Тихие Шаги

Лето в этот год выдалось знойным, превращая земли в подобие пустыни. Солнце отливало ярко-оранжевым светом, проникая через плотно задёрнутые от жары шторы. Ферма даже в утренние часы было шумным, курицы ворошили всё вокруг, а из-за дверей конюшни доносилось громкое ржание, напоминая хозяину, что лошади требуют спелых яблок из сада и прогулки по пастбищу. Дверь старого песчаникового дома, уже приросшего к земле, резко распахнулась от удара каблука, позволяя Джону выйти в свет, волоча металлическое ведро, висящее на сгибе локтя. Оно было наполнено щётками, мылом и другими принадлежностями для ожидающего его скота. Яркий луч сразу же ударил в глаза, заставив поморщиться и оттянуть соломенную шляпу вниз, заслоняясь от обжигающей жары сегодняшнего утра. Джон понимал, что в такую погоду даже простой полив овощей на грядках будет испытанием, но дороги назад никогда не было, уж слишком много зависело от него самого, как единственного живущего на этой ферме. Вздохнув, Джон направился в сторону старого, но всё такого же родного амбара. Подойдя к колодцу около него, Джон ловко опускает деревянную бадью вниз и набирает воду до края, чтобы хватило на помывку тёлок и коров, и, если что, чтобы осталось и на лошадей. Животные довольно замычали, увидев фермера перед своими глазами из приоткрытой двери амбара, и смотрели на то, как он медленно достаёт ведро из колодца с привычной улыбкой даже в такую тяжёлую для работы погоду. Козлята задиристо издавали протяжные звуки и били копытами по воротам их загона, привлекая внимание к себе. - Доброе утро, – бормочет Джон на звуки оживлённых зверей, улыбаясь. Его пальцы быстро подхватывают бадью и распахивают тяжёлые двери амбара ногой. Подойдя к одной из самых крупных из коров, он аккуратно опускает руку и гладит её почти отцовским жестом меж ушек. - Как поживаешь, дорогая? – мягко щебечет Джон, намачивая тряпку в мыльной воде и протирая тело коровы лёгкими круговыми движениями, - я думаю, твои телята немного сводят тебя с ума… ну ничего. Они подрастут и отлипнут. Корова, в ответ на это, громко мычит, легонько бодая Джона головой и заставляя того слегка улыбнуться. - Ну что ты… я же не против твоих детей. Его руки заканчивают мытьё, доставая щётку из ведра и проводят сухими зубчиками по шерсти, при этом бережно потирая места после вычёсывания, чтобы не сделать корове больно. Все животные, находящиеся на здесь были для Джона как его собственные дети, и он всегда боялся навредить им, что заставляло его быть предельно аккуратным и тихим даже в срочных делах. Обход амбара был и остаётся ежедневным ритуалом для фермера за все свои года, проведённые на семейной ферме. Здание крупное, а животных много, к тому же с детёнышами. Но Джон обращал на всех нужное количество внимания, не оставляя никого без заботы, особенно только-только родившего скота, пусть они и бодали его, и недовольно мычали на каждое прикосновение щётки к шерсти — это лишь заставляло Джона смеяться и продолжить ухаживания. Он почти никогда не злился на свой скот, даже когда детёныши кусали его за руки. Он действительно любит животных и ни разу, даже несмотря на свою лень, не пропускал мытьё или выгул на пастбище, так как под присмотром его одного была вся ферма. Закончив с чисткой, Джон лениво потянулся, чувствуя щелчок в зажатых мышцах своей спины. С губ сорвался вздох лёгкой боли, а в голове появилось непреодолимое желание лечь на диван и задремать на несколько сладких часов, но вокруг всё ещё оставались не поглаженные и не кормленные животные, что к тому же требовали выгула в поле. Закончив с коровами, Джон, наконец, почувствовав расслабление, слегка ссутулил спину и подошёл к козам. Осторожно приоткрыв ворота загона, маленькие козлята тут же повыпрыгивали, заставив Джона уронить ведро на землю и помчать вдогонку за ними, хватая подмышку двух негодников, что ещё не знали ферму достаточно хорошо для того, чтобы убежать. - Ай! – легонько взвизгивает Джон, чувствуя укус через свою штанину, - вам ещё рано для прогулки! – неожиданно вырывается смешком с губ Джона, когда он опускает первых двух козлят на сухую траву и подталкивает третьего глубже в загон. — Вот…  