Дочь Разумовского

Царство Морфея встретило меня с распростёртыми объятиями. В тот вечер я поняла, что моя жизнь капитально изменилась. Слишком много эмоций было пережито, и от усталости я просто завалилась спать, пусть и голодная. Снилось, насколько мне помнится, какая-то чушь. Чёрный ворон отбирал у меня бутерброд с докторской колбасой. У меня слишком богатая фантазия. Наверное, это всё моё больное подсознание. Наутро я проснулась с ноющим желудком. Голодная как волк. Как оказалось, на часах было половина девятого утра, а стоит заметить, что в детдоме я просыпалась по будильнику в 7:30. Завтрак там вот-вот начнётся. Интересно, а папаша уже завтракал? Я решила проверить все шкафы и полочки в апартаментах — а это были две просторные комнаты с ванной — и нашла маленький встроенный холодильник в шкафчике у письменного стола (да, у меня теперь свой письменный стол!). Открыв его, увидела шоколадку и баночку колы. Очень здоровый и полезный завтрак. Не хотелось бы к проблемам с головой ещё и желудок испортить. Что поделать — больше есть нечего, а с папашей лишний раз контактировать не хотелось. Так, нужно умыться. Слава богу, у меня есть личная ванная. Мечта. Водные процедуры прошли нормально — так можно было бы сказать, если бы в самый неподходящий момент ко мне не заявилась моя шиза. Что-то я расслабилась, стоя под горячими струями воды. Наспех высушив волосы и переодевшись в старые джинсы и чистую футболку, я буквально выбежала из ванной навстречу своему заветному рюкзаку и, открыв баночку с таблетками, осознала, что она оказалась пустой. Белая пу-сто-та. Прямо как у меня в желудке. «Дело запахло жареным», — пронеслось у меня в голове. Придётся поговорить с Разумовским. Да и вообще, с каких пор я стала интровертом? Сейчас у меня лишь неприятный шёпот в голове, и это ещё цветочки по сравнению с тем, какие приступы у меня были в детском доме. Бр-р-р. Даже вспоминать страшно. Думаю, что несколько часиков я потерплю. Такое проходит в большинстве случаев, не начавшись. Просто убеждаю себя, что всё это — лишь химические реакции в мозге и что я сильнее. Слабо в это верится, конечно, но так нужно. А ещё хочется курить. Сильно. Аж зубы сводит. Хочу спросить про сигареты у Разумовского, может, он будет более понимающим? «Что, таблеточки закончились? А ведь Кристина говорила взять у врача про запас…» — опять моя шиза меня воспитывает. «Только не начинай», — сжав челюсть, я побрела по коридору в направлении нужной комнаты. Доковыляв до дверей этого злосчастного офиса, я приложила ладонь к сканеру. Конечно же, дверь не открылась. — Представьтесь, — откуда-то зазвучал женский голос. А, Марго, виртуальный помощник. — Мария Темникова, — сказала я. Загорелась зелёная лампочка, и металлическая дверь отъехала вправо, освобождая проход. Шёпот усилился. Срочно к Сергею. При виде меня рыжий улыбнулся. Как бы мне ни хотелось признавать это, но от его улыбки на душе стало теплее. Вот мерзавец! Он так всем улыбается, помни это, Маш. — Эм… Доброе утро, — моя уверенность испарилась. — Доброе утро, Маша, — за столом сидел Сергей, перебирая какие-то бумаги и попивая из чашки неизвестную субстанцию — по всей видимости, кофе. — Я кушать хочу ужа-асно сильно, и ещё… — я замялась. — Я же пью таблетки от… болезни, и они закончились. — От ДРИ? — спокойным тоном спросил рыжий, как будто мы погоду обсуждаем. — Не стесняйся, у меня почти та же проблема. Я познакомлю тебя со своим врачом, он более компетентен, чем те мясники из городской больницы. Выпишет тебе новые таблетки, получше, не ту дешёвую гадость, что ты пьёшь. А кухня прямо по коридору, большая дверь. Если хочешь, можешь доставку заказать. — Какую доставку? — спросила я. Он усмехнулся. Чего усмехаешься? Денег детдомовским выдают мало, и тратить их на доставку еды — непозволительная роскошь. Сам должен знать об этом. — В приложении «Vmeste». Ты её не знаешь? — Нет. — А ты вообще знаешь, чем я занимаюсь? — теплота сменилась раздражением. Я жрать хочу! Какие к черту допросы? — Ты программист, — я сдерживаюсь, чтобы не сказать какую-нибудь едкую фразочку. — Давай потом поговорим? Мне просто нужна еда и таблетки. Разумовский вздохнул. У него нет опыта общения с подростками. Я сдержала смешок. — Какие таблетки ты пьёшь? — он открыл телефон, что-то в нём печатая. — «Рисперидон». — Заказал, приедет, к сожалению, только через тридцать минут. Что у тебя сейчас? — Шёпот, — я чуть сморщилась, ведь шёпот с каждым разом лишь набирает обороты. Разумовский с жалостью посмотрел на меня. — Побудь пока лучше здесь, — он забыл добавить слова «под присмотром». Он думает, что я могу себя убить? Я, конечно, способна на многое, но точно не на это. Своей шизе я категорически такое не позволю сделать. Кстати, о ней. — Я хотела спро… А хотя нет, потом. Когда, говоришь, еда приедет? — я нервно теребила краешек футболки.

