Энигма

Найт никогда не любил ночные клубы. Шумно, жарко, душно и пиздец как людно. Слишком много непредсказуемых переменных, которые могли потенциально стать проблемой. Но долбанный Кай Солари, казалось, других мест для развлечений себе и не представлял. А его работой в последние несколько недель как раз таки и было следить за долбанным Каем. Как будто из главы личной охраны Приора он вдруг одним махом превратился в сторожевого пса, предназначением которого отныне было вертеть хвостом у ног избалованного мальчишки. Найт вдохнул воздух, напитанный дымом, смесью приторных ароматов духов, алкоголя и похоти, и огляделся. Свет мигал разноцветными бликами стробоскопов, переливался зеркальным блеском шаров под потолком, выхватывал танцующие, сплетенные друг с другом, извивающиеся в ритме музыки мужские тела. Конечно, тупоголовый мажор поперся в гей-клуб. Прямо после того, как папаша его за это самое гейство запихнул в закрытую академию без права выезда. Найт проклинал сейчас и самого Приора, и его взбалмошного сынка и гребанные каникулы, которые позволили все-таки Каю получить немного свободы и пуститься во все тяжкие. Шедоу огляделся внимательнее. Кая нигде не было видно, и он протолкался чуть дальше сквозь толпу потных, разгоряченных тел, посреди которых он смотрелся, как ворона в окружении попугаев. Его черные простые брюки и черная же форменная куртка с капюшоном, низко натянутым на лицо, выглядели как позорная клякса на фоне радужной и пестрой одежды остальных посетителей. Он небрежно отпихнул с дороги целующуюся парочку, проигнорировал возмущенные вопли за спиной и тут наконец увидел его. Кая, мать его, Солари. Он танцевал. И нет, не просто на танцполе, как все нормальные люди. А на высокой платформе у шеста, и всё в этом гребанном клубе разом будто исчезло и стало только серым фоном для его танца. Кай двигался так, словно сцена принадлежала только ему одному. Словно он не танцевал, а жил этим, был в этом моменте, резонируя с музыкой и сам становясь ею. Музыка гремела басами, и каждый удар проходил по его телу вибрациями, заставляя мышцы откликаться магией. Он поднял руки вверх, покрутил запястьями, поймал ритм, и его спина прогнулась в плавной дуге. Свет скользнул по линии позвоночника, по плечам, по животу, где четко проступили кубики пресса. Ярко-желтая рубашка, полностью расстегнутая, свисала с него, едва держась на локтях, и ткань разлеталась в стороны при каждом движении, открывая все больше обнаженного соблазнительного тела. Когда он резко развернулся боком, вспышка прожектора выхватила четко очерченный профиль: прямой нос, приподнятый подбородок, влажные губы, изгиб тонкой шеи. Он обхватил шест ладонью и, сделав пол шага вперед, пустил корпус в плавное вращение вокруг него. Бедра качнулись в такт музыке, движения были одновременно дерзкими и текучими. Он умел подать свое тело, слегка запрокидывал назад торс, выдыхал медленно сквозь приоткрытые губы, напрягал мышцы живота, будто созданные для того, чтобы на них смотрели. Капля пота скатилась по его груди вниз, и он провел по ней пальцами стирая, медленно, лениво, как бы невзначай, но достаточно для того, чтобы толпа под сценой взорвалась криками. Он закусил губу, качнул плечами, и дыхание сбилось, тяжелое, резкое, с хрипотцой, Найту показалось, что он услышал его даже сквозь грохот музыки. Каждое движение Кая отпечатывалось слайдами в его мозгу: изгибы, перекаты, кружения, сокращения мышц. Найт поймал себя на том, что не может оторвать глаз от линии его талии, от того, как напрягаются и расслабляются мышцы бедер, как под кожей перекатывается сила, граничащая с соблазном. В горле пересохло, и он стиснул зубы, пытаясь сдержать внезапно вспыхнувшее в нем возбуждение. Этот