Сломанные извинения.

Дима Матвеев

Понедельник, 14 октября. Утро.

Блин, блин, блин! Сегодня всё пошло наперекосяк: Я, съевший один банан с утра, проспал и еле успел собраться, а на улице до ужаса мокро и сыро после вчерашнего дождя. Уже пожалел раз десять, что куда-то убежал, наступив на пару луж. Вся эта слякоть только действует мне на нервы, но я не могу развернуться и уйти. Больше никогда так не сделаю. Два дня у меня было на подумать, но я будто вовсе не думал, а мучился! Воспоминания тревожили меня. Аврора.. Он уедет туда уже сегодня, наверняка расстроенный, что мы так и не помирились. Но я всё исправлю. Мы оба виноваты, и я тоже должен извиниться, так же достойно, как Антон. Однако, у меня нет никакого плана или подготовленной речи, только мои чувства и эмоции. Но я знаю, что сказать, я знаю. Мне бы хотелось и знать простит ли меня Антон, ведь не могу рассчитывать на.. Нет, буду так думать – так и произойдёт. Нужно себя подбодрить. Если бы Ант не хотел со мной помириться, он бы не извинялся первым. Но он это сделал. Если бы ему было плевать, он бы не стал признавать свои ошибки. Он это сделал. Если бы я был ему неважен, он бы никогда со мной не дружил. Антон дорожит мной и я им тоже. Я хочу наладить с ним общение, хочу всё исправить, хотя бы перед его отъездом я должен успеть попрощаться. Теперь я понимаю, как для меня это важно: Отношения. Как я на самом деле боюсь всех потерять. Как боюсь ошибаться и не успеть, что не будет времени, не будет сил, боюсь собственных мыслей. Я признаю это и думаю, что Ант свои проблемы тоже признал. Я хочу в это верить. Хочу верить в нас. В наше совместное будущее, как мы станем всей нашей компанией музыкальной группой и будем на этом собирать на жизнь. Будут концерты, деньги, популярность, треки, музыка, тусовки и все мы вместе. Антон должен быть с нами, он важная часть группы. Он часть моей жизни с самого детства. Я.. Ой, какая большая лужа. Главное в неё не упасть, а спокойно обойти.. Ха, а помню, Антон один раз в такую плюхнулся. И меня испачкал, идиот. Зато было весело, пришли домой оба грязные с улыбками до ушей. Да и сейчас улыбаюсь, вспоминая это. Всё-таки ностальгия – штука хорошая. И вот смотрю, эти лужи уже не такие противные, по-моему их формы мне что-то напоминают. Вон то похоже на сердце.. О, а там на что-то забавное и круглое, как будто чье-то лицо. Сразу вспоминаю Антона и уже от этих воспоминаний хочется улыбаться только шире. Ботинок у меня нет, но я всё равно прыгаю по водостоям, что указывают мне путь вперёд. Чувствую влажные носки, состояние которых меня бы раньше подвело, а сейчас это не имеет значения. Дождь с грозой, какое-нибудь наводнение, ураган, цунами – что бы там ни было, я дойду до школы в любом случае. И я тоже буду любым – мокрый, холодный, грязный или чистый, аккуратный, весёлый. Теперь остаётся надеяться, что Антон брезгать не будет. Даже зная его характер, я почему-то уверен, что в этот раз он протянет мне салфетку, как собирался в пятницу, но тогда она была не нужна. Просто хочу верить, радостно наступая на лужи. Вся эта слякоть меня только смешит, мотивируя идти дальше и думать позитивно. И в голове ни мысли о том, чтобы остановиться или струсить. Я начинаю прямо верить в себя, как никогда раньше. У меня всё получится? Взглянув на наручные часы, я вдруг осознаю, что вовсе не опаздываю, а даже успеваю и всё равно бегу быстрее. Знакомые улицы и магазинчики подсказывают мне, что я почти дошёл. Совсем близко. У меня всё получится!

***

Антон Везучев

То же утро.

