В пучине чувств и эмоций

Нил знал, что Кевин придёт. Он не разговаривал с ним со дня тренировки. Не касался мяча, когда тот бросал пас. Не смотрел в глаза. Для кого-то — мелочь. Для Кевина — плевок в душу. Поэтому, когда дверь раздевалки захлопнулась за остальными, Нил даже не вздрогнул.

***

Он сидел на лавке. Глядел в пол. И ждал. — Мы должны это обсудить. — Голос Кевина резал тишину. — Ты не можешь продолжать в таком состоянии. Нил поднял голову. Медленно. Словно тень поднималась вместе с ним. — Я продолжаю, — сказал он. — А ты - нет. Ты замолчал, и это единственное, что спасло тебя. Кевин скривился. — Я говорил в аффекте. Ты должен понимать- — Должен? — Нил усмехнулся. — Я должен понимать, что ты сравнил мою травму с тренировочным приёмом? — Я не знал, — с нажимом произнёс Кевин. — Я не знал, через что ты прошёл. — Не ври. Кевин опешил. — Ты знал. — Нил поднялся. — Может, не всё. Может, не имена. Но ты знал. Видел. И молчал. А потом решил использовать это, как ещё один инструмент. — Я просто хотел- — Что? Мотивации? Чтобы я заиграл злее? — Чтобы ты не был слабым! — выкрикнул Кевин. И тогда всё сорвалось. Щелчок. Движение. Удар. Нил двинул кулаком — не в ярости. В тишине. В чётком, тяжёлом решении. Кевин отшатнулся, хлопнулся о шкафчик, закашлялся. — Я не слабый. Голос Нила дрожал, но был жёстким. — Я выжил. Не благодаря тебе. И уж точно не благодаря Рико, которому ты так хочешь уподобиться. Кевин вытер кровь с губы, смотрел на ладонь. — Я… прости. — Поздно, — отрезал Нил. — Мы можем играть в одной команде. Но я больше не доверяю тебе. Ты для меня - не капитан. Не друг. Не пример. Он развернулся, вышел, и дверь хлопнула за его спиной. Кевин остался один. С этой тишиной. С этим эхом. И с ощущением, что он впервые не может собрать даже самого себя.