевизору видела. «Мерседес» с просторным кожаным салоном, где каждая деталь давала понять, что это авто стоит больших денег. — Так и будем молчать? — спросила я, пристегнувшись. — О чём хочешь поговорить? — негромко ответил Олег Маркович. — Куда мы едем? — К твоему отцу.