хорошо, да? Никаких побегов. Джон хватает бутылочку из ведра и подходит к козе, сцеживая молоко вниз, после чего гладит её по голове тем же самым отцовским жестом. Проскальзывая к кричащей троице у стены, Джон плавно прикладывает соску ко ртам детёнышей, поглаживая по их маленьким, пушистым тельцам пока те «завтракают» и нетерпеливо толкаются своими копытами в колени Джона, пытаясь получить порцию куда больше, чем им требуется. Но в тот же момент, когда бутылочка опустела, козлята разбежались по загону и пригрелись под боком у мамы, потеряв интерес к фермеру практически моментально. Джон легонько ухмыльнулся, наконец-то выходя из амбара и позволяя себе первый вздох облегчения после долгой работы с животными… хотя бы в амбаре. Ведь осталось самое сложное – злые курицы и лошади. Подойдя к курятнику, он опустил железное ведро вниз и подобрал корзинку с бочки с комбикормом. Курятник был самым страшным местом, потому что Джону не удалось толком подружиться с курицами и научиться забирать у них яйца так, чтобы его не заклевали толпой. Джон открыл дверь курятника ровно наполовину, когда из темноты на него тут же уставились десятки глаз. - Вам тоже доброе утро, дамы, - галантно отвечает Джон, украдкой пробираясь во внутрь и рассыпая зёрна вокруг, лишь бы отвлечь их от защиты яиц. Стая рыжих куриц тут же ринулась к еде, позволяя Джону пробежать к гнездам и начать бережно складывать яйца в корзинку, под довольное кудахтанье. Но именно в этот момент, самая злая наседка, что заклевала Джону запястье за попытку почистить её крылья, медленно спрыгнула со своего гнезда, распушив крылья перед фермером в предупреждении. - Марфа, я думаю, тебе не стоит, - вырывается у Джона, когда тот достаёт из кармана своих джинсов остатки кукурузной крупы, пытаясь отвлечь агрессивную несушку от себя, - я тебе дам крупу, а ты разрешишь мне забрать яйца… вот, хорошо?.. Чёрная курица наклонила голову в сторону, разглядывая фермера перед её глазами, прежде чем опустить её и начать клевать зерно с пола. Вздох облегчения сорвался с губ Джона, буквально рванув к самому крупному гнезду во всём курятнике, быстро хватая яйца в корзинку. Но её внимание было обращено на еду пару минут, прежде чем заметить происходящее и резко кинуться на Джона, который даже не успел положить все яйца в корзинку и начать хлопать крыльями и клевать его сапоги, отгоняя от гнезда. Неожиданно, он прыгнула прямо на него, агрессивно кудахча и защищаясь когтями за своих детёнышей. Джон, выставив руки вперёд пытается оттолкнуть её от себя из-за чего пара яиц выпадает из корзинки прямо в сухое сено, отвлекая курицу на какое-то мгновение, тем самым позволив Джону прыжками сбежать из курятника, облокотившись о закрытую деревянную дверь. Тяжело выдохнув, он вытирает пот со своего лба указательным пальцем. С курицами у него так было почти каждый раз. - Несушки могут быть нервными… – говорит сам с собой Джон, неся корзинку с уцелевшими яйцами обратно домой и пытаясь смириться с очередным «нападением». Внутри было чуть более прохладно, чем в зное утра снаружи и это казалось настоящим раем. Шторы были плотно задёрнуты, а окна закрыты, не пропуская ни капли жары внутрь. Тишина. Джон лишь на секунду прислонился к косяку, давая глазам привыкнуть к полумраку и насладиться покоем. Только опустив плетеную корзинку с яйцами вниз, Джон схватил со стола пару красных яблок для своих лошадей и зачерпнул из бочки воду для фляжки… прежде чем услышать тупой, заглушённый звук и громкое ржание лошади. Джон закинул яблоки в карманы джинсов и выбежал на улицу, даже не обдумав произошедшее и не захлопнув дверь. Солнце ударило в лицо, но это было неважно, ведь тот уже мчал к конюшне. Мозг придумывал все возможные сюжеты и способы их решения: даже если лошади попробуют убежать - на ферме высокий забор, они могут запаниковать и не понять, что делать. Если уже убежали – можно спросить у соседей, обычно они видят всё. Запыхавшись, Джон поднимает голову и кладёт руку на ворота конюшни, понимая, что они были закрыты, а лошади стоят спокойно, не понимая паники фермера. В непонимании, он поднимает брови и оглядывается, замечая лишь шумное желание прогулки на мордах