Чаевые для курьера

      Танос не знает, что такое тишина и покой. Танос не знает, что такое обычная жизнь, что такое серые будни, что такое отдых дома наедине с самим собой. Никогда не знал и не хочет. Жизнь Су Бона — это шум, ярко-кислые цвета, грязные вечеринки, страстные взаимоотношения, граничащие с ненавистью и безумием. Чхве слился воедино с такой жизнью, стал тем блядством и развратом, которым дышал. Иногда его побег от скучной обыденности приводил к безумным действиям, о которых он потом не помнит.       Из квартиры Таноса доносится громкая музыка: трип-хоп, электро, вичуха, всё то, что может подогреть пьяное и обдолбанное сознание, погружая в больший хаос. На полу валялось куча бутылок из-под бухла, окурки, крупицы травки, обёртки из-под еды. На обеденном столе была такая же картинка, приправленная лужами и крошками. Морда Мин Су была упёрта в твёрдую поверхность стеклянного стола, от него доносился громкий храп, пытающийся перебить музыку, от которой дрожали пол и стены. Сэ Ми где-то валялась пьяная на полу, не в силах связать двух слов. Где-то на фоне блевал Ген Су. Пока ещё в «адеквате» оставался сам Су Бон и Мен Ги, который, в отличие от остальных, не налегал на наркоту, а чисто двигался на алкашке. Вечер субботы проходил так, как Танос и планировал. Небольшая вечеринка — так, без веского повода, просто «давно не собирались» — перенесла Су Бона в полюбившую атмосферу, но чего-то всё равно не хватало.       — Мен Ги, duuudeee, я чё-то хочу, но не знаю, чё именно. — Су Бон распластался на грязнющем диване, покрытого пятнами. Он лениво, полуприкрытыми глазами глядел на Мен Ги, у которого рожа была кирпичом, хоть взгляд был стеклянным и помутнённым.       — Я тоже чего-то хочу, но не понимаю, что мне надо. — Мен Ги рукой проводит по своему паху, поправляя ткань спортивок. Су Бон облизнулся, наблюдая за тем, как собутыльник «незаметно» гладит свой член.       — Да у тебя стояк! — Танос резко встаёт с дивана, активно жестикулирует, расширенными зрачками смотря на покрасневшего Мен Ги со смесью удовольствия и интереса. — Это у тебя так на угашенную Сэ Ми встал? — Су Бон заржал на всю комнату.       — Тц, заткнись, не неси херни. И вообще, не ори так. — Мен Ги отворачивается, стараясь скрыть выступающее смущение.       — Хочешь, мы её трахнем, пока она в отрубе? Главное, что не заблевала нас, как Ген Су. — Голос Таноса стал тише, более томный. Чхве встал перед Мен Ги, наклоняясь к нему, смотря с хищной ухмылкой.       — А ты… ты никогда не хотел попробовать с парнем? — Мен Ги голову поднимает резко, желая пересечься взглядами с хозяином квартиры; получается нелепо, Мен Ги бьётся головой об подбородок Таноса, и тот с шипением отходит, поглаживая место удара.       — Ты думаешь, я не делал этого? — Недовольная рожа Су Бона возвращается к привычному, нахальному и хитрому выражению. — И кого бы ты хотел трахнуть? Меня? Мин Су? Ген Су? Или… Нам Су? — Ловким движением руки Танос хватает за шиворот футболки проползающего мимо парня, кидая того на диван. — Тебя же так зовут?       — Нам Гю. — Нам Гю, ужранный всеми видами алкоголя и наркоты, которые были на этой вписке, не до конца понимал, где он. Краем уха он слышал обрывки разговоров, но не мог уловить суть, ведь голоса растягивались в липкую, монотонную кашу. Да и волновало больше то, что перед глазами всё плыло, а в ушах отбивался грохот, временами заглушающий любой звук, даже музыку, доносившуюся из колонок. От дискомфорта и повышенной тревоги Нам Гю закрывает лицо руками, про себя шепча мольбы вернуться домой. Нахрен он вообще согласился здесь