abstinentia

Лайла всегда мечтала о свадьбе в Италии. Джереми и сегодня хорошо помнит события десятилетней давности: её прошлая свадьба, когда ей было ещё девятнадцать, а её жених ещё не был абсолютным мудаком, закончилась провально. К вечеру пошел дождь, фотосессия с гостями и счастливыми новобрачными оказалась испорчена, и Джереми хорошо помнит, как успокаивал Лайлу в беседке и вытирал ей слёзы, не обращая внимания на следы туши на белой рубашке, пока Дуглас, ее жених, ругался по телефону с менеджментом и организаторами, хотя, технически, никто не был виноват. За месяц до той свадьбы Джереми и Лайла сидели в кофейне, обмениваясь новостями, и у Джереми, который уже тогда неровно к ней дышал, почти физически тянуло в груди от выражения её лица. Потому что Лайла рассказывала, как хотела провести медовый месяц — или хотя бы свадьбу — в Италии, где-нибудь на Сицилии или у озера Комо, и как ее жених оказался слишком придирчивым, чтобы согласиться на подобное. Медовый месяц они провели в надоевшей Калифорнии, а свадьба была у них дома — в Чикаго. После свадьбы Лайла жаловалась всё меньше, выглядела расстроенной — всё чаще. Джереми тревожился, но не решался задавать вопросов — Дуглас создавал впечатление человека, с которым лучше не связываться, и Джереми просто не хотел подвергать Лайлу опасности. С тех пор прошло немногим больше десяти лет, и вот: Джереми пьет эспрессо с шоколадным маффином в практически пустом кофейном баре, отмечая галочками пункты на листе перед ним, пока на другом конце курорта, недалеко от пирса, происходят последние приготовления. Вероятно, Джереми до сих пор не осознаёт этого до конца, но все случилось ровно так, как Лайла когда-то мечтала: Сицилия, Средиземноморское побережье, крики чаек, шум волн и запах морской соли. Джереми взял на себя ужасно ответственную роль организатора свадьбы для Лайлы и Каталины — и хотя это его основная деятельность уже на протяжении восьми лет, он, наверное, впервые волнуется так, как сегодня. Потому что это свадьба лучших в его жизни девушек, и ему просто нельзя проебаться, всё должно пройти идеально, — но с каждой минутой Джереми всё сильнее кажется, что он забыл что-то катастрофически важное. Так что он одним глотком допивает кофе и снова начинает просматривать список с самого первого пункта: плейлист, фотограф, алкоголь, свет, букеты… Джереми вздыхает, проводя ладонью по лицу. У него остается около часа до начала сборов, а потом он должен с головой погрузиться в суматоху свадебного дня. Джереми одновременно ждет сегодняшний день с нетерпением — и боится его. Потому что он знает, что, пожалуй, эта свадьба станет лучшей и худшей в его карьере. Лучшей — потому что, каким бы он ни был ответственным, так скрупулезно он ещё никогда не готовился. А худшей… Что же, таковы неизбежные последствия наблюдения за тем, как женятся два человека, в которых ты влюблён. Джереми знает, что он совершенный придурок, которому нет прощения. А ещё — знает, что ему не стоило соглашаться на просьбу Каталины организовать их свадьбу. Этим он делает себе только хуже и больнее, но вместе с тем получает какое-то извращенное удовольствие. В конце концов, Каталина и Лайла счастливы, и для Джереми нет ничего важнее. Телефон в кармане вибрирует, Джереми вздрагивает от неожиданности и тут же отвечает на звонок. Джереми уже ждут на месте, он должен все проверить и согласовать — а он бы с радостью остался сидеть здесь и взял ещё одну порцию кофе. Лишь бы не приближаться к моменту, которого так сильно ждёт. Эта странная противоречивость разрывает его изнутри, из-за нее он проснулся сегодня ещё на рассвете и не смог уснуть, хотя отдохнуть в следующий раз удастся совсем не скоро. Джереми правда искренне желает им счастья и знает, что не имеет права думать иначе, но ему трудно унять этот голос внутри, шепчущий о том, что ему самому почти тридцать, а он до нелепого одинок и страдает из-за двух девушек. Чувства к Лайле у него есть столько, сколько он себя помнит: познакомились они еще в школе, с тех пор были неразлучны, а когда Джереми понял, что влюбился по уши, он уже опоздал. Точнее, он позволил огоньку надежды загореться в его душе ненадолго, когда Лайла наконец развелась с Дугласом и вздохнула свободно, но тогда Джереми очень боялся ей навредить: она казалась такой хрупкой после того, как этот мудак с ней обращался, и Джереми хотелось лишь заботиться о ней и лелеять. Поэтому он до последнего отказывался предпринимать какие-то решительные действия. И, кроме того, ещё с момента процесса развода рядом с Лайлой появилась Каталина: тогда ещё — в качестве подруги, но Джереми видел, как они близки, и спустя несколько месяцев начал понимать больше. Даже то, чего сами девушки пока не понимали. А вот свои чувства к Каталине Джереми не может объяснить и по сей день. Они просто случились, нарастали постепенно, огромным огненным шаром собираясь в его груди, и Джереми не замечал до последнего — до тех пор, пока не осознал, что думает о них обеих, а не только о Лайле. Пока не осознал, что теперь делать им обеим комплименты и ненавязчиво за ними ухаживать постепенно входит в привычку. Джереми всегда отлично осознавал границы, которые не смел переступать. Лайла и Кэт были для него тем самым прекрасным недоступным, из-за которого он мог страдать ночами без сна, но на которое не имел никакого права. И Джереми, конечно же, знал, что однажды этот день случится — день свадьбы, день, когда его девочки станут ещё ближе друг к другу, но вместе с тем — чуть дальше от него, — но он все равно не был к этому готов. Стараясь игнорировать солнце, которое нещадно палит уже в девять утра, Джереми направляется на пирс. Все уже почти готово, наносят последние штрихи, и он проходит вдоль белоснежных рядов стульев к алтарю, останавливаясь там, чтобы сделать вдох. Вдыхает морской запах. Он не знает, что должен чувствовать, но внутри него сейчас так много эмоций, что разобраться в них сам он все равно бы не смог. Чайки пролетают над морем, волна плещет, разбивается о камни, брызгами-осколками разлетается в воздух. Джереми чувствует себя этой волной. Разбивается, но снова, снова и снова становится единым целым — частью большого океана.

***

Джереми, конечно, несказанно рад тому, что он всего лишь организует свадьбы, а не проводит их. Потому что сейчас, пока Кевин и Жан в качестве подружек невест встречают гостей на входе, Джереми может ещё раз мысленно пробежаться по всем пунктам воображаемого списка и снова придумать миллион чрезвычайных ситуаций вместе с возможными путями их решения. Джереми не помнит, чтобы он и раньше был таким тревожным. Всё вроде бы готово, он только вернулся из кухни, убедившись, что там идёт активная работа — и украв с подноса эклер с шоколадом, разумеется, — а теперь пристроился в тени раскидистых пальм и оглядывается вокруг, замечая, как гости усаживаются на свои места, бросая взгляды на арку алтаря. Сейчас главное беспокойство Джереми — регистратор, который и должен произнести речь и официально закрепить брак, ведь Лайла и Каталина не могут обвенчаться, как принято в Штатах. А беспокоится он потому, что регистратор опаздывает: остальные гости точно не опоздают, потому что они все прилетели в Италию в один день и сейчас собираются со всех уголков курорта, а вот регистратор едет прямиком из города, и Джереми очень надеется, что ему не придётся читать речь самому. Этого он, блять, просто не переживет. Он поднимает взгляд на вход: Кевин улыбается, взяв под локоть Элисон, она с улыбкой закатывает глаза, совершенно не реагируя на его чары. У Джереми с самого утра нежно тянет в груди: он так благодарен судьбе за то, что у него есть такие друзья. Эта свадьба достаточно камерная, и на ней собрались все те, кто так дорог Джереми: Кевин и Жан встречают гостей, среди которых Джереми видит родителей Каталины, её братьев и сестру, видит Элисон, Даниэль, Кейтлин, знает, что скоро придут и его собственные сестры, которые за все годы общения Джереми с девочками