жеребцов, фыркающих себе под нос. Голова закружилась ещё больше. Его рука тут же захлопывает конюшню и скользит в волосы, чуть откидывая чёлку назад в попытке осознания уровня проблемы, перед тем как услышать протяжные ругательства где-то за калиткой, куда он выводит пастись коз. Подойдя к ней, он замечает мужчину, сидящего на земле с парочкой ссадин на своём лице, что уж очевидно появились прямо сейчас, а рядом его пятнистая кобыла, преспокойно жующая остатки травы, что Джон специально высадил для своего скота. Замечая тень через забор, мужчина поднимает голову и поправляет шляпу, глядя на фермера перед ним и улыбается, хотя в данный момент это больше похоже на оскал. Он ведь не может знать, какой Джон хозяин. - Привет, дорогуша… не найдётся ли немного спирта для, э-э… раненного всадника? – сладко заливает ковбой, смотря на напряжённого Джона перед собой. Рука в пыльной перчатке вытирает кровь со своей щеки костяшками, словно вынуждая фермера ответить. Но тот молчит. И Джон… просто разворачивается и идёт обратно домой под продолжающиеся ругательства ковбоя на свою лошадь, на забор, на всё на свете кроме себя. Хотя насколько бы он не хотел видеться ни с кем, особенно незнакомым, помочь всё-таки стоит. Открыв тёмный погреб, руки быстро находят старую бутылку виски и держат её подмышкой, вновь идя к напугавшему его незнакомцу. Очень много эмоций в одно утро? Определённо. И Джон не уверен, что ему чувствовать по этому поводу. Ковбой продолжал сидеть на земле, даже не слыша возвращения Джона. Его рука потирала колено, притянутое к груди, пытаясь понять, есть ли раны и там. Но только подняв голову и завидев подходящего к нему фермера, мужчина оживлённо поднялся, держась за ворота и чувствуя, как голова кружится из-за удара об жёсткое дерево забора. - Ах, я думал ты уже и не придёшь, и оставишь меня одного лежать здесь, - его рука сразу же тянется к бутылке, и Джон отдаёт без вопросов, отстраняясь моментально, что и замечает мужчина, - спасибо. Ты не бойся. Я тебя не укушу. - Угу, - тихо кивает Джон, замечая пятнистую кобылу, топчущую поле, - а что с лошадью?.. - О? Так ты умеешь разговаривать! Славно. Да так… просто я чертовски хороший всадник. Немного не подрассчитал... и слишком слабо затянул подпругу, седло съехало, я решил покурить, забыв про это, а потом запрыгнул на неё, сильно задел шпорой… и она дёрнулась, – разводя рукой, рассказывает ковбой, пока другая держит мокрый от виски платок на одной из ссадин, - ну я и полетел… ровно в твой забор. - Всё в порядке? – тихо спрашивает Джон. - Я? В полном. Пара ссадин. - А мой забор? Ковбой выпускает лёгкий смешок, облокотившись на забор и уже успев закинуть в сумку бутылку с остатками виски. - Как зовут моего спасителя от жажды и шрамов? – он прищуривает глаза и пытается разглядеть название фермы на вывеске за Джоном, - «Дикон»? Это ты, да? Джон кивает, возясь с яблоками в карманах и поглаживая их по гладкой кожуре, совершенно стараясь не обращать внимания на мужчину. - Не разговорчивый, да? Ладно, это нормально. Знаешь, а вообще ты похож на жёлтый одуванчик. – серией выпаливает ковбой, снимая перед Джоном шляпу, - меня зовут Фредди. - Угу... – соглашается Джон, провожая Фредди взглядом из-под ресниц. Имя своё он так и не назвал. И ему не то, чтобы хочется из-за череды всех этих событий. Смутный ковбой ударился об забор, лошадь растоптала его клевер, ещё и поев его и теперь он пытается познакомиться с ним. Сочетание этих вещей явно не делало день Джона лучше, а наоборот немного смущало. И обдумав, что уже помог достаточно, он уже собирался уйти в тишине, как Фредди вновь постучал по забору и привлёк фермера громким голосом. - А что, даже не посмотришь, что с моей кобылкой? – мурчит Фредди, кивая в сторону лошади за своей спиной, что так и продолжала объедать поля для животных Джона, - я думаю, она чутка хромает. Прям как я… Джон вздыхает, переводя взгляд на медленно разгуливающую лошадь. Она преспокойно мотала светлым хвостом, греясь под утренним солнцем и поедая траву, очевидно довольная своей жизнью, а особенно скинув лишний груз со своей спины. Джон опасливо открыл калитку, выйдя к лошади и Фредди, что откровенно