мальчишка точно знал, что делал. И делал это для того, чтобы на него смотрели и восхищались им. Все нутро Шэдоу, закаленное годами службы, привычками солдата и правилами агента, дало трещину. Он ненавидел это ощущение — чужое тепло, пробирающее под кожу. Не позволял себе чувствовать. Никогда. Но этот мальчишка… этот золотой сын Приора, испорченный, беспечный, дразнящий... разжигал в нем что-то такое, чего он не имел права ощущать. Найт с трудом сбросил наваждение и шагнул вперед. Толпа расступалась сама, не под жестким напором силы, ей хватило и давления его угрюмого взгляда. Лед в серых глазах Найта всегда был эффективнее любого оружия. Поднявшись на платформу, он одним движением схватил Кая за запястье и резко сдернул его вниз. Тот запнулся вначале от неожиданности, почти упал, пошатнулся, но высмотрел в мигающей полутьме своего временного телохранителя и рассмеялся. Нагло, звонко, как будто специально провоцируя на что-то грубое. — Ну здравствуй, нянька, — ухмыльнулся, едва удержавшись на ногах, которые заплетались от вкачанного уже внутрь алкоголя. — Вечеринка закончилась. Поехали, — голос Найта звучал глухо, он попытался сдержать раздражение, которое в нем вызывал этот мальчишка одним только фактом своего существования, но, похоже, с успехом проигрывал битву с собственными эмоциями. — Твой отец ждет тебя дома. — Ах да, мой папочка, — Кай паясничал, волочась сквозь толпу вслед за Найтом, твердо удерживаемый его железной хваткой за руку. Хотя он бы не попытался сбежать. Уже пробовал, и долбанный Шэдоу все равно нашел и потом заставил ехать до особняка в багажнике. Так что Солари хорошо усвоил урок о том, что бежать от Найта себе дороже. — Пресвятой Приор, которому все подряд вылизывают задницу так усердно, что она блестит ярче солнца. А, Шэдоу? Ты тоже любишь лизать? Найт сцепил зубы и только сильнее впился пальцами в запястье мальчишки. Реагировать на дешевые провокации не стал. Хоть и хотелось, чего уж там. Но продолжал молчать, пока пробирались к выходу сквозь танцующие группками парочки. Кай нарочно отставал на шаг, замедлялся, спотыкался, специально толкал его, задевал плечом, оборачивался через каждые десять секунд к танцполу и бросал Найту дерзкие реплики: — Ну не дуйся, нянька, тебе не идет. Неужели тебе так сильно не понравилось мое шоу?... — ...Уверен, ты втайне мой фанат. Просто скрываешь это... — ...Может, тоже хочешь потанцевать? Ты хорошо бы смотрелся там у шеста в одних лишь боксерах. Найт не отвечал. Стискивал челюсти так сильно, что болели мышцы на висках. Он чувствовал, как в нем нарастает злое, горькое желание. Прижать этого мальчишку к ближайшей стене, и заставить его замолчать, стереть все его долбанные насмешки своими губами. Но он сдерживался. Потому что долг. Потому что приказ. Потому что Кай Солари — объект охраны, а не мужчина, которого он хотел до дрожи в коленях. Они вышли из клуба в гулкую ночную тишину, которая казалась почти что безжизненной после творящегося внутри хаоса. Было прохладно и начинался ветер. Солари вздрогнул и поежился, в легкой одежде, все еще потный после танцев, он быстро замерз. Внедорожник Найта уже ждал у входа. Черный, гладкий и дорогой, воплощение высокого статуса его работодателя. Шэдоу распахнул дверь и буквально запихнул Кая на заднее сидение машины. — Эй! — возмутился тот, но в его глазах блеснул азарт, как у ребенка, нашедшего себе новую игрушку. — Поосторожнее с моей аристократической задницей, Шэдоу. Найт наклонился ближе, опираясь рукой о крышу, их лица внезапно оказались в сантиметрах друг от друга. Слишком близко. Слишком на грани. Каю показалось, что даже воздух между ними задрожал и заискрил от напряжения. — Запомни, Солари, — прошипел Найт тихо, и его