успели сблизиться с ними и сами. Он видит среди гостей и некоторых людей из колледжа, в котором они учились вместе с Лайлой — Райли, она как всегда остановилась, чтобы поболтать с Кевином, и отвлекает его от работы, Майкл, Эштон, с ними — Мадлен, как всегда безупречна; есть и парочка человек из вуза и с работы Каталины, с ними Джереми знаком не так хорошо, но знает их по именам. И пусть не все эти люди одинаково с ним близки, Джереми знает, что они будут рядом в самый нужный момент, и это бесценное чувство. Не дав себе и пяти минут на эту сентиментальность, Джереми берет себя в руки — а потом берет в руки телефон и набирает номер регистратора. Занято. Джереми не паникует. — Все в норме? — Джереми хлопают по плечу, и он вздрагивает, оборачиваясь. Эдди — младший брат Каталины — смотрит на него с вопросительной улыбкой. Джереми выдыхает: — Что-то я сегодня нервный. — Я заметил, — Эдмундо хмыкает. — Так все в порядке? Выглядишь встревоженным. — Я… Да, — Джереми проводит рукой по лицу, растрепывает волосы. Он отказался от идеи укладывать их, потому что знал, что на жаре это не будет иметь никакого смысла, и сейчас не помогает даже то, что дресс-код этой свадьбы исключает рубашки: Джереми ничуть не лучше в футболке-поло и светлых брюках. По всей территории расставлены охладители, но Джереми не уверен, что они помогут. — Пока что да. Если что-то будет не так, скажу. — Хорошо, — Эдди кивает. — Нужна с чем-нибудь помощь? Джереми озадаченно разводит руками. — Кажется, нет? Нет, — отвечает он наконец увереннее. — Извини, я никому не доверяю так же, как себе, — Джереми неловко улыбается, но Эдди понимающе кивает. — Конечно. Если что, мы с Ричи рядом, только скажи, — он посылает улыбку, прежде чем ещё раз похлопать Джереми по плечу и отойти. И вот, снова: чем Джереми заслужил таких прекрасных людей в своей жизни? И всё-таки у него нет времени стоять и предаваться философским рассуждениям, так что он шагает в сторону бунгало, в которых собираются сами девушки — и пока никому, кроме Джереми и визажисток, нельзя их видеть. Джереми ни в коем случае не воспринимает это как должное, для него это невероятная щедрость, за которую он бесконечно благодарен: он входит в комнату Лайлы и застывает на пороге, тихо выдыхая. Он вряд ли переживет этот день. Она красива до умопомрачения, и Джереми уверен, что не преувеличивает. Он не видел их свадебных платьев до сегодняшнего дня, так что сейчас он может лишь изумленно (и очень по-мальчишески) уставиться на фигуру Лайлы в облегающей белоснежной ткани, раскрывающейся у бедра рваным вырезом. — Джереми, — тянет Лайла, увидев его, и ее широкая улыбка будто бы снова вдыхает в него жизнь. Визажистка, наносившая румяна, усмехается и отходит, чтобы дать Джереми осторожно обнять девушку. Он прикасается к ней, как к хрупкой статуэтке, и пальцы Лайлы прохладные, когда она обнимает его за плечи в ответ. Удивительно, как кто-то может ощущать хоть каплю прохлады в такой жаре… Или это тело Джереми настолько разгоряченное, что воспринимает её руки так? Джереми осыпает ее комплиментами и поздравлениями, надеясь, что звучит как можно более непринужденно и расслабленно, а после успокаивает ее, сказав, что все приготовления идут успешно и свадьба должна пройти как нельзя лучше. Телефон с не отвечающим регистратором незримым весом оттягивает карман. Атмосфера в бунгало Каталины совсем другая: все суетятся, громко играет музыка, визажистка пьет шампанское, пока Кэт сама наносит помаду возле зеркала. Джереми улыбается, замирая на пороге и позволяя себе просто насладиться этой картиной. — О, Джер, — Каталина поворачивается к нему, просияв. — Налей ему тоже. Ему надо расслабиться, — тут же бросает она девушке рядом с собой, и та послушно берет бумажный стаканчик, но Джереми отмахивается: — Вообще-то я на работе. — Ну хотя бы сегодня не воспринимай это как работу, — Каталина смеется. Обнимает его за талию. Джереми отчаянно старается смотреть ей в глаза, а не в изящный вырез декольте, но