Saving Neil

      Кевин       Путь из больницы прошел в тяжелом молчании. Нил не вернется еще три недели, и все были просто раздавлены.       Он пытался покончить с собой. Дважды. Всего за три дня.       Кевин понимал, что Нил не в порядке, но и представить не мог, что все настолько плохо. Он никак не мог выкинуть из головы тот едва заметный розовый оттенок на кафеле в ванной — пятно стояло перед глазами, хотя Кевин лично отдраил всё до блеска.       Телефон в кармане звякнул уведомлением.       Чат: ЛИСЫ       Дэн: Эй, Кевин, ты как? Ты никогда не пропускаешь тренировки, а тут целую неделю тишина.       Кевин: Не знаю. Слишком много всего навалилось. Нил не в лучшем состоянии, он в больнице.       Мэтт: Он заболел? С ним всё будет в порядке?       Кевин: То, что они сотворили с его шкафчиком, его просто сломало. Мой отец нашел его в ванне... он истекал кровью. Мы провели в больнице несколько дней, а теперь его переводят в клинику, чтобы разобраться с остальными проблемами.       Дэн: Кевин, мне так жаль. Представляю, как тебе тяжело. Держись там…       Мэтт: Мы с вами, парни. Сил вам!              Аарон       Сообщение Кевина спровоцировало у Аарона настоящую паническую атаку. Нил пытался покончить с собой, и это полностью его, Аарона, вина — потому что он его бросил.       Эндрю услышал хриплое дыхание брата и зашел в комнату.       — Эй, остынь. Дыши и говори, что случилось.       — Н-Нил... О-он, ну... пы-пытался покончить с собой.       Эндрю мгновенно одеревенел.       — Он... он будет жить?       — Да скорее всего, блять, нет! Он вскрыл себе чертовы вены!       — Ясно. Физически он сейчас стабилен?       — Не знаю, наверное. Кевин особо не расписывал, но его перевели из больницы в реабилитационный центр. Полагаю, это значит, что жить будет.       — Это всё из-за меня, — прошептал Аарон. — Я оставил его, и теперь он... он...       — ...Это не только твоя вина.       — Он в гребаной психушке! Я понимал, что у него бывает депрессия, но не думал, что он пойдет на такое! Его родители так его любят, они же реально о нем заботятся!       — То, что ЕГО родители любят его в ответ, не лишает его права иметь собственных демонов.       — Да знаю я. Я не в том смысле. Просто он не похож на человека, способного на такой эгоистичный поступок.       Эндрю проигнорировал последнее слово, хотя оно ударило по больному, заставив его почувствовать себя беззащитным.       — Ты на него вообще хоть иногда смотрел? Он же ходячее пособие по психическим расстройствам. Ты был его лучшим другом годами и не замечал, что он режется и морит себя голодом? Это было очевидно, даже если просто пройти мимо него в коридоре.       — Я не...       — Ты, вероятно, слишком плотно сидел на таблетках, чтобы замечать кого-то, кроме себя. И при этом «эгоист» у нас он.       Аарон молчал, слезы катились по его щекам.       — Я хочу, чтобы ты подумал о том, какую боль он должен был испытывать, если смерть показалась ему вариантом получше, чем такая жизнь.       — Я не знал... — прохрипел Аарон.       — Ну, теперь знаешь. Так что хотя бы попытайся его понять. Особенно если планируешь снова с ним заговорить — а судя по твоей истерике, ты именно это и собираешься сделать.       Аарон лишь пожал плечами.       — Изучи вопрос, пока он не вернулся. Чтобы не ляпнуть или не сделать какую-нибудь глупость, которая снова выведет его.       — Ладно, — обреченно бросил Аарон, прежде чем Эндрю ушел.              Нил       Он хотел домой.       Каждый день его закармливали до тошноты, и порции, казалось, становились всё больше. Он набирал вес, и от этого чувствовал себя еще большим ничтожеством. Нил тренировался у себя в палате, но это почти не помогало.       В дверь постучали и тут же открыли.       — Нил, к тебе посетитель! — лучезарно улыбнулась медсестра.              Эбби       Эбби Уинфилд ждала в комнате отдыха, чтобы увидеть сына, хотя часы посещения уже закончились. Когда медсестра ввела Нила в зал, Эбби пришлось приложить все силы, чтобы не задушить его в объятиях.       Медсестра оставила их одних, и Нил сам уткнулся в ее раскрытые объятия.       — Я так скучаю по тебе, малыш.       — Тогда забери меня домой, пожалуйста... — прошептал он, и в его голосе зазвучали слезы.       — Ты же знаешь, я не могу.       — Мам, прошу. Я сделаю что угодно, только... я не могу здесь находиться. Я ненавижу это место!       — Мы не можем дать тебе необходимую помощь дома. Мы пытались, и у нас не вышло. Мы не можем снова так рисковать твоей жизнью.       Она на мгновение задержала взгляд на его забинтованных предплечьях и всё еще слишком худом теле.       — У меня случится сердечный приступ от всего этого жира, если я прибавлю еще хоть грамм! Они не остановятся, пока я не умру от ожирения!       — Нил... у тебя всё еще дефицит веса. Тебе до ожирения как до луны, а вот сердце может остановиться, если мы заберем тебя сейчас и ты снова начнешь голодать.       — Ну пожалуйста!       — Нет. Ты вернешься домой, когда врачи решат, что ты готов. Это не обсуждается. А теперь расскажи, как ты себя чувствуешь, если не считать очевидного? Кошмары мучают? Проблемы со сном есть?       — Вчера был один, но не такой уж страшный, наверное, — буркнул Нил, нахмурившись.       — Скажи, если хочешь, чтобы я привезла что-то из вещей. Я знаю, тебе тут не нравится, но, может, со своими вещами будет капельку легче?       Больше Нил за всё время визита не произнес ни слова. Он лишь безучастно мычал или кивал, пока она не ушла.