теплое дыхание с привкусом сигарет защекотало губы Кая. — Я не твоя игрушка. Не твоя собачка для битья. И если еще раз попробуешь сбежать, я сам покажу тебе, что значит контроль. И поверь мне, твоей аристократической заднице это понравится. Кай осекся. Улыбка стерлась с его лица, словно кто-то ластиком провел по губам, сменившись ошеломленным выражением. На миг в его глазах мелькнуло что-то другое, не бравада, не издевка, а настоящий интерес. Глубокий. Опасный. Такой, что перерастает во что-то темное и греховное. Но Найт уже отстранился и захлопнул дверь, обойдя машину спереди и садясь за руль. Он снова был ледяным, собранным, как будто ничего не произошло. Но внутри, там глубоко под броней, которую он так привык таскать на себе, его пульс бился слишком быстро. И хотелось вернуться в салон авто и закончить начатое. *** Голова раскалывалась от похмелья, и Кай выперся на первый этаж, чтобы глотнуть холодной воды и, возможно, пару таблеток аспирина. Он проспал почти сутки после возвращения с вечеринки. Шэдоу привез его домой из клуба, грубо затащил в дом и ушел, не сказав больше ни слова, не смотря на то, что Солари изо всех сил пытался вывести его из себя. Кай и сам не представлял, почему его так зацепил этот хмурый, молчаливый, вечно угрюмый и нелюдимый начальник охраны его собственного папаши. Да, ему нравились парни со стволами, так сказать. Военные красавчики в форме, крепкие и накачанные. Но он всегда выбирал веселых, открытых. С которыми можно было посмеяться, выпить нормально, затусить на какой-нибудь вечеринке. Этот же холодный кусок льда, казалось, даже значения слова "вечеринка" не понимал. Не было у него такого в повседневном лексиконе. Найт был постоянно собран, закрыт, застегнут на все пуговицы и абсолютно не склонен к общению. Кай не понимал самого себя. Почему его тянуло туда, где ему явно были не рады, с таким неудержимым желанием? Загадка. Тайна, головоломка, ребус, шарада. Найт Шэдоу был его энигмой. Чем-то непонятным и неясным, но таким соблазнительным и манящим, что все тело сводило судорогами от непрекращающегося ни на минуту влечения. Особняк Приора тонул в темноте. Время перевалило за полночь. Было тихо, пусто и скучно. Кай нарыл в ванной пару таблеток обезболивающего. В кухне достал из холодильника бутылку минералки и выпил залпом, жадно, проливая на себя воду, которая каплями стекала по гладкой безволосой груди. — Похмелье? — прозвучало неожиданно хриплое сзади, с едва слышимой ноткой издевки. Кай резко обернулся к двери. Улыбка сама собой расползлась на пухлых губах. Наглая, дразнящая. Найт стоял, подпирая плечом косяк и скрестив руки на мощной груди. В своей обычной черной одежде, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. И у Солари под ложечкой засосало от того, каким опасным и одновременно соблазнительным он казался. — О, моя любимая нянька, — сказал насмешливо, облокотившись бедром о столешницу. — Соскучился по мне? Найт лениво скользнул по его телу взглядом. Солари стоял в одних только серых спортивных штанах, низко сидящих на бедрах. И свет фонарей из окна услужливо прорисовывал каждую мышцу на стройном, поджаром торсе. — Осматривал периметр, — ответил сухо, но внизу живота кольнуло внезапно вспышкой желания, и ему это не понравилось. Слишком глубоко мальчишка, как оказалось, сумел влезть ему под кожу. — Возвращайся в свою комнату. — А я не хочу, — Солари дерзко прищурился. — Может, конвоируете меня сами, агент Шэдоу? Застегнете наручники? Я буду послушным мальчиком. Кай забавлялся. Ему нравилось выводить из себя Найта, раздражать его. Сам не знал почему. Может быть из-за адреналина. По ощущениям было похоже на то, как заигрывать с хищником. Один твой неверный шаг, и голову откусит, даже