пялился на него. Джон, сморщив нос аккуратным шагом подошёл к лошади, осматривая её копыта и тело, пытаясь найти это самое ранение, про которое только что так настойчиво говорил Фредди. Но в итоге осмотра он увидел лишь пыль на копытах и что лошадь хочет сладкое яблоко, буквально вынюхав его из кармана Джона. - Держи… - тихо сказал Джон, протягивая красный плод кобыле, глядя на то, как она с почти детским восторгом поедает яблоко, что заставило его непроизвольно улыбнуться. Джон развернулся на каблуках, прежде чем столкнуться лицом к лицу с любопытным Фредди, что честно, напоминал Джону чёрную кошку. Хотя мышью себя он ощущать не очень-то хотел… даже если Джон выше него и от этого позиция должна была стать выигрышней. От Фредди веяло чем-то подозрительным, и насколько бы сладкими не были его речи – попытаться довериться этому незнакомцу было довольно рискованно. Большинство ковбоев в его городке были не самыми лучшими людьми, часто грабившими и ещё страшнее, стреляющими во всех подряд. Но всё-таки... Фредди был обаятелен. И Джон не смог найти смелости, чтобы признаться в этом под гнётом своего страха. - Ну и что? - Она немного пыльная. Советую почистить… но ссадин нет, - мягко говорит Джон, обернувшись к кобыле и гладя её по морде, - копыта тоже в норме… - Э-э, спасибо, золотце. Ты чудо. Я переживал что, что-то не так, - неуверенно говорит Фредди, убирая свои волосы под шляпой. - Угу... – снова тихо бросает Джон, развернувшись обратно к калитке, - и попрошу… уведите её с моего клевера. Но только попытавшись толкнуть её чтобы открыть, Джон понял, что она не поддаётся с одного толчка. Попробовав приложить чуть больше усилий, воздух прорезал протяжный звук старой калитки, податливо отворившись, словно почувствовав волнение Джона. Уже поставив ногу чтобы шагнуть обратно, Джон почувствовал, как тишина стала… странно теплее. Да, она всё ещё была неловкой: Фредди наблюдал за его неуверенными движениями как хищник, не проронив ни слова, а его кобыла так и продолжала объедать поля Джона, несмотря на этот перекус яблоком. Джон обернулся и медленно стянул со своей головы соломенную шляпу, прижав её к груди, и открыв своё лицо чуть лучше. Солнце тут же ударило ярким лучом, а брови Фредди приподнялись в небольшом вопросе. Его рука потянулась поправить прядь чёрных волос на своей голове, пытаясь лучше рассмотреть молчаливого фермера перед своими глазами. Едва ухмыльнувшись, Фредди снова облокотился на высокий забор. - Забыл что-то? – спрашивает ковбой, подперев ладонью щёку. В ответ на это, Джон лишь покачал головой и упёр взгляд в землю. Немного поводив ногой, с его губ сорвался вздох со смесью усталости и чего-то ещё. Тишина висела между ними ещё около минуты, сгущаясь в горячем воздухе. Фредди чуть наклонил голову в сторону, на момент забыв о своём прежнем образе, наблюдая за тем, как лучи играли в волосах фермера оранжевыми лучами, что дало своей собственной ухмылке возможность незаметно растаять и смягчиться. Джон уж слишком умилил его и в совершенно незлобном плане, просто напоминая ему что-то хрупкое. Он не торопился, не дёргал лошадь за повод, чтобы уйти. Просто стоял и ждал, давая Джону заговорить, если тот всё же захочет проронить хотя бы слово. Джон чувствовал, как Фредди буквально прожигал его взглядом. Но в этот раз этот взгляд был страннее. Любопытнее и теплее. И Джон… не был уверен, должно его это радовать или наоборот пугать. Его пальцы сжали шляпу крепче, а ноги наконец-то сделали шаг вперёд, оставляя Фредди наедине… почти. Ковбой проводил его мягким взглядом, прежде чем лошадь громко заржала, вновь полная сил. Пусть она и не хотела, чтобы её наездником был Фредди, которого она уверено, даже если и инстинктивно, но сбросила с себя. Фредди вздохнул, выпуская маленький смешок. - Ну ладно, золотце, - начинает Фредди, хватая корду со своего ремня, - я, пожалуй, пойду. Спасибо тебе за… помощь. Джон кивнул и поднял свой взгляд обратно на ковбоя, чувствуя колющее ощущение в своих пальцах, что сжимали шляпу. Всё же, решив побороть своё смущение и тревожность в окружении Фредди, Джон неловко выдавил из себя. - Джон. - Что? – Фредди недоумённо поднимает брови, оборачиваясь