остановиться? Нам Гю на такое не рассчитывал. Сегодня он хотел подработать в качестве курьера, и когда приезжает сюда с пятью коробками пицц, Таноса посещает интересная идея: позвать незнакомца потусить с ними. Сначала Нам Гю отказался, отшучивался, но обаяние Су Бона постепенно гипнотизировало курьера, так и завлекая в свои чары. Краем глаза завидев бутылку соджу, а носом уловив запах травки, у Нам Гю слюнки течь начинают, и тот нервно сглатывает, готовясь броситься во все тяжкие. Су Бон почуял это — и, немного надавив через шутки и комплименты, Нам Гю залетает на чужую вечеринку. Для него такой опыт не впервой, такие опасные решения он оправдывал тем, «что будет что вспомнить».       — Honey, тебе плохо? Страшно? — Танос замечает панику Нам Гю, опускаясь на корточки перед гостем. Его бархатный, почти нежный тон так и заколдовывал Нам Гю, действуя на больной разум как лекарство. Су Бон понимает — Нам Гю накрыло, причём нихуёво. Кожа Нам Гю была бледной, его тело покрылось мурашками, глаза в панике бегали туда-сюда. Так даже лучше. — Мы можем тебе помочь. Есть способ тебя успокоить.       — Ты серьёзно? — Мен Ги скептично вскидывает бровью. Не хотелось ебать трипнутого наркошу, у которого сознание в ином мире. Это как ебать больного, пускающего слюни. Мен Ги оценивающе пробежался взглядом по Нам Гю: он не был неописуемым красавцем, его внешность не была феминной или, наоборот, маскулинной. Обычная, как и у самого Мен Ги. Тело такое же. Единственное, что в нём примечательное — это лицо. Взгляд дикий, враждебный, даже сейчас, когда он валяется на полу и готовится плакать. Острые скулы, подбородок, портрет хищника, всё говорило в его внешности о том, что Нам Гю парень взрывной, с характером. Явный выскочка. Член между ног приятно заныл — мысль о том, чтоб унизить, обесценить такой кадр, вызывало у Мен Ги садистское наслаждение. Только Мен Ги собирается повторить за Таносом, сев на корточки возле гостя, как Нам Гю впивается рукой в ногу Мен Ги, больно сжимая.       — Нет, подожди, не затыкай его. — Нам Гю говорил быстро, нервно, постоянно сглатывал, пытаясь увлажнить пересохший рот. — Ты правда знаешь, как мне помочь? — Нам Гю смотрит на Таноса; в глазах, сквозь бешенство, виднелись проблески надежды.       — Конечно, sweete, просто доверься нам. — Танос полностью опускается на пол и, кладя руки на плечи Нам Гю, смотрит ему в глаза, а после — целует. Спокойно, обыденно, без агрессии или страсти. Нам Гю даже пикнуть не успевает, а когда ощущает, как язык Су Бон вылизывает рот Нам Гю изнутри, набирая обороты, неуверенно отвечает, прикрыв глаза. Поцелуй становится интенсивнее, грязным, Нам Гю отнимает инициативу, засасывая Таноса, проходясь языком по дёснам, щекам, телом наваливаясь на хозяина квартиры. Су Бон удовлетворённо постанывает, комната наполняется пошлым чавканьем, заглушая собой музыку; так было в сознании Нам Гю. Мен Ги, наблюдавший за парнями, активно, грубыми движениями потирает свою елду, тяжело дыша; хочется присоединиться, но Мен Ги всё еще мечется, рассуждая «стоит ли». Спусковым крючком становится то, как Танос и Нам Гю разъединяются после поцелуя; у обоих на лице был румянец, глаза заплывшие, запыхавшиеся, между ртами образовалась слюна, медленно рвущаяся и оседающая на подбородках, ключицах.       Нет, роль наблюдателя Мен Ги всё-таки не устраивает.       