не поморщившись. И ему это нравилось. Игра в опасность и подчинение. По выражению лица Найта нельзя было точно сказать, что он думает. Кай увидел только, как потемнели его глаза, и он едва видимо провел языком по нижней губе. И Солари почти застонал от этого искушения. — Послушные мальчики, — Найт еле слышно фыркнул, выделяя обращение голосом. — Не дерзят. И слушаются приказов. — А если я буду слушаться? — Кай шагнул ближе. Остановился на расстоянии выдоха. Он был чуть ниже Найта, и тот смотрел на него сверху вниз с оттенком снисходительности. Это отличалось. Теплый томный взгляд, что скользил по его телу, оставляя за собой дорожку из жгучих, возбуждающих искр под кожей. Раньше Шэдоу никогда не смотрел на него так, и Кай понял, что ему это очень даже нравится. — Буду твоим послушным мальчиком. На коленях у твоих ног... Его глаза горели энтузиазмом и какой-то чисто мальчишеской наивностью. Найт усмехнулся и склонился ниже, почти касаясь носом его носа. Провел большим пальцем по теплой бархатистой коже щеки Кая. Увидел, как тот сглотнул и с его губ сорвался короткий вдох. И усмехнулся криво, почти насмешливо. — Возвращайся в свою комнату, Солари, — сказал уже привычно сухо. — Слушайся, если ты действительно... послушный мальчик. И затем развернулся и ушел. А Кай пытался унять бешеное сердцебиение и успокоить дыхание. И тихо, вполголоса, но от души сочно выругался себе под нос. Похоже, у Найта Шэдоу обнаружился врожденный талант выводить его из себя. *** Кай не выходил из комнаты. Уже несколько дней подряд сидел в кровати, кутаясь в одеяло. Смотрел слезливые мелодрамы и жевал снеки, за которыми изредка спускался на кухню. Отец уехал по делам, сестра гостила у подружки. В особняке присутствовала только охрана, которая передвигалась по дому незаметнее теней и не мешала ему страдать и жалеть себя. И Кай самозабвенно страдал. От одного из общих знакомых он узнал, что его бывший, которого запихнули в качестве наказания за связь с ним в Корпус Правопорядка, успешно нашел себе там грубого альфача-военного и купался в любви, сексе и прочих плюшках. Кай прихуел. Не то, чтобы он был так уж сильно влюблен в Энтони. Скорее даже совсем нет. Просто трахались и веселились вместе время от времени. Но теперь Франко получил в свое полное владение брутального самца и наслаждался жизнью. А он, Кай, сидел под круглосуточным надзором дома, одинокий и несчастный. И ему было до слез обидно. Дверь скрипнула, когда он как раз досмотрел очередной фильм и выбирал следующий. Кай поднял глаза от экрана ноута. Найт вошел в комнату, закрыл за собой дверь, остановился почти у кровати. Окинул взглядом смятые простыни, кучу фантиков на полу и недовольное лицо Солари и усмехнулся. — Решил поиграть в умирающего, послушный мальчик? — сказал с едва заметной издевкой. Кай нахмурился. Внутри нарастало раздражение. Он не понимал, зачем Найт вдруг решил прийти в его комнату и интересоваться его делами после того, как так явно отшил его тогда на кухне. Поэтому Солари сделал то, что умел лучше всего. Огрызнулся. — А с чего такое внимание к моей персоне? Вспомнил для разнообразия, что должен слушаться моего папочку и играть роль старательной няньки? Расслабься, сбегать не собираюсь в ближайшее время. Можешь идти домой, гладить форму и дрочить на свой пистолет. Кай надулся и снова уткнулся носом в экран. Найт кожей почувствовал, что мальчишка пытается его унизить, указать ему на его место простого исполнителя приказов. Выражение лица Солари явно говорило о том, что его высочество говорить закончили и теперь милостиво отпускали плебея с аудиенции. Шэдоу фыркнул, подтянул на середину комнаты кресло, стоявшее в углу и небрежно уселся на него, умостив лодыжку одной ноги