на фермера. - Имя. Я Джон… Джон Дикон. И тут же Фредди расплылся в нежной ухмылке, хихикнув. Его рука плавно легла на грудь, чувствуя трепетное биение собственного сердца. - Джон Дикон? – мягко прошептал Фредди, чувствуя себя неожиданно вдохновлённым после слов Джона, - у тебя прелестное имя… теперь точно тебя ни с кем не перепутаю. Джон кивнул, наблюдая за тем, как Фредди вновь загорелся идеей болтать с ним. Поэтому, его ноги мелкими шажками отступили за калитку, взглянув на ковбоя. Он и так потратил много времени на разговор с ним, вместо работы, оставив в своём сердце неприятно волнующее чувство... и тревогу, что его лошади хотят есть. - Уже уходишь? Мне понравилось с тобой болтать, - резко говорит Фредди, крутя корду между своими пальцами. - Угу, - кивает Джон, собираясь с собственными словами, - у меня работа. - Жаль. Но работа важнее всего. К слову, милая у тебя ферма. Джон молча возвращает шляпу на свою голову, водя ногой по земле. Фредди в ответ на это, совершенно без злобы усмехается и поправляет перчатки на своих руках. - Ладно, тогда удачи, золотце. Не буду отвлекать тебя. Джон молчит, закрывая калитку за собой с тем же скрипом. В его голове крутится столько странных идей и мыслей… поэтому, он ещё раз обернулся на ковбоя, что поправлял на своей лошади седло заранее перед поездкой. Он мог ожидать от очередного ковбоя чего угодно и Джону очень хотелось держать его в своей зоне видимости. Но, с другой стороны, он считал, что, если бы Фредди что-то и хотел от него, он бы взял это силой уже давно, как и делало большинство ковбоев. Может быть, всё было и не так плохо? Джону не были понятны его намерения и это немного его смущало. Фредди обмотал свою ладонь кордой, ведя кобылу к дороге. Её копыта совпадали с его ритмом движения, элегантно ступая шаг за шагом, плавно, практически скользя по земле. Решив обернуться, он заметил, что Джон тоже смотрит ему в след, смущённо моргая, поняв, что его застали врасплох. Фредди улыбнулся, чуть прищурив глаза – и в этот момент его лицо стало удивительно мягким и тёплым, словно шутя, но не пытаясь задеть. - Ты забавный. Это было последним, что сорвалось с губ ковбоя, перед тем как уйти прочь и оставить Джона в полном смятении. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь редким стрекотом кузнечиков и приглушённым топотом копыт вдалеке. Джон стоял как вкопанный, ещё несколько секунд наблюдая за тем, как силуэт Фредди пропадает в мареве жары. Затем, Джон выдыхает, чувствуя, как будто разучился дышать за эти несколько мгновений. В нос ударил запах цветов, но даже этот знакомый аромат не вернул его к реальности полностью. Джон слегка прикусил губу и на ватных ногах прошёл до конюшни, прежде чем тяжело опуститься на бочку с овсом и задуматься поглубже. Джон решил точно: работа. Она всегда помогала отвлечься и забыться от дурных мыслей и волнения, прямо как сейчас. Зайдя в конюшню, Джон взял со стола расчёску и начал вычищать гриву лошадям аккуратными движениями. Но даже столь привычные действия давались с трудом, часто отвлекаясь на свои собственные мысли. Его руки периодически застывали на месте, оттягивая расчёску вниз слишком сильно, отчего лошадь в один момент недовольно фыркнула и отшатнулась. Джон тут же провёл ладонью по её шее, быстро бормоча извинения, но чувствовал, как будто это всё делает не он сам. В груди тревожно ныло, будто перевязывая его сердце тугой верёвкой. И самому Джону не было понятно, это волнение или страх.

Ты забавный.

Что Фредди вообще имел в виду? Это комплимент? Или насмешка? И почему его образ так сильно въелся в голову Джона? Но ведь всё было вокруг точно также. Тот же запах соломы, ржущие лошади… но что-то смущало. Джон приоткрыл дверь конюшни и вышел во двор, оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на длинную дорогу в гору, кусты вдоль неё и его разум сам представил этого единственного и болтливого ковбоя, что нарушил его спокойное утро своими глупыми шутками и улыбкой. И, хоть Джон и пытался убедить себя, что это ничего не значит, и что завтра он забудет этот случай – всё-таки, где-то в глубине души он уже знал правду.

Эта встреча точно будет не последней.