Мен Ги устраивается позади Нам Гю и прижимается к нему со спины, губами упираясь в жаркую, потную шею, засасывая кожу, выбивая из Нам Гю стон. Танос снова лезет целовать гостя, и Нам Гю, окружённый с двух сторон, в экстазе закатывает глаза, полностью отдавая власть над собой двум незнакомцам, давая им делать всё, что вздумается. Мен Ги чередует поцелуи и болезненные укусы, впиваясь, как вампир в свою жертву, желающий высосать всю кровь. У Нам Гю от боли слезятся глаза, а на коже остаются следы чужих зубов и покраснения. Руки Мен Ги блуждали на уровне груди, сжимая мышцы и пальцами задевая соски, пока рука Таноса залезает под штаны, грубо обхватывая член Нам Гю. Рваными и топорными движениями Танос начинает надрачивать Нам Гю, и тот стонал в чужие губы, получая кайф от смеси удовольствия и боли: от болезненных укусов Мен Ги и от дрочки Таноса.       — П…пацаны, подождите… — Нам Гю разрывает поцелуй с Таносом, и тот разочарованно вздохнул. Нам Гю пытается оттолкнуть хозяина квартиры от себя, но было поздно — быстрыми движениями Су Бон заставляет Нам Гю кончить, и тот обильно спускает в чужую ладонь, пока Нам Гю шипел сквозь зубы, стараясь выдержать боль от очередного укуса Мен Ги.       — Ну как, did you like it? Стало легче? — Танос растянулся в фирменной улыбочке, с извращённым интересом наблюдая за тем, как чужая сперма стекает с его ладони. Нам Гю кивает, легче и вправду стало; только в висках теперь гудело. — Тогда поможешь и нам?       — Что от меня требуется? — Нам Гю шмыгает носом, смотря на поднимающего Таноса снизу вверх. Смотрит отчаянно, с нотками страха. Су Бон указывает на диван:       — Ложись на диван. И жди нас.       Нам Гю поднимается. Ноги дрожали. Нутром чувствовалось, как Мен Ги и Танос на него пристально смотрят, в любой момент готовясь напасть. Нам Гю ложится на диван, головой упираясь в бортик, чуть свисая. Су Бон тут же прыгает к гостю, нависая сверху. Нам Гю послушно приоткрывает ротик и высовывает язык, и Танос хмыкает с приглашения, снова засасываясь с Нам Гю. В процессе руки Су Бона блуждали по телу Нам Гю и, схватив за край штанов, стягивает одежду, скидывая её на грязный пол.       — Блять, у этого парня отменный, рабочий ротик. Мен Ги, bro, ты должен попробовать. — Танос нехотя разрывает поцелуй и с полным восторгом глядел на Нам Гю.       — У меня есть идея получше. — Мен Ги, в отличие от Су Бона, такой симпатией к Нам Гю не проникся, и целоваться с ним не собирался. Это слишком чувственно. Слишком обыденно. Такое делают с любимыми, а не с расходным материалом. Мен Ги хотелось другого. Мен Ги встаёт рядом с головой Нам Гю, и тот, запрокинув голову, глазел в ожидании. Мен Ги стягивает с себя одежду, оголяя низ и выпуская член, слегка ударяя им Нам Гю по лицу.       — Давай, покажи свои таланты. — Мен Ги хватает Нам Гю за шею и рывком вгоняет свой член в рот, пальцами сжимая чужую глотку. Нам Гю кряхтит и давится, стараясь подстроиться и дышать. Мен Ги не ждёт — двигается быстро, машинально, грубо, заставляя Нам Гю вбирать по самые яйца.       — Wow! Wonderful! Я в восторге! — Танос наблюдал с таким изумлением, будто увидел что-то волшебное, нереальное. Су Бону хотелось быстрее присоединиться к безумному слиянию, и, вытерев руку об диван, стирая чужую сперму с ладони, плюёт на свои пальцы и проникает ими в задницу Нам Гю; тот гортанно застонал, и Мен Ги крепче сжимает его шею, заставляя чужое лицо окраситься красными тонами. — Боже, блять… я так хочу трахнуть нашего курьера, Мен Ги, ты не представляешь. Может, не растягивать его, а? Может, прямо так… — Су Бон не ожидает от друга ответа, он даже на него не смотрел, только одержимо глядел на сосущего Нам Гю, раздирая его жопу изнутри своими пальцами.       