на колене другой. — Ты не выходишь из комнаты... Почти не ешь... Не бухаешь, что удивительно... — протянул задумчиво, подпирая подбородок пальцами. — По клубам не шаришься. Заболел, малыш? — А ты решил заделаться моим личным психологом? — Кай съязвил. — Сюрприз, тебе не идет слишком много думать. Слишком большая нагрузка для маленького мозга. Найт засмеялся тихо. Впервые он позволил себе немного расслабиться, отпустить обычную сдержанность и понял, что мальчишка его забавляет. Он и сам не знал, зачем пошел в его комнату. Сначала возникло смутное беспокойство из-за того, что привык видеть его всегда веселым и беззаботным, а тут он загрустил внезапно и как-то поник духом. И внутри Шэдоу вдруг вспыхнули защитные инстинкты, о которых он и не подозревал, что они у него есть. И они только разгорелись еще жарче, когда увидел скрюченную в кровати фигуру, покрасневший шмыгающий нос и печальные голубые глаза. — Вставай, малыш, — сказал Найт тихо и похлопал ладонью по колену. — Иди сюда. Кай поперхнулся от неожиданности. Большие яркие глаза стали, кажется, еще огромнее. А потом Шэдоу увидел, как в глубине их уныние постепенно заменяется искоркой интереса, и внутри расплылось удовлетворение. — Давай, — повторил более низким, тягучим голосом. — Будь послушным мальчиком. Твой личный психолог только что прописал тебе терапию. Тебе понравится. Кай почувствовал, как внутри нарастает дрожь предвкушения. Даже страдания по неудавшейся личной жизни отошли на задний план. Он подполз к краю кровати, спустил ноги вниз и встал. Сделал шаг к Шэдоу, что продолжал сидеть в кресле. Остановился перед ним. Босой, растрепанный, в синей слегка мятой пижаме. Поежился под пристальным и каким-то голодным взглядом Найта и сказал: — И что дальше? — Ты мне скажи, — Шэдоу протянул хрипло. — Хочешь быть моим хорошим мальчиком? — Да, — Солари почти застонал. От голоса Найта и греховных образов, которые услужливо подсунуло воображение, все тело мгновенно покрылось мурашками. — Да, хочу... — Послушный малыш, — Шэдоу удовлетворенно усмехнулся. — Включай музыку. Потанцуй для меня. Как в том клубе. Кай задохнулся от вожделения, смешанного с трепетом волнения. Быстро выбрал песню на ноуте. Нажал на плей. — Я знал, что тебе понравился мой танец, — прошептал тихо, закрывая глаза и отдаваясь мелодии. — А мне понравилось то, как ты тогда смотрел... Звуки музыки наполнили комнату. Плавные, тягучие, соблазнительные. Глухие удары басов наполнили пространство, проникая прямо под кожу и пульсируя ритмом внутри. Найт подобрался в кресле, будто хищник, следящий за жертвой. Пальцы сжались на подлокотниках сильнее, когда он увидел, как Кай сделал шаг вперед, мягкий, осторожный, будто кошачий. И начал двигаться, заставляя его полностью забыть, как дышать. Сначала плечи, плавное движение, похожее на волны, спускающиеся на спину, расстегивая одновременно с этим пуговицы, и вот уже рубашка соскользнула чуть ниже по телу, обнажая ключицы. Кай провел пальцами по шее, задержал ладонь на груди. Его бедра качнулись в такт музыке, грациозно, соблазнительно. Найт почувствовал, как горло пересохло, будто воздух в комнате стал неожиданно гуще и горячее. Кай медленно приблизился, изгибаясь под звуки музыки, ладонью оперся о спинку кресла рядом с его шеей, наклонился так близко, что теплое прерывистое дыхание коснулось щеки Найта. Улыбнулся, обжигающе греховно, и снова отстранился, вернулся в центр комнаты. Двигаясь спиной к нему, медленно потянул рубашку с плеча. Ткань упала на пол, открывая жадному взгляду Шэдоу желанное тело. Торс Солари выгибался в мягком приглушенном свете ночника, кожа будто сияла изнутри. Каждый изгиб, каждая линия его тела будто были сотворены для этого танца. Он скользнул