Шесть шагов друг к другу

— Какаши… Прошу, не останавливайся… Нежные, но сильные руки Сакуры обвили его шею. Ее теплые губы коснулись жесткой щеки Хатаке, словно примериваясь. Он обнимал ее одной рукой, мягко направляя — она заводила его настолько, что мужчина не мог остановиться. Сдерживался с трудом — слишком жаждал её, но не хотел быть грубым. Он был по-настоящему жадным с той, кого хотел более всего. С женщиной, чье удовольствие стояло выше собственного. Её дыхание стало неровным, грудь поднималась чаще, она не могла больше сдерживать стоны. Пальцы Какаши скользнули по её талии — тонкой, дрожащей, как натянутая струна. Он не знал, где заканчивается позволенное, и начиналось запретное, но… девушка не отстранялась. Наоборот, двигалась навстречу с ненасытным желанием познать больше, испить чашу страсти Хатаке до дна. Красноватые, зацелованные губы девушки игриво коснулись его уха. Они шептали: — …Какаши? Ты сегодня какой-то растерянный. Хатаке неловко дернулся, оборачиваясь на напарницу, и понимая, что вновь отвлекся. Его ладони были влажными, пульс стучал в горле. Проклятье. Он знал, что должен быть хладнокровен. Но с ней это было невозможным. Ему казалось, он может сойти с ума от малейшего прикосновения, он боялся сокращать дистанцию. Ощущения из сна были настолько реалистичными, что мужчина будто заочно знал, какие мягкие ее бедра на ощупь и как сладко звучит Сакура, когда доходит до конца. Все было будто наяву, словно они действительно… Перепутал реальность с вымыслом… Ну еще бы… Не каждый день видишь эротические сны со своей бывшей ученицей. Еще и на первой за долгое время совместной миссии. Снаружи палатки танцевали тёмные силуэты деревьев, лёгкий восточный ветер приносил холодный запах гнили и древних камней. Вдалеке виднелись полуразрушенные стены убежища — мрачное напоминание о давно забытых экспериментах, пустой памятник четвертой войне шиноби. Казалось сама природа здесь застыла во времени, настороженно молчала, как будто ждала ночного шторма. Хатаке было жарко по другой причине… При свете тусклой лампы мягкий, сдержанный профиль Сакуры казался столь прекрасным, что Какаши не смог бы отвести взгляда, даже если бы стал внезапно слепым. Куноичи методично проверяла остроту кунаев, ожидая ответа от Шестого — знала, что он обязательно ответит. То, что Какаши прятал все это время: желание и влечение казались неправильными в ситуации, когда нужно думать о сложной миссии. Но… воспоминания о том, какой соблазнительной и дерзкой Сакура была в его сне, не давали покоя. Все началось где-то полгода назад: на двадцать первом дне рождения Сакуры он внезапно осознал, что безбожно влюбился. За эти месяцы он прошел все стадии отрицания, пытаясь выкорчевать чувства с корнем — не любил ввязываться в безнадежные сражения. Место Саске ему никогда не занять — и это было очевидно. Его чувства должны были оставаться в глубине души — как светлое несбывшееся чувство, как мечта, которая так и не станет реальностью. Ведь в мире шиноби есть битвы, которые не нужно выигрывать… Однако, иронично… он сдерживался столь долго, но стоило им провести одну ночь в палатке — как у него снесло крышу. Проснувшись этим утром, он обнаружил неприятную проблему — мокрые сны, как в юности. Стыдно должно быть — но было не стыдно, а до жути заманчиво. И вот он — Шестой Хокаге прячется по кустам, чтобы спустить пар, представляя, как его руку игриво направляет розоволосая куноичи, моложе его, еще и бывшая подопечная. О ком он мечтает? О той, о ком мечтать нельзя. — Ничего такого, Сакура, — улыбнулся одними глазами Хатаке, слегка запоздав с ответом. — Давай ещё раз обсудим детали миссии и выдвинемся? — Я не против, — Харуно, не торопясь, доедала онигири. Её ничто уже не смущало — взрослая, собранная, уверенная куноичи. — Только все еще удивлена, почему так просто отпустили нашего незаменимого и всемогущего Хокаге с поста? Какаши благополучно счел слова Сакуры легкой иронией. О том, что это мог быть флирт он даже не подумал. — Извини, что держали тебя в неведении, — ответил он. — Мы не раскрывали детали миссии, чтобы избежать утечки данных. Дело касается Орочимару. — Неужели он опять за старое? — нахмурилась Сакура. — Но за ним же следит Ямато? — Да, и по последним докладам подозрений в его причастности нет. Но следы техники воскрешения настораживают. Не Эдо Тенсей, но что-то схожее… Какаши медленно развернул карту местности, проведя пальцем от их местоположения чуть вверх. Лампа покачивалась от легкого сквозняка, отбрасывая пляшущие тени на карту. — Мы здесь, а тут — старое убежище Орочимару. АНБУ нашли остатки странной чакры… Словно внутри кто-то исследует запрещенные техники. — Кто-то продолжает эксперименты змея? Вот ведь… Сакура не удивилась: перестала удивляться ещё тогда, когда ломала рога Кагуи: — Еще и техника воскрешения, как будто нам было недостаточно той войны… А наша цель? — Захватить или уничтожить последователей, — спокойно сказал Какаши, словно это было обычное задание ранга C. — АНБУ будет рядом. На нас — разведка и первый контакт. — Тогда понятно, почему посылают нас, — взгляд девушки скользнул по фигуре Шестого и она задорно улыбнулась. — Мы двое и целого отряда, стоим, а? Хатаке кивнул, не удержавшись от легкой улыбки. Ему нравилось умение Сакуры читать ситуацию с пары слов, она быстро и точно сопоставляла противоречивые факты, словно это было детской головоломкой. Медицинская педантичность и доверие к себе — вот почему Харуно была надежным напарником и чутким другом. О том, чтобы сделать ее еще и своей возлюбленной, Хатаке даже не мечтал. — Если ты готова, отправляемся, — дежурно произнес Шестой, гася лампу, но чуть помедлив, добавил. — Только позволь идти первым мне. Не рискуй. — Не буду, — тихо ответила она с едва заметкой ухмылкой. — Хуже Акатсуки и Десятихвостого всё равно ничего не придумаешь. Она собрала вещи быстро и четко, без лишних движений. Несмотря на внешнее спокойствие, девушка была серьезна и внимательна. Золотое умение шиноби, которому она неукоснительно следовала. Так же как она следовала за Какаши — без грани сомнения.