Saving Neil

Нил Джостен    Когда Нил проснулся на следующее утро, он не мог понять, что именно чувствует. Воспоминания прошлой ночи ворвались в его сознание — и следом пришло ощущение полной никчёмности. Он не умел ничего, а всё что делал, делал неправильно. Нужно было заглушить эту боль. Он потянулся к телефону и проверил время — 4:00.    Весь дом, по сути, стал безопасным — или, как он догадался, нилозащищённым, — так что шансы найти что-нибудь острое были практически нулевыми. Тем не менее он быстро открыл дверь и бесшумно пробрался вниз, на кухню. Он проверил ящики в поисках чего-нибудь острого, но, как и ожидал, всё попрятали.    — Чем это ты занимаешься?    Вздрогнув, Нил поспешно задвинул ящик и отшатнулся. Он обернулся и увидел Кевина, стоявшего внизу лестницы и пристально смотревшего на него. Он так сосредоточился на ящике, что даже не услышал, как Кевин спускается по ступенькам.    — Ничем, — неубедительно сказал Нил.    — Ага… Значит, ты стоишь перед открытым ящиком с ножами в четыре утра… и ничего не делаешь, — ледяным тоном произнёс Кевин.    — А сам то, что здесь делаешь? Собирался снова украсть алкоголь?    — Нельзя вот так просто сменить тему, Нил. Я серьёзно. Ты снова собирался навредить себе?    — Не собираюсь я это сейчас обсуждать, — отрезал Нил.    Он уже начал обходить кухонный островок, чтобы избежать неприятного разговора. Когда он попытался пройти мимо Кевина, стоявшего у лестницы, тот внезапно схватил его за запястье и закатал рукав. Открылся целый набор шрамов, включая длинную глубокую полосу, пересекавшую всю руку. Однако, Кевин заметил, что новых среди них не было.    — КАКОГО ХРЕНА, ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! — Нил выдернул руку и изо всех сил толкнул Кевина, но едва сдвинул его с места, после чего взбежал наверх.    Наверху лестницы он увидел своих родителей: они выглядели измождёнными и только что вышли из спальни, привлечённые внезапным шумом. Он встретился взглядом с мамой, и чувство вины сжало его грудную клетку, когда он заметил круги у неё под глазами.    — Нил? Всё в порядке? Ты не поранился?    — Пока нет, но дайте ему ещё пару минут, и он найдёт что-нибудь достаточно острое, чтобы сделать дело, — ответил Кевин с верхней ступеньки лестницы.    — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ И ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!! — заорал на него Нил из коридора.    — Нет, не могу, потому что мы все знаем, что ты делаешь, когда тебя оставляют одного! — крикнул в ответ Кевин.    — Ладно, хватит. Кевин, иди спать, — вмешался Ваймак.    — Хорошо, ладно! — процедил Кевин и, тяжело топая, зашёл в свою комнату, плотно закрыв дверь, но не хлопнув ею.    Внимание тут же вернулось к Нилу: на него смотрели лица двоих обеспокоенных родителей.    — Что случилось, родной? Поговори с нами, мы здесь ради тебя, — спросила Эбби, вглядываясь в его лицо. Плотину прорвало, и он больше не мог сдерживать слёзы.     — Я… не могу… м-м-м… всё валится… всхлип… — рыдал Нил, прижимаясь спиной к стене и сползая на пол, подтянув колени к груди.    — Дыши, малыш, — сказала Эбби, опускаясь рядом с ним и многозначительно кивнув мужу в сторону двери Кевина.    Ваймак кивнул и вошёл.    Дэвид Ваймак    — Эй, парень, — сказал Ваймак, заходя в комнату Кевина и видя расстроенного сына, который мрачно смотрел на свой ноутбук.    — Если ты пришёл меня отчитывать, отложи, пожалуйста, до утра, — ответил Кевин сдавленным голосом.    — Я не отчитывать, я пришёл спросить твоё мнение.    — Факты просто есть: он шарился по ящикам с ножами в четыре утра, вероятно, не ожидая, что кто-то не спит. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он искал и что собирался с этим сделать.    Ваймак устало выдохнул.    — Я понимаю твой страх и разочарование, поверь, но так с ним разговаривать нельзя.    — Ну а кто-то ДОЛЖЕН вбить в него хоть немного здравого смысла, пока он и правда не умер! — Кевин развернул ноутбук, показывая кучу открытых вкладок в поисковике.    — С его расстройством пищевого поведения, попытками суицида и членовредительством шансы на выздоровление с каждым днём становятся всё меньше. А мне кажется, что меня одного это волнует.    — Мы все словно молча наблюдаем, как он убивает себя, и ничего не делаем, — сказал Кевин, и было видно, как он расстроен.    — Сынок, Нил через многое прошёл, и его ситуация очень непростая. Я знаю, что ты волнуешься за него, но его психическое здоровье — не твоя ответственность. Ты сам ещё ребёнок, и у тебя есть свои проблемы, которые нужно решать. Я ценю, что ты присматриваешь за ним, но твой подход звучит осуждающе, а Нилу сейчас меньше всего нужны люди, которые заставляют его чувствовать себя осуждённым.    — Я не осуждаю его, я просто пытаюсь не дать ему сорваться или, что хуже, убить себя! — воскликнул Кевин.    — Ладно, я это понимаю, и Эбби тоже понимает, но Нил только что вернулся домой. Его эмоции, скорее всего, до сих пор бурлят. Он снова привыкает к домашней обстановке, и это было очень долгое и трудное время для всех нас. Я понимаю, что ты хочешь сказать, но печальная правда в том, что, кроме как погрузить его в медикаментозную кому и кормить через трубку, у нас нет гарантии, что он не сорвётся. Он некоторое время пробыл в больнице, где всё было под строгим контролем, и да, это удерживало его от срывов, но это не соответствует реальной жизни. Мы не можем следить за ним 24/7, так что решение, срываться или нет, целиком в его руках. Мы не можем заставить его выздоравливать, но мы можем поддерживать его и убеждать, что всё наладится.    — Как ты можешь просить меня просто сидеть и смотреть, как он уничтожает себя? — спросил Кевин со слезами на глазах.    — Я прошу тебя дать ему шанс захотеть выздоравливать самому, понял?    — Ладно, наверное, — прохрипел Кевин.    Ваймак кивнул.    — Надо бы спросить, почему ты не спал в четыре утра перед школой, но на эту ночь я закрою на это глаза. Постарайся хоть немного уснуть до уроков. Я… эм… люблю тебя, дружок.   Ваймак закрыл дверь, не давая Кевину возможности отреагировать или почувствовать давление от необходимости ответить тем же.