ладонями по животу вниз, задержался у пояса брюк, большими пальцами зацепил его, оттянул вперед, но не спешил опускать. Поддразнивал. Искушал его. И это работало. Найт чувствовал, как по нему пробегает жар, как тяжелеет его дыхание. Он упрямо сидел неподвижно и просто смотрел, но мышцы под кожей были натянуты, как струны, в напряжении. Кай приспустил брюки вниз и повел бедрами в стороны, изображая восьмерку. Ткань соскользнула с его ног, оставляя его полностью обнаженным, и он переступил через нее. А потом неспешно, давая сначала впитать вид: стройные бедра, плавную линию поясницы и упругие ягодицы, повернулся к Найту лицом и шагнул ближе. Его движения стали более текучими, интимными, он будто танцевал не под музыку, а под биение сердца Найта. Волна плечами, изгиб таза, медленно нагнулся, присел, плавно скользнул ладонями по своим бедрам… и снова поднялся наверх. Найт стиснул челюсти. В висках пульс гремел громче автоматных очередей. Его взгляд был прикован к каждому движению Солари, как к запретной искушающей картине. И когда Кай, наконец, опустился на колени прямо на пол между его ног, поднял взгляд снизу вверх и посмотрел в его глаза, Шэдоу понял: он окончательно и бесповоротно пропал. *** — Чего ты хочешь, малыш? Скажи... — Найт нежно, но твердо обхватил пальцами подбородок Кая. Провел подушечкой большого по припухшей нижней губе, и увидел, как у Солари расширились зрачки. — Используй свой рот, малыш... Сначала для слов. — Тебя... — голос Кая сорвался, сбился. Горло пересохло, он смотрел на Шэдоу, как на свое божество, каждый вдох Найта был его фетишем, каждое прикосновение — клеймом, меткой, которые он был готов безропотно принять. — Почувствовать тебя... На себе... В себе... Внутри... Хочу попробовать тебя на вкус... Хочу доставить тебе удовольствие... Найт тяжело дышал, чувствуя, как ладони Кая скользят по его бедрам, от коленей вверх, обжигают сквозь ткань брюк, соблазняют. Касаются выше, там, где все уже и так твердело и изнывало от желания. Он смотрел на его губы, влажные, приоткрытые, как язык Кая высунулся, чтобы облизать его палец. Его мысли полностью сосредоточились внизу, член пульсировал все настойчивее. Образ того, как эти теплые, манящие губы сомкнутся на его плоти сводил с ума, доводил до бешенства. — Хочешь узнать мой вкус, детка? — просипел он, обводя пальцем линию его рта, скользя внутрь по языку, чувствуя околдовывающую влажность. — Хочешь мой член у себя во рту? — Да... — Кай не сказал, простонал на выдохе. Хрипло, протяжно, чарующе. — Пожалуйста... — Как именно, малыш? — Найт потянулся к брюкам, расстегнул ремень, звякнул молнией, потянул ее вниз. — Расскажи. — Сначала головку... Я бы облизал ее языком... — Кай сглотнул, глядя на его манипуляции. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, будто и вовсе сейчас выпрыгнет. — Потом обхватил бы губами... Взял глубже... В горло... — он зашипел, взгляд не мог оторваться от того, как Найт достал член, большой, твердый, уже полностью возбужденный. Провел ладонью вверх и вниз по стволу, лаская себя под аккомпанемент его слов. — Я бы хотел тебя так глубоко, как только возможно... Чтобы почувствовать всего тебя в себе. До предела... Я хотел бы грубо, жестко... Чтобы ты трахал меня в глотку, имел меня, как свою чертову собственность... Я хотел бы глотать твою сперму, чтобы она стекала у меня по подбородку... Словно это моя единственная пища на ближайшие пару тысячелетий... — Покажи... Найт выдохнул одно слово, и этого было достаточно. Кай опустился плавно еще ниже, наклонил голову над его пахом, теплое дыхание коснулось чувствительной плоти, и член слегка дернулся. Крупный, красивый, такой идеальный, будто самый желанный подарок для него одного. Рука