Saving Neil

      В последующие несколько месяцев мистер Хэгин стал ближе к Нилу, и его ласковые прикосновения и привычка трепать по волосам стали обычным делом. Нил не знал, когда именно произошел этот перелом, но он точно чувствовал: во взглядах, которые учитель бросал на него в классе и наедине, было что-то большее.       Учебный год подходил к концу, и Нил со страхом думал о грядущих переменах в своем ежедневном распорядке.       — Мне будет тебя не хватать в следующем году, меня больше никто не любит, — со слезами произнес Нил.       — Ох, Нил, я же никуда не денусь, я все так же здесь, и двери моего класса всегда для тебя открыты, ладно?       Нил кивнул, его лицо исказила тяжелая гримаса. Он напрягся, почувствовав, как чужие пальцы подтянули его подбородок вверх.       — Ты такое совершенство, любой, кто тебя не ценит, не стоит твоего времени, — сказал мистер Хэгин, пронзая глазами Нила, прежде чем опустить свои губы и прижаться ими к губам мальчика.       Нил застыл, мозг опустел, пока мистер Хэгин на секунду отстранился, а затем поднял Нейла на свой стол, забрался сам, прижимая его крохотное тело к столешнице и снова соединяя их губы.       Он не мог пошевелиться под давящей тяжестью, и его желудок скрутило.       — Ты такой чистый, зайчонок. Тебя когда-нибудь кто-то трогал? — прошептал он прямо в губы Нила.       Нил почувствовал, как слеза скатилась по щеке, пока он лежал, парализованный страхом, а мистер Хэгин стягивал его джинсы вместе с трусами с динозавриками и неловко возился со своей пряжкой ремня.       Одной рукой он схватил оба запястья Нила, прижал их над его головой, затем поцеловал его в лоб и прошептал:       — Просто скажи мне остановиться, и я остановлюсь, хорошо? Я так тебя люблю, не забывай об этом.       Нил чувствовал, что вот-вот отключится, но все же попытался пошевелить пальцами, чтобы показать жест «стоп», однако мистер Хэгин лишь сильнее сжал его запястья, и тут Нил ощутил рвущую боль, которая вызвала в памяти ужасные вспышки воспоминаний из детства.       Нил отчаянно пытался заговорить, но ни слова не сорвалось с его губ. В конце концов, боль стала невыносимой, он сдался и позволил своему разуму уплыть прочь.       Его здесь нет.       Он дома, в своей кровати, а родители читают ему сказку на ночь.              После того, что показалось годами, мистер Хэгин натянул свои брюки и помог Нилу сесть, а затем помог одеться и ему. Он снова поцеловал его и сказал:       — Ты был так хорош, зайчонок. Я видел следы от укусов у тебя на бедрах, и мне бы очень не хотелось, чтобы твои родители были вынуждены отправить тебя обратно к тем людям, которые сделали тебе больно. Вот именно это и произойдет, если ты кому-нибудь расскажешь. Они отнимут тебя у родителей. Ты же не хочешь, чтобы это случилось, верно?       Нил покачал головой с отсутствующим выражением лица.       — Хороший мальчик, — учитель обхватил лицо Нила ладонями и погладил большим пальцем по щеке.       Нил медленно встал и пошел на следующий урок. Он был ментально отключен до конца дня, поэтому не заметил, что машина Ваймака стояла перед ним уже целых пять минут, пока тот не посигналил разок и не опустил окно.       — Знаю, что подстригся, но не думал, что моя стрижка сделает меня настолько неузнаваемым, — сказал он шутливым тоном.       Нил просто тупо уставился на него, прежде чем сесть на заднее сиденье.       Ваймак казался слегка обеспокоенным, но тронулся от школы.               — Что-то случилось сегодня в школе? — спросил он, стараясь говорить легко.       Желудок Нила скрутило, его вдруг затошнило.       “СКАЖИ ЕМУ. СКАЖИ ЕМУ СЕЙЧАС ЖЕ”.       Нил впился ногтями в свое левое запястье, изо всех сил, которых ему стоило молчание.       Он мне не поверит, они отправят меня обратно.       Ваймак принял его молчание и ехал тихо, пока через несколько минут не свернул на их подъездную дорожку.       — Так, мы приехали, можешь идти домой, — мягко сказал Ваймак.       Нил вынырнул из своей прострации и опустил взгляд, заметив, что расковырял кожу до крови тем, как сильно вжимал ногти в запястье. Он быстро опустил рукав и выбрался из машины, молча направляясь прямо в свою комнату.       Он швырнул сумку через всю комнату и снова начал теряться в своей голове.       Почему я не сказал «нет»?       Я такой глупый.       ГЛУПЫЙ! ГЛУПЫЙ! ГЛУПЫЙ!       Он заплакал, продолжая бить себя ладонью по лбу.       Он снова начал впиваться в свое запястье, но, когда осознал, что именно там учитель держал его, он с яростью расцарапал его, пока по предплечью не потекли струйки крови. Только после этого он смог перевести дыхание и немного успокоиться.       Он кое-как забрался в свою постель, укрывшись одеялом, которое поглотило его маленькое тело, но тут же напрягся, услышав стук в дверь.       — Эй, малыш, я вхожу, ладно?       Нил не ответил и оставался неподвижным от изнеможения и печали.       — Ужин готов, Эбби приготовила твоё любимое, — сказал Ваймак немного нервно.       Нил лишь покачал головой.       — Не голоден, я понял. Но ты в порядке? Ты можешь поговорить со мной о чем угодно.       — Я в порядке, — показал Нил жестом.       Ваймак побежденно кивнул и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.              Нил проснулся в полночь после череды воспоминаний и кошмаров. В этом не было ничего необычного, но впервые его самый близкий друг и доверенное лицо стал героем этих снов. Он тихо прошел в ванную, увидел себя в зеркале и начал разрываться от слез.       Он оттер каждый сантиметр своей кожи до красноты, пытаясь стереть произошедшее, но все равно чувствовал себя грязным.       Это случилось снова.       Он пытался смириться с тем, что его тело снова было использовано кем-то, кому он доверял.       “Это должно было прекратиться”.       “Теперь он должен был быть в безопасности”.       “Они сказали, что защитят меня”.       Он сидел в ванне, задыхаясь от слез, когда заметил пачку бритв для бровей Эбби, торчащую из шкафчика под раковиной.       Он не был уверен, что делает, но знал, что ему стало легче после того, как он расцарапал себе руки. Боль давала опору. Он взял бритву и сделал горизонтальный порез на левом предплечье, наблюдая, как скапливается кровь.       Он вздрогнул от боли, но был заворожен медленно стекающей по руке кровью.       Он заметил, что больше не гипервентилирует и не плачет, он смог отвлечься. Порез был довольно неглубоким, но подействовал.       Он оделся и вернулся в свою комнату, забрав бритву с собой. Он довольно легко заснул и не просыпался до следующего утра.