В пучине чувств и эмоций

Он не помнил, как оказался в своей комнате. Только то, как захлопнулась дверь. Как пальцы дрожали. Как футболка прилипла к спине от пота и злости. Он сел на кровать, наклонился, уткнувшись лбом в ладони. Слишком громко. Слишком ярко. Голос Кевина всё ещё бил в висках, как пульс: «Тебя в детстве били недостаточно сильно». Ноги затряслись. Он выпрямился. Пошёл в ванную. Закрылся. Закрутил кран. Шум воды. Только шум воды. Как в старые времена. Когда нужно было заглушить крики за стенкой. Или удары. Или собственное дыхание, чтобы его не услышали. Он смотрел в зеркало. Лицо незнакомое. Бледное. Синяков нет. Но будто болит всё. Он сорвал кран сильнее. Вода хлестнула почти с рыком. Нил зажал рот рукой. Его трясло. Не от холода. От чего-то другого. Старого. От чего-то, что просыпалось в нём слишком быстро и слишком больно. Он снова был там. В том доме. В том теле. В той тишине, что приходит после удара. Он закрыл глаза. В голове всплыл отец. Взгляд. Плечи. Крики. Ремень. Страх. Слова, которые нельзя забыть, даже если тысячу раз пытаешься. «Ты — ошибка. Ты — ничто. Ты говоришь, когда я разрешу. Ты живёшь, пока я позволяю.» Нил резко вдохнул, как будто захлёбывался воздухом. Руки сжались. Он ударил кулаком по раковине. Раз. Два. Треск. Кровь. Боль. Он не закричал. Только закрыл рот ещё крепче, чтобы не вырвалось. Он не хотел, чтобы кто-то слышал. Никто не должен. Никогда. Вода смывала кровь с пальцев, но не стирала то, что внутри. Она не могла. Стук в дверь. Нил замер. Дыхание в горле застряло. — Нил. Эндрю. — Открой. Он не шевельнулся. Молчание давило на уши сильнее, чем крик Кевина. — Я знаю, ты здесь. Я слышу воду. Нил опустился на пол. Прислонился спиной к двери. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Кожа жгла, пальцы ныла болью. Это хотя бы было реально. — Просто… не надо, — хрипло сказал он. — Мне нужна ночь. Мне нужно исчезнуть. Хотя бы немного. Молчание. — Я сижу тут. За дверью. До утра. — голос Эндрю не дрогнул. — Если ты не откроешь — я останусь. Ты исчезнешь — я найду. Твои правила — мои тоже. Нил закрыл глаза. Он не знал, как выбраться из собственной головы. Но впервые за долгое время — кто-то не звал его обратно. Кто-то просто остался рядом. Просто… остался.