Нет, всё-таки невыносимо. Хуй Таноса хотел к себе внимание, воя от возбуждения. Су Бон двумя пальцами жестами создаёт «ножницы», и, решив, что Нам Гю достаточно растянут, спешно снимает с себя брюки и бельё. Вытащив пальцы и обхватив рукой собственный член, Танос потирает его, подушечками пальцев ощущая выступающие венки и сочащуюся смазку с головки. Су Бон подставляет головку к дырке Нам Гю и хлёстким движением входит наполовину. Танос сдавливающей хваткой берётся руками за талию гостя, набирая темп; под тяжестью двух тел и движений противно скрипел диван. Су Бон опрокидывает голову и довольно постанывает, прикрывая глаза.       Нам Гю в экстазе. Нам Гю в своём персональном раю. Сейчас, лежа на грязном диване, перед глазами видя чужую мошонку, давясь хуём и принимая в жопу, он чувствует себя самым счастливым на свете. Его счастье больное, извращённое. Чувствуя себя объектом, а не субъектом, чувствуя себя секс-игрушкой для утех, а не независимой личностью, чувствуя жар между ног и разрывы мышц, только так Нам Гю может ощутить нереальный выброс дофамина.       Нам Гю находит в себе силы поддаваться, двигаться парням навстречу: языком он обхватывает член Мен Ги, стараясь прочистить каждый сантиметр, а тазом он двигается ответно, глубже насаживаясь на член Су Бона. Хватки крепчают — как на шее, так и на бёдрах. Дышать тяжело. Воздух в комнате раскалённый, спёртый. Голова гудит — причём у всех. Скрежет дивана, шумное дыхание и стоны сливаются с музыкой, гудящей на фоне. Первым сдаётся Мен Ги:       — Блять… чёрт… — Последние толчки были самыми быстрыми, самыми рваными. В горло Нам Гю прыскает вязкая, тёплая жидкость, неспешно стекая дальше в организм. Нам Гю глотает. Солёно. Горько. Мен Ги выпускает член из чужого рта и тянется к салфеткам, желая поскорее стереть с себя мерзкие слюни.       — Хочу также! Постарайся, Нам Су! — Танос убирает руки с бёдер Нам Гю и хватает его ноги, закидывая себе на плечи. Нам Гю немного привстаёт, держась на локтях; он смотрит Су Бону в глаза и упирается своим лбом в его лоб. Они оба тяжело дышали, с каждым толчком получая сладостный разряд, током пробегающий по всему телу. Нам Гю закидывает руки Таносу на шею и лезет целоваться; у того глаза загораются чистейшим безумием, Су Бон без промедлений принимает поцелуй. Их языки лижутся, заплетаются друг об друга, проникают глубже в рты. Танос не сдерживается — пару толчков, и он изливается внутрь Нам Гю. Следом разъединяется поцелуй, и Чхве падает на плечо Нам Гю, пытаясь перевести дыхание и лениво проходясь языком по солёной шее Нам Гю, на которой остались красноватые следы от рук Мен Ги.       — Фу… — Комментирует Мен Ги, держа в голове тот факт, что минутами ранее обкончал рот Нам Гю, а Су Бон теперь с ним лижется. Мен Ги потерял весь интерес и азарт и покинул комнату, отправляясь в душ.       — Придурок… Ничего не понимает… — Через силу выговаривает Танос, продолжая тереться лбом об острое плечо. Когда Таносу удаётся перевести дыхание и прийти в себя, он резко встаёт с Нам Гю и, взяв брюки, роется в карманах, доставая бумажник. — Вот, чаевые тебе. Ты слишком крутой для курьера! — Су Бон ржёт и кидает на диван деньги, быстро теряя к Нам Гю интерес. Танос берёт со стола сигареты и в таком виде, с обнажённым низом, двигает на балкон.       Нам Гю быстро одевается и жадно хватается за купюры, суя их в карманы, боясь, что в любой момент отберут. Оставшись в комнате один, в небольшой свёрток он собирает рассыпавшую на столе траву и подрезает пару таблеток, валяющихся на полу. Собрав всё необходимое, Нам Гю двигается к выходу — ноги ватные, совсем не слушаются, но надо спешить. Про себя Нам Гю усмехается и подмечает, что надо чаще подрабатывать курьером.