Дочь Разумовского

Источая запах сигаретного дыма (даже проветривание на балконе не помогло), я вышла из своей комнаты в коридор. Огромные окна от потолка до пола заливал золотой свет заходящего солнца. Нужно было как можно скорее перебить запах сигарет, но чем? Мой взгляд упал на белоснежную стойку ресепшена. Меня посетила гениальная мысль, и я зашагала в направлении Анфисы. От неё всегда пахло какими-то приторными духами, я такие вообще на дух не переношу, но сейчас я была на грани жизни и смерти, так что никакого выбора у меня не было. — Что опять? — недовольным голосом сказала девушка, цокнув языком. — Дай духи. — Тебе зачем? — А ты принюхайся. Анфиса поводила носом и нахмурилась. — Фу, курила, что ли? Я закатила глаза. — Ну а ты как думаешь, что я делаю с сигаретами? Коллекционирую? Было видно, что она всё ещё сомневалась. — Анфис, ну пожалуйста, а то меня Разумовский убьёт. — Ладно, держи. Она наклонилась и достала из своей красной сумочки флакончик духов. Это была небольшая жёлтая склянка с надписью «Eisenberg». Я, недолго думая (каждая секунда была на счету), начала пшикать спасительный парфюм на себя. Пшикнув раз десять, я довольно вернула флакон хозяйке. Она покачала головой и раздражённо заявила: — Половину выбрызгала. Ты вообще знаешь, сколько они стоят?! Но мне было уже всё равно. Бросив через плечо «Спасибо», я уверенным шагом направилась по коридору в офис Разумовского. Он точно ничего не узнает! Я подошла к его двери. Стучать было не нужно. Я просто нажала кнопку рядом со сканером руки и попросила Марго, голосового помощника, меня впустить. — Входите, Мария, — приятным механическим голосом ответила Марго. Дверь отъехала в сторону, и я вошла. Разумовский стоял у окна и, задумчиво глядя вдаль на весь город, простиравшийся перед ним, прихлёбывал «Маунтин дью». Никогда не пробовала эту газировку. Надо будет попросить. — Машунь, ты пришла. Присаживайся. Хочу с тобой кое о чём поговорить. Вся моя уверенность развеялась, как сигаретный дым, и сердце от волнения пропустило удар. Изо всех сил стараясь не покраснеть (спойлер: у меня не получилось), я послушно села на краешек небольшого дивана в центре комнаты. — Мне кажется, я был слишком строг с тобой, когда сказал, что не буду тебе помогать с программированием и подготовкой к олимпиаде… Разумовский, опустошив алюминиевую банку, поставил её на свой стол. Не спеша сунув руки в карманы брюк, он подошёл к дивану и опустился рядом. — Я понимаю, ты, наверное, переволновалась в первый день в школе, да и правильно поступила, сумев дать отпор, так что… Он замолчал. Я во все глаза глядела на него. Он сморщил нос. — Что это за запах? — Какой запах? — пискнула я. — Это что, духи? Откуда они у тебя? Тут он изменился в лице. — Ты что, их украла? — ужаснулся он. — Не-е-е, просто у Анфисы попросила. Хоть бы не заподозрил! — А зачем? — он таки буравил меня взглядом. — Эксперимент. — Маш, я понимаю, ты девочка, и у тебя переходный возраст, хочется быть взрослой, но ТАК резко пахнуть духами не должно. Это же… вульгарно. Я облегчённо вздохнула. Обдурила! — Да-да! Хорошо! — слишком радостно ответила я. Разумовский склонил голову набок и прищурился. — Что-то не так, но я не могу понять, что… В его голубых глазах зажёгся янтарный огонёк. — Руку дай, — резко сказал Разумовский. — Зачем? — испуганно пропищала я. — Я сказал: дай. Я протянула ему левую руку. — Ты правша. Правую. Эх, не прокатило. Я протянула ему правую руку. Он схватил мою ладонь и поднёс её к носу. Какая же я дура! Духами буквально облилась, а то, что держала сигарету пальцами, и на них остался запах, совершенно не учла. — Курила? — Не… — слабо ответила я, пряча взгляд. — В глаза смотри, когда со мной разговариваешь. В его голосе чувствовались нотки зарождающейся ярости. — Курила или нет? Я собрала все свои остатки решительности и встретила его взгляд. — Да не, не курила, я что, дура, что ли? С этими словами в Разумовском что-то переклинило, и он, схватив меня за руку, встал и потащил за собой прочь из офиса. — Куда мы идём? — выдавила я, еле поспевая за ним. — На место преступления. Он шагал по коридору мимо офисных пространств сотрудников «Vmeste» в направлении моих апартаментов. Открыл дверь, пнув её ногой в чёрной начищенной туфле, и дверь с грохотом отлетела в сторону. — Что за свинарник?! — негодовал Разумовский, пнув мой ботинок, который валялся посреди комнаты. — Ты только переехала, а комната уже похожа на свалку, — с отвращением сказал он. — Я… — Что я?! — Э… Он подошёл к моему письменному столу и провёл пальцем по поверхности одной из полок. — Ты пыль что, коллекционируешь? — Я уберу… — Не приберёшься — переселю тебя на диван в гостиную Олега, поняла меня? Ну, Волков хотя бы вкусно кормит, а этот только и делает, что орёт. Он встал посреди моей спальни, сложив руки на груди и что-то обдумывая, а потом резко сорвался с места и широченными шагами пошёл в направлении ванной комнаты. Только не туда! Там наверняка до сих пор пахнет табачным дымом. Я не видела его за дверью, но чётко услышала три слова: — Маш, тебе конец.

***

Пора бежать. Куда-нибудь подальше от этого психованного. Но куда? И тут меня осенило! Я в третий раз за день побежала к кипенно-белой стойке ресепшена. Анфисе я уже порядком поднадоела, и она, не отрываясь от пасьянса «Косынка», недовольно буркнула: — Чего тебе опять? У меня не было времени, счёт шёл на секунды, так что я просто грубо отпихнула её и стул на колёсиках, на котором она сидела, и спряталась под столом. Послышался грохот — Разумовский, видимо, открыл дверь моей комнаты ногой. Снова. — МАША! Анфиса удивлённо посмотрела на меня, сидящую под столом. Я поднесла указательный палец к губам. Она закатила глаза и вздохнула. — Ты ведь понимаешь, что будешь должна? — тихо сказала она так, чтобы нас не слышал Разумовский. — Проси что хочешь, — в ответ шепнула я. — Что угодно. Скорее всего, это будет как-то связано с Волковым. Плевать. У меня тут жизнь на волоске висит! — МАША! В этот раз голос Разумовского звучал ближе. Он, видимо, ходит по коридору и ищет меня. — Где она? Шаги раздались совсем рядом. — Анфиса, ты видела Машу? — громко сказал мой отец. — Э-э-э, нет, Сергей Викторович, Маши тут нет и не было, — невинно захлопала глазами Анфиса. — Значит, она где-то на этаже, — заключил Разумовский и пошёл обратно в офис. — Рано или поздно высунется. Есть захочет. Он знал меня как облупленную. А всего-то прошла неделя. Итак, что мы имеем в итоге? Я голодная и в бегах, должна Анфисе, Разумовский опасный и злой. Это как шахматная партия: чтобы победить, нужно очень сильно подумать, а я люблю головоломки.