Найта легла на его затылок, направляя движения, и он двигался. Сначала медленно, как и говорил. Мягкие губы лишь слегка обжали головку, язык скользнул по крайней плоти дразня, обводя по кругу. Шэдоу втянул воздух сквозь зубы. Ощущения сразу зашкалили и ушли в перегрузку. Он откинулся головой на спинку кресла. Закрыл глаза. Мир сузился до одной точки: до блядских губ Кая Солари, который сосал его член. Кай стонал от возбуждения, и каждый долбанный звук вибрацией проходил по стволу Найта, и отдавался электрическим током у него в позвоночнике. Солари сосал так, как будто существовал этим, только этой минутой, своими губами на его члене. Он наконец дорвался до своего личного, персонального искушения и теперь полностью наслаждался им. Насаживался глубже, сильнее, резче. Причмокивал губами, глаза закатывались от удовольствия. Пальцы сжимались на бедрах Найта так сильно, словно клеймили его кожу собой. Он взял в горло, и Шэдоу почувствовал, как низ живота сводит от кайфа, а яйца напрягаются от жгучего желания кончить. Прямо в этот рот, в это тесное, тугое горло, мышцы которого так плотно и приятно обжимали его член, что у него мутилось в глазах от одного только этого ощущения. Найт позволил себе еще немного удовольствия. Еще чуть-чуть осязания этих губ, скользящих по его стволу. Потом поднялся с кресла одним уверенным движением. Кай так и продолжал сидеть на коленях у его ног. Руки были сложены на бедрах, лицо раскрасневшееся, губы влажные. Блядское наваждение, его личный греховный соблазн. Смотрел снизу вверх щенячьими глазками, такой послушный, такой податливый. И Найта повело от этого зрелища. Он поднял руку, будто во сне, запутался пальцами в золотых волосах, сердце сбилось с ритма, когда увидел, как Кай подался к этой простой ласке, наклонил голову, как котенок, разве что не замурлыкал от удовольствия. Найт усмехнулся краем губ, криво, хищно и жадно. Голос был хриплым и сбитым, словно это он сам только что сосал. — Хочешь меня, детка? По-настоящему? Трахнуть тебя... — Да, — Кай даже договорить ему дал. Для него это было абсолютно очевидно. Он хотел. Каждой клеточкой своего тела. До трепетной дрожи в районе солнечного сплетения. Он хотел, чтобы Шэдоу его взял. — Да, блять, трахни. — Вставай, — Найт скомандовал, стягивая с себя куртку и футболку через голову. Литые мышцы сокращались и играли на свету при каждом движении, и у Кая закружилась голова от похоти. Он поднялся кое-как, ноги дрожали, не слушались, Шэдоу же спустил брюки с бедер и подтолкнул его к кровати. — Ложись. На живот. Солари с готовностью опустился на матрас. Найт схватил подушку, подсунул ее под него и навалился сверху, а Кай застонал от ощущения его веса на себе. Между ягодиц толкнулось твердое, горячее, такое желанное. Он потерял последние остатки разума и прогнулся, выпячивая задницу вверх, как течная сучка. Все его существо орало, скулило, с ума сходило от простой потребности — быть наполненным этим членом до краев. Сердце отбивало сбивчивый ритм в груди, состоящий из одного слова: возьми, возьми, возьми. И Найт взял. Ухватился ладонями за его бедра, раздвигая в стороны, прижался грудью к его спине, горячее дыхание обожгло его ухо, и Кай заскулил от возбуждения. — Шире, детка... Колени на матрас... Спину прогни... Вот так... Блять... — Найт протяжно застонал, входя внутрь. Головка протолкнулась сквозь тугое колечко мышц, вошла глубже. Кай извивался под ним и двигал тазом, пытаясь насадиться сильнее, и Шедоу прижал рукой его поясницу, обездвиживая. Его бедра дернулись, шлепнули об упругие ягодицы, вгоняя член до конца. — Тише, малыш... Дай мне контролировать... Что ты чувствуешь, расскажи... Он зашептал ему на ухо сбивчиво. Трахал нежную, податливую