Дочь Разумовского

Следующие события развивались не так гладко, как я думала. А точнее, меня тащил за собой по уже знакомому коридору Олег со своим привычным «каменным» лицом. — Так почему мне конец? — я так и не поняла, что со мной сделают, но мне это все не нравилось. — Посмотришь — узнаешь. И впредь будешь вести себя прилично. — Так не надо было выкидывать мои сигареты! — вскипела я. Остановившись у двери офиса Разумовского, Олег приложил к сканеру руку, дверь отодвинулась в сторону, и он втолкнул меня внутрь. Я чуть не упала. Дверь закрылась за моей спиной. Разумовский стоял у окна на всю стену спиной ко мне и пил газировку. — Мария. Что-то будет. — Что? — Какого хера ты позоришь меня? Скоро весь Питер узнает, что у меня, оказывается, есть дочь, причем не просто дочь, а воровка. — А какого хера у меня отобрали сигареты? От такой наглости Разумовский сжал в руке пустую жестяную банку из-под колы и, резко повернувшись, с силой бросил ее в меня. Она врезалась в стену в нескольких сантиметрах от моей головы. Его глаза горели янтарем. Они же… раньше были голубые, как у меня… — С сегодняшнего дня ты бросаешь курить, ясно? — со злостью прошипел «папаша». — Хватит меня контролировать! — Ты что, хочешь обратно в детдом? Я растерялась. В детский дом мне не хотелось от слова «совсем». — Нет, — тихо ответила я. Даже с психованным Разумовским было лучше, чем там. — С этого дня ни капли алкоголя и ни одной сигареты. Я вздохнула. Вообще-то я давно хотела бросить, но это жуть как было трудно. — Ты меня слышишь? — повысил голос Разумовский. — Ладно, — тихо ответила я. — В жопе прохладно! — прокричал он. Я хихикнула, но сразу же попыталась сделать серьезное лицо, чтобы не бесить его еще больше. — Пошла отсюда. Марго, разблокируй двери. Я тихо развернулась и ушла. В коридоре меня встретил Олег. — И что, часто он такой? — спросила я его, когда дверь за моей спиной закрылась. — Бывает. Особенно когда что-то его злит. — Жесть. — Есть хочешь? Словно в ответ на его вопрос, у меня заурчал живот. — Пойдем, накормлю тебя своей фирменной лапшой. — Той самой, что ты навешал на уши детдомовской Ведьме? Он прыснул. — Моя домашняя лапша, по бабулиному рецепту. У меня, кстати, в армии было прозвище — Поварёшкин. Потому что готовил лучше всех. — С этим я спорить не буду. Съела бы сейчас слона. Как оказалось, квартира Волкова располагалась на предпоследнем этаже башни бизнес-центра «Петербург-Сити», под офисом «Vmeste». Внутри было довольно уютно. На стенах висели вышивки крестиком — милые котята, пейзажи, цитаты. — Кто вышивал? — невзначай спросила я. — Эти — бабуля, а котят и цитаты — я. — Как говорится, ты у нас и швец, и жнец, и на дуде игрец. Олег хохотнул. — Снимай обувь, вот тебе тапочки. Я надела тапочки и потопала за ним на кухню. Когда Волков разогрел мне огромную порцию своей домашней лапши, я чуть не захлебнулась слюной. Уничтожив половину, я начала расхваливать его стряпню, а сам Олег сидел за столом напротив меня, подперев подбородок кулаком. В этой лапше все было идеально. Домашнюю лапшу я уже давно не ела, только «дошик». — Это самое вкусное блюдо в моей жизни. — Да, в детском доме таким не накормят. — А ты откуда знаешь, какая там еда? — Так я тоже оттуда. Мы с Серым именно там и познакомились. Я чуть не подавилась. — Правда? — Правда. — А ты… ты знал мою маму? — К сожалению, нет. После школы Серый поступил в вуз, а я ушел в армию. Все это время мы только обменивались письмами. Он упоминал ее несколько раз. Я расстроилась. — Несколько раз? Так он не знал, что моя мама была беременна мной? — Не плачь. Я уверен, что он не соврал тебе. Просто в один момент Катя пропала с радаров. — Я не плачу, — ответила я, утирая слезы рукавом. — Поговори с ним. Сейчас он остынет, придет в себя и… — Так что с ним такое? Приступы гнева? — Если честно, лучше спроси у него. Он вроде всегда таким был. А сейчас пытается лечиться. — Да, — вздохнула я. — Он собирается показать меня какому-то суперкрутому специалисту. И таблетки вместо дешевых купил — самые дорогие, немецкого производства. — Он пытается свыкнуться с ролью отца, Маш. Дай ему шанс. — Попробую, — и я допила бульон прямо из миски с цветочками.

***

Я совсем забыла о своем проекте на «Пайтоне». Это такой довольно доступный язык программирования, на котором можно написать любое приложение. В своем проекте я разрабатывала приложение для кинотеатра. Самым сложным для меня был момент с выбором мест в кинозале, для этого пришлось подключать JavaScript, в котором я разбиралась так себе. Поэтому я неспешно открыла спираченный из интернета учебник «JavaScript для чайников». Тем вечером, развалившись на своей королевского размера кровати со своим, если честно, стареньким и слабоватым ноутбуком, я постигала JavaScript, но тут в дверь постучались. — Кто там? — крикнула я. — Маш, пусти. — Открыто. Дверь приоткрылась, и вошла рыжеволосая фигура в белой рубашке. — Маш, можно с тобой поговорить? Я отложила ноутбук в сторону и села. — Я принес пончики. В руках у Разумовского была коробка, похожая на коробку из-под пиццы, только в ней были пончики. Он что, знал, что за пончик в глазури и с посыпкой я и убить могу? Может, мы в этом с ним похожи. Любим потреблять сумасшедшее количество сахара: газировка, пончики, шоколадки и все такое. Видя, как мои глаза засверкали при упоминании пончиков, Разумовский улыбнулся и сел на краешек кровати, протягивая коробку мне. Я взяла ее, открыла и отправила в рот шоколадный. Пища богов, как-никак. — Маш, я устроил тебя в школу. Я чуть не поперхнулась. Совсем забыла, что мне пора бы и учиться начать. Сентябрь же. — Частная школа. Лучшая в городе. Да уж. Буду учиться с мажорами. Счастье-то какое. — Может, лучше в обычную? — В обычной школе нет углубленного курса программирования. Ого! Ну, тогда можно и потерпеть. — И когда мне надо начинать учиться? — В понедельник. Сегодня пятница. Знаешь, я видел, во что ты одета, и, мягко говоря, нам нужно обновить твой гардероб. Я прыснула. — Знаю, — ответил Разумовский. — Сам ходил в детдомовских обносках все детство. Так что, ты согласна? Я доедала очередной пончик. На прошлой олимпиаде по программированию я заняла призовое место, но на следующей намерена победить. — На все сто!