Кэт вдруг обнимает его крепче и опускает голову ему на плечо. Вероятно, ему придется переодеть футболку, потому что она вся будет в блестках. Как же ему все равно. Как же вкусно от нее пахнет. — Как я рада, что ты у нас есть, Джереми, — Каталина вздыхает почти с грустью, и Джереми машинально обнимает ее в ответ, прижимая ближе. Реакция у него мгновенная, когда дело касается этих девушек: обнять, защитить. — Что бы мы без тебя делали, а? Даже не представляю. И представлять не хочу. — И не надо, — Джереми улыбается. Ладонью невесомо поглаживает талию, касается мягких волос. Едва удерживается от желания накрутить прядь на палец. — Я же здесь. В вашем распоряжении. Девочки-визажистки очевидно смущаются, но не уходят, так что Джереми мягко отстраняется и ловит взгляд Каталины. — Все будет хорошо. Выглядишь потрясающе. Я очень за вас рад, — говорит он шепотом, и звучит вполне искренне, но Каталина вдруг сводит брови. — Что-то не так? — спрашивает она так же тихо. — В смысле? — Джереми до последнего будет притворяться идиотом, если нужно. Он никому не позволит испортить им радость от этого дня, тем более — себе. — Говоришь, что рад, а выглядишь как отец, который провожает своих дочерей в чужую страну, — Кэт фыркает, но в ее взгляде явное беспокойство. Джереми натягивает улыбку — самую широкую, которую у него получается выдавить. — Одно не исключает другого, — быстро произносит он. — Я могу радоваться за вас и не хотеть вас отпускать. Вот и все. Но я хочу, чтобы вы были счастливы, так что все это совсем не важно. Каталина совсем не выглядит так, словно тоже считает это неважным, но ничего не говорит — просто Джереми спиной чувствует ее настороженный взгляд, когда выходит на улицу, и его пробивает волной тоскливой дрожи. Джереми и правда находится на грани того, чтобы начать гуглить, как проводить церемонию бракосочетания, когда регистратор наконец звонит ему и сообщает, что уже заехал на территорию курорта. Джереми выдыхает, но ненадолго: начинаются неожиданные проблемы с рассадкой, и Кевин лихорадочно сверяет списки, пока Джереми звонит на ресепшен с просьбой доставить еще стулья, — а потом вдруг выясняется, что все в порядке и паника была ненужной. Регистратор оказывается итальянцем с превосходным знанием английского, и Джереми всеми силами унимает свою бисексуальную панику, возникшую при взгляде на его бицепсы под тканью обтягивающей рубашки. А пока он залипает на едва заметный итальянский акцент в речи, вдруг раздается кашель, и Джереми успевает несколько раз пережить ментальную остановку сердца, потому что кашляет Жан, и Жан, очевидно, подавился соком, но Кевин услужливо хлопает его по спине, а минуту спустя они уже смеются, пока Джереми буквально физически ощущает, как седеют волосы на затылке. Эта глупая ситуация наталкивает его на еще одну мысль, которая заставляет его просто застыть: он не позаботился о том, чтобы убедиться в присутствии на свадьбе врача или хотя бы фельдшера. Потому что, конечно, на курорте есть медики, но когда речь идет о куске еды в горле, счет идет на секунды — и черт знает, что еще может случиться во время мероприятия. Так что Джереми, извинившись перед регистратором и оставив его на попечение Эдди, снова уносится к телефону и снова достает звонками ресепшн. И хотя они вполне себе резонно не могут отпустить врача курорта исключительно к ним на мероприятие почти на весь рабочий день, Джереми не отстает от них, пока они не соглашаются поставить его на дежурство в здание неподалеку от места проведения свадьбы. Лишь когда официальная церемония начинается, Джереми наконец может сесть на один из стульев в первом ряду и выдохнуть, позволяя себе насладиться зрелищем. Джереми даже немного гордится собой. Он проделал много работы, чтобы сейчас все выглядело именно так: костюмы гостей в персиковых тонах, стулья и скатерти в один тон, ваза с пуншем, официанты с подносами, лучшая музыка в динамиках — и, конечно же, вид. Ничто не сравнится с этим видом на морскую