***

Сегодняшний список желаний выполнен. Теперь у меня есть про запас аж три банки таблеток немецкого производства! Где такая роскошь видана? На следующей неделе я иду к новому психиатру, по словам моего «новоиспечённого папы» — лучший из лучших. Надеюсь, что это так, ведь мой опыт не из самых приятных… ГОД НАЗАД — Ты пьёшь эти таблетки вовремя? — бабушка лет семидесяти пяти смотрела на меня поверх своих старомодных очков. От неё пахло как-то по-стариковски, и я подумала, что с неё, наверное, сыплется песок. — Да. — Врёшь! — резко повысила голос она, от чего я вздрогнула. У меня появилось непреодолимое желание лечь в кровать и пролежать так не менее двух часов. Российская медицина, бесплатная и беспощадная. СЕЙЧАС Я съела два огромных бургера — заедала стресс, полученный за вчерашний день. Ну а раз я свой аппетит утолила, время подумать и о других моих потребностях. Курить хотелось как никогда. Мою последнюю пачку вчера отобрал Олег — вот же засада! И где я в деловом центре Санкт-Петербурга найду того, кто купит мне сигареты?! Можно, конечно, взять где-нибудь… и не заплатить. Кажется, на первом этаже был супермаркет. Была не была. Я собрала с журнального столика в офисе папаши все обёртки от бургеров и грязные салфетки. (Боже, я завтракаю газировкой и шоколадом, а теперь ещё и бургеры! Мама в детстве не разрешала мне есть даже чипсы — слишком вредно. Сейчас сидит, наверное, где-то на облаках, переживает за мой желудок.) — Я отнесу мусор? — спросила я. — Да, конечно, — не отвлекаясь от ноутбука, ответил тот. «Отлично, — пронеслось у меня в голове. — Приключение начинается».

***

В такую рань в супермаркете народу вообще не было, а за кассой никого — именно там находились сигареты. Я сделала вид, что просто гуляю и ничего не трогаю. Совсем не палилась. Когда охранник отвернулся, я молниеносно открыла шкафчик с пачками сигарет и взяла себе «Бонд» с ментоловой кнопкой. Потом, довольная как слон, пошла на выход. Вдруг незаметно рядом со мной выросла фигура охранника и схватила меня за локоть. — Куда, воришка? Я пыталась вырваться, но безуспешно. Хватка этого проклятого охранника была стальной. А ещё через полчаса приехала полиция. Блин, ну почему они так быстро выезжают только из-за всякой ерунды, как, например, украденная пачка сигарет, а не из-за страшного убийства? Полицейские грубо повели меня из бизнес-центра к себе в машину, чтобы отвезти в участок. Вот сейчас мне бы пригодился телефонный номер Разумовского. Но его у меня, разумеется, не было. Скверно, очень скверно. Ещё поставят меня на какой-нибудь учёт в детской комнате милиции… — А вы знаете, кто мой отец? Полицейский усмехнулся. — Ну давай, кто же? — Сергей Разумовский. — Дура ты малолетняя, у него нет детей. — А ты зайди на ресепшн в бизнес-центр и позвони в его офис. Да, с этими блюстителями закона я буду разговаривать только «на ты». Я продолжила, видя их сомнение: — Хочешь большие проблемы? У него связи в правительстве. Вас двоих просто уволят сразу же. — Ладно, Вован, давай посмотрим, может, эта сучка правду говорит. Когда эти тупоголовые «мусора» всё-таки подошли к ресепшну, секретарь за стойкой набрала номер Разумовского и сообщила ему, что некую несовершеннолетнюю Марию Темникову за воровство задержала полиция. Стоя рядом, было слышно, как он орал в трубку. Через минуту на скоростном лифте сверху приехал… нет, не Разумовский, а его правая рука Олег. Я закатила глаза. Этот папаша даже лично не может явиться, когда нужен. Когда полицейские ушли, Олег шепнул: — Ну, Маш, тебе конец.