задницу, постепенно увеличивая темп, и Кай дергался под ним от каждого глубокого проникновения. — Я... Ммм... Ааа... Ты... Твой член... Чувствую... — Солари не соображал ничего. Мозги плавились. Длинный и толстый ствол, натягивающий сейчас его зад, стал центром его мироздания, основой его вселенной, главным узлом бытия. Он не мог подобрать слов, не мог структурировать свои мысли. Очередной толчок внутрь него — и он превращался просто в сгусток нервных окончаний, которые искрили от кайфа. Собственный член напрягся, пульсировал и болезненно терся о простыни, угрожая вот-вот выплеснуться. — Так глубоко... Каждый его изгиб... Каждую вену внутри меня... Хочу еще глубже... Еще... Пожалуйста... Сильнее... — Хочешь сильнее, детка? — Найт сжал ладонями его бедра и двинул тазом резче, почти как наказание. Кай вскрикнул от удовольствия и вжался лицом в простыни, тяжело дыша. — Вот так? Тебе нравится? Хочешь грубо? — еще толчок, еще более сильный, на грани с болью. Он отклонился немного назад и стал размашисто иметь его зад. — Этого ты хотел, малыш? Чтобы я ебал тебя так? — Да. Да. Да. Да. — Кай скулил от удовольствия. Член скользил в его заднице, как поршень. Грубо, жестко, именно так, как он и мечтал. Найт просунул ладонь у него под животом, сжал его ствол. Резко двинул кулаком пару раз. Этого было достаточно. Солари заорал от удовольствия, сперма выплескивалась из него толчками, пачкая простыни и ладонь Найта. — Ебать... Ааа... Найт... Блять... Да... Кай обмяк от оргазма и распластался на матрасе. Почувствовал только еще пару мощных толчков Найта в себе, и его семя, наполняющее его зад. И уплыл на волнах удовольствия. Почти отключился, не реагируя совсем на то, как Шэдоу вышел из него и растянулся сбоку на спине, закинув руки за голову, смотря в потолок и выравнивая дыхание. Тишина не была неловкой или тягостной. Скорее теплой. И обволакивающей. И Кай поймал себя на мысли, что ему нравится лежать с ним рядом вот так. А потом Найт сказал лениво и в привычной своей манере сразу испортил всю атмосферу: — Детка, я надеюсь, ты не собрался там сдохнуть от удовольствия. Твой батя мне башку оторвет. — Он и так тебе оторвет. За то, что меня выебал, — язвительно выдал Кай, приподнимаясь на локте и смотря на довольное лицо Шэдоу, который выглядел, будто кот наевшийся до отвала сметаны. Определенно, когда Найт не заставлял его орать под ним от оргазма, он просто до дрожи его бесил. — Что, страшно стало, большой и грозный Шэдоу? — Ага, до печенок пробрало, — Найт согласно хмыкнул, вставая с кровати. Солари перевернулся на спину и наблюдал, как он неторопливо натягивает на себя одежду. — Представил себе, что твоя аристократическая задница останется без моего плебейского члена, и в глазах потемнело от ужаса. Под кем же бедный послушный мальчик будет теперь орать от наслаждения и просить еще? — Ну надо же, голос прорезался, — саркастично скривился Кай, садясь в кровати и укутывая себя простынями. — Не слишком ли много слов выдал? Мозг не закоротит от перегрузки? — Уже закоротил. От тебя, — Найт ухмыльнулся, застегивая ремень и надевая куртку. — В клуб завтра сходим, золотой мальчик? Подтянешь мои лингвистические навыки, заодно и сам языком поработаешь. Тебе понравится, обещаю. Он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, а Кай завалился на матрас, раскинул руки в стороны и заулыбался, как дурачок. Шэдоу хотел сходить с ним в клуб. Он хотел продолжения. И, возможно, для него это было не просто развлечение на пару ночей, а что-то гораздо большее. Во всяком случае, он постарается сделать все, чтобы так оно и было. Потому что долбанный Найт Шэдоу был его ожившей мечтой, и он не собирался его отпускать. Даже если его папашу из-за этого хватит удар.