гладь, гористую местность вдали, на желтый песок и чаек в синеве неба. У Джереми даже слегка кружится голова от масштабов, но вот на дорожку к алтарю выходит Каталина, и он с щелчком возвращается в реальность, полностью включаясь в происходящее. Родители Лайлы всегда практически отсутствовали в ее жизни, и Джереми, как ни старался, не смог бы заменить их, так что он был искренне рад, когда Лайлу под свою опеку взяли родители Каталины. И еще более радостно ему сейчас, когда отец Кэт ведет Лайлу к алтарю, и та с широкой улыбкой кусает губы, явно находясь на грани слез. Нет, Джереми точно будет плакать сегодня — а еще он совершенно точно напьется. Но сейчас он видит лишь то, как смотрят друг на друга Лайла и Каталина — и он плавится, капля за каплей стекает в горячий песок, хотя эти взгляды предназначены вовсе не ему. И всё равно: он любит их любовь, и ему неважно, в каком варианте он ее получит — он уже сумел получить больше, чем когда-либо рассчитывал. Ему достаточно их доверия и близости, чтобы чувствовать себя счастливым, и он правда благодарен им за все, что они внесли в его жизнь. — …Каталина Мари Альварес, согласны ли вы взять в жены Лайлу Дермотт? — бархатный голос регистратора и слова, произносимые с легким акцентом, заставляют Джереми снова обратить внимание на происходящее прямо перед ним. Лайла держит Каталину за руки, поглаживая ее пальцы, смотрит с широкой улыбкой — она чуть выше, особенно на каблуках, но оттого лишь умилительнее видеть, как Каталина поднимает на нее взгляд, пока ее длиннющие ресницы трепещут от волнения. — Да. Да, — говорит Каталина дрожащим голосом. — Лайла Дермотт, согласны ли вы взять в жены Каталину Альварес? — даже регистратор не может сдержать короткую улыбку. Пожалуй, это интересная работа, во время которой буквально пропитываешься любовью и наблюдаешь за самыми разными парами в один из самых эмоциональных моментов их жизни. Работа Джереми чем-то похожа, но он не всегда присутствует на самой свадьбе, а еще обычно у него слишком много забот, чтобы он мог позволить себе просто стоять и любоваться. — Согласна, — тихо, но твердо отвечает Лайла. Им вот-вот вынесут кольца: это должна сделать племянница Каталины, дочь Эдди, и Джереми репетировал это с ней множество раз, но волнение все равно подскакивает именно в этот момент. Кэт очень хочет поцеловать Лайлу. Кажется, Джереми ни разу не видел их такими счастливыми; наверное, именно поэтому у него сейчас так болезненно тянет под ребрами, наполняется теплом, словно кровь выливается под кожу. — Если кто-то из присутствующих против этого брака, пусть скажет сейчас — или замолчит навечно, — торжественно произносит регистратор. Джереми усмехается возвышенности этой протокольной фразы, но через секунду ему становится совсем не смешно: в зале воцаряется гробовая тишина, взгляды Лайлы, Кэт и всех гостей устремлены в одну точку, и Джереми, покрываясь холодным потом, смотрит туда же. Жан встал со своего места. Жан, черт бы его побрал. Джереми мгновенно окатывает волной удушающей паники. Он знаком с Жаном достаточно, чтобы доверить ему собственную жизнь, но в эту секунду ему кажется, что он ошибся, когда доверился Жану и рассказал ему о своих чувствах к Лайле и Каталине. Потому что… Ну какая, какая еще может быть причина того, что он вскочил со своего места именно после этих слов — и так загадочно оглядывает присутствующих сейчас? Джереми не успевает встать и заткнуть его — вместо этого встает Кевин, сидящий рядом с Джереми, и вдруг, покачнувшись, падает. Жан реагирует мгновенно, успевая ловко его подхватить, и все тут же вскакивают со своих мест, начинается суета, граничащая с паникой, и Джереми теряется в этом хаосе. Вновь ощущать собственное тело он начинает, лишь когда в трубке телефона слышится бархатное «Алло?», и Джереми несколько раз повторяет сбивчивую просьбу прислать врача. Черт возьми, ну как же он хотел, чтобы эта свадьба была для них лучшей, а не закончилась машинами скорой помощи или чем-нибудь похуже.