По всем законам странных привычек я кручу кольцо на пальце, нервно улыбаясь всем, кто подходит ко мне. Глаза пробегаются по каждому ученику, и кажется среди этой толпы есть пару знакомых мне лиц. Кто-то из моего класса, театрального кружка(по планам я сегодня оттуда выйду) и эти чудики-журналисты, сующие свой нос куда не надо, чьи статьи в школьном форуме по неизвестным мне причинам очень влиятельные. Я в этом убедился ещё в четверг, когда наша ссора с Димой стала "немного" публичной благодаря им. Что ж, теперь их интерес устремлён на моё субботнее видео-извинение в Фейсбуке перед всей школой. В тот день я понял, что мне нужно быть настоящим, чтобы всё исправить. И я настоящий чувствовал вину за все свои пакости, которые раньше сходили мне с рук из-за статуса. Как и в видео, я сам себе пообещал больше не пользоваться тем, что я племянник директора нашей школы. Правда, у меня не получается почувствовать себя обычным из-за этого внимания. Я пытаюсь вырваться из этой толпы, но ученики будто окружили меня: Из каждого угла слышится новый вопрос. Ко мне тянутся руки – я от них уклоняюсь, попутно стараясь хоть как-то ответить на что-то, чтобы от меня отстали. Кусаю губу, потому что меня уже начинает эта безвыходная ситуация раздражать. При этом ноги подкашиваются в страхе, что растерянность можно слишком легко прочитать на моём лице. Я пытаюсь вырваться из этой толпы, но ученики будто окружили меня: Из каждого угла слышится новый вопрос. Ко мне тянутся руки – я от них уклоняюсь, попутно стараясь хоть как-то ответить на что-то, чтобы от меня отстали. Кусаю губу, потому что меня уже начинает эта безвыходная ситуация раздражать. При этом ноги подкашиваются в страхе, что растерянность можно слишком легко прочитать на моём лице. –Антон, можно вопрос? Антон!- самый смелый из этих журналистов прорывается вперёд, хватая меня за плечо, чтобы приостановить. Голос предательски дрожит: –Я? Э-э.. время.. Пять минут до урока, я опаздываю, извините!- отшучиваюсь, убирая чужую руку своей. Ладони помою позже. –Простите, правда, не сейчас.. Отвернувшись от того парня, я тут же натыкаюсь на ещё одного. Хотя, пожалуй, это другой случай. Лофи Смит – лидер театрального клуба, если проще, любитель пафосно приглаживать свои русые волосы. Не знаю, зачем он полез в эту индустрию, потому что единственное, что у него получалось – это ругаться и командовать, представляя себя опытным режиссёром. Естественно, никто его так не называл, он частенько всех раздражал. Особенно меня, ведь со временем Лоф оказывал на меня особое внимание, чтобы я чаще участвовал в спектаклях. Я поддавался, потому что на меня давила мама. Теперь я помирился с ней. И сейчас мне плевать на эти серые глаза, что передо мной. –Ещё целых пятнадцать минут,- язвительно усмехается Лофи, указывая на настенные часы в коридоре. Блин. –Ну же, Энтони,- он как обычно перепутал моё имя,– просто ответь на пару вопросов, нам интересно! Я нервно оборачиваюсь, сжав челюсть, и вижу, как эта интересующая толпа уже перешёптывается, соглашаясь с ним. ¡Está tratando de hacerme pasar por un hazmerreír! –Вот скажи,- Лоф пытается подойти ближе, но я отступаю назад,– каково это, всё начать с чистого листа? Разве тебе не нравилось выступать? Узнав в его высоком голосе нотки презрения, меня вдруг осеняет. Он слишком не хочет меня потерять – на равне с моей актёрской игрой стоит только Света, но она присоединилась недавно, ему вечно нужно держать кого-то самого сильного. Наверное, он был неприятно удивлён моим словам об уходе в видео-извинении. Ну теперь это всё меняет! –У тебя же так хорошо получалось!- продолжает Смит, разводя руками. Толпа других учеников незамедлительно поддерживает его возглас: –Да, всё было замечательно! Ты был крут! Ты был лучшим, Анто-он! Растерявшись с этих криков, я рефлекторно оборачиваюсь на народ, а Лоф уже подходит достаточно близко, чтобы дотронуться до меня. –Ну вот,- Лофи бодро хлопает по моему плечу, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться,– разве можно отказаться от такой славы? Дофамина?- о-о! Что за умные слова, Лоф, браво!– Счастья? –Это не моё счастье,- вырывается у меня, но я уверен в своих словах, гордо вскидываю голову, поправляя красный галстук,– и я это понял. Скажу так, Лоф,- он ненавидит, когда его называют сокращённо,– я хотел уйти ещё после самого первого спектакля в началке. Мне никогда не нравилось это. А теперь, будь добр, убери руку. "Líder" группы замолкает. Он понимает, что не получит своё, но всё равно бесится, дёргаясь, из-за чего его школьный пиджак мнётся. Я лишь стою на месте и подавляю самодовольную улыбку. Его веснушчатое лицо успевает покраснеть от злости, когда Лофи внезапно толкает меня. –Конечно.– Он поджимает губы, видя, что я устоял на ногах после толчка. –Ты стал таким вежливым в последнее время. Хочешь знать, что я ещё думаю о тебе, Энтони? Хм, интересно. Мельком взглянув позади себя на учеников, в голове сразу прилетает мысль, что Лофи делает это всё ради внимания. Или за этим кроется его личная неприязнь ко мне? Тогда мне нет смысла скрывать свою. Он мне никогда не нравился, вечно путал моё имя, было сложно с ним договориться. Несмотря на это всё.. Из-за его стремления к больному успеху я видел в нём себя. –Нет,- твёрдо говорю я, глядя прямо на собеседника. –И меня зовут Антон. Коридор снова накрывает напряжённая тишина. Я не вижу смысл продолжать этот глупый разговор и, фыркая, уже хочу обойти "лидера", как тут ученики затягивают назад. Моя уверенность в этот момент пошатывается, словно я прошёл по тонкой верёвке, хотя сейчас это было бы лучше, чем выслушивать брошенные в мою стороны вопросы. Их там много, что я едва разбираю некоторые, но они такие тупые.. «Антон, прошу, расскажи, как ты пришёл к выводу, что...», «Антон, а что ты думаешь о..», «Антон, а почему..», «Антон! А разве не..», «Антон, а можно ещё один вопрос?», «Антон?», «Антон!», «Антон?!», «АНТОН!». Как же я ненавижу это. Моё терпение лопается: –НЕТ!- Я вырываюсь из рук, которые держали меня за плечи. –Нельзя никаких вопросов! ¡Alto! Всё, хватит, мне пора идти. Я СКАЗАЛ НЕ.. Лофи перебивает меня, хватая за белый воротник и подталкивая назад, что меня до боли в груди бесит. Но и пугает. –Нет, Антон,- Лоф выдавливает из себя улыбку,– нужно уметь отвечать за свои слова. Будь добр, ответь. Он будто использует моё же оружие против меня. ¡Con qué cara llama! Так я ещё загнан в эту ловушку из журналистов. Я еле выдерживаю. От волнения перехватывает дыхание. Что мне делать? Что сказать? Может помощь сама придёт?.. Глупо на это надеяться! Боже, почему именно сегодня они решили поиздеваться надо мной? Почему? Почему?! –Эй!- мои мольбы были услышаны? Голос слишком знакомый! Из толпы, по пути всех расталкивая, выходит невысокий парень в круглых очках. Я медленно приоткрываю рот от удивления при виде его. Он останавливается между мной и русоволосым быдлом. –Отпусти его,- сердито говорит Дима, глядя на Смита, но указывая рукой на меня,– пока я не позвал учителя, чтобы ты отправился к директору. У тебя есть дела поважнее, я уверен. Я с трудом узнаю голос Димы(из-за блокировки у меня не было доступа к нашей переписке, а в реальности мы уж тем более не разговаривали), но это и вправду он! Мои глаза загораются надеждой, когда, бросая взгляд с друга на Лофа, вижу, как последний всё-таки прислушивается: Он, раздражённо прикусивший свою губу, отпускает меня, а затем и отступает. Я тут же поправляю воротник. Уже мечтаю благородно улыбнуться Диме в лицо, но тот поворачивается в сторону подслушивающих: –А вы? Вам делать нечего? Вы не слышали, что он сказал?- Он снова делает кивок на меня, а я медленно подвигаюсь ближе. –Он сказал: «Нет»! Нет значит никаких вопросов или интервью. Нет значит нет. Дима, хотя тут больше подойдёт Дмитрий, оглядывает всех внимательным взглядом, в то время как остальные смотрят на него, как на сумасшедшего. И я в принципе их понимаю: Этот человек редко злится. Он вдруг разворачивается в мою сторону, замечая мои изумлённые глаза. Но это в хорошем смысле, потому что я улыбаюсь. Он защитил меня. Могу ли я рассчитывать на что-то хорошее и потом? –Пойдём, Антон,- Дима легонько улыбается в ответ(могу же?), поднимая с пола свой рюкзак. Он идёт вперёд и по пути хлопает меня по плечу в ожидании, что я пойду за ним. И я действительно так делаю, пока не замечаю недовольного Лофи. Он явно кусает локти. Но это еще не всё. Я жестом прошу друга подождать, подходя к Смиту ближе. Одним лёгким движением снимаю значок в виде звезды с кармашка школьного камелопардового пиджака – символ театрального кружка, выдающийся каждому участнику. Мне он больше не нужен. Взяв ладонь Лофи, я кладу туда золотую звёздочку из латуни: –Gracias por su tiempo,- я даю ему пять, усмехаясь, –Теперь она твоя. Чужие глаза удивлённо расширяются, и Лоф поднимает голову, чтобы что-то сказать, но я уже отступаю от него на шаг, а затем ещё и ещё. Теперь я точно следую за Димой, но на последок так и хочется сказать что-нибудь смешное. Я на миг поворачиваюсь в сторону других учеников, махая рукой им на прощание: –¡Adiós, amigos!

***

Дима Матвеев

08:08

Почему-то я поздно понял, что мы тянем время. Мы долго шли по коридору, долго поднимались на второй этаж и вот снова медленно идём. Совершенно молча. Здесь пустовато, большинство уже в классах и ждут начало занятий, а где-то даже плохо слышно возню, потому что закрыта дверь. Всё меньше и меньше людей, проходящих мимо, и всё сводится к тому, что мы с Антоном уже подходим к нужному кабинету. Осознав это, я замедляю шаг. Я кусаю губу в попытке замедлить хоть на секунду время и что-то придумать. Взгляд цепляется то на друге, то на пол, то ещё куда-то, что могло бы мне подсказать. Но в голову так и ничего не лезет, особенно, когда я смотрю на Антона. Тот молчаливо идёт, сжимая стропу сумки тоут, смотрит только вперёд. Похоже, теперь он со мной не разговаривает. Из-за этого мне стыдно и глупо. Нет, больше неловко. Короче, странные и смешанные чувства. Просто он наверняка думает, что я заговорю первым, но я едва могу связать два слова, не зная с чего начать. Может зря я это всё затеял? Я уже ни в чём не уверен. Надо было закрыться дома, никто всё равно не хочет меня видеть. Почему мои друзья вообще меня терпят? Если бы я дружил с собой, я бы уже на следующий день пришёл с чехлом от гитары и ... –Спасибо,- вдруг говорит Ант, повернув голову в мою сторону. –Правда, спасибо, что помог мне. Без тебя я бы взорвался на месте,- он смеётся,– и я не преувеличиваю. А ты.. Ты как себя чувствуешь? Слова друга приводят меня в лёгкий ступор. Я грустно поджимаю губы, тоже посмотрев на него. Почему он так добр ко мне? Я не заслужил этого. Я ещё ничего не сделал. Не извинился. А он благодарит меня.. За помощь. Значит я что-то сделал. Что-то важное, что-то хорошее. Получается.. Заслуженно? Я сильно замедляюсь, а потом и вовсе останавливаюсь посередине коридора. Настолько чувствую себя гадко, что опускаю голову. Антон кажется замечает это, стоя рядом на месте неподалёку. Хотя я не могу знать точно, но почему-то уверен в этом. Собственные мысли и сомнения не дают мне покоя. Я.. Я должен что-то сказать! Сейчас или никогда! –Прости меня,- мой голос звучит так тихо, будто я говорю про себя. –Извини, что я накричал на тебя. И вообще, что наговорил всякого.. Это было неправильно – молчать о том, что мне не нравится. Но я никогда не ненавидел тебя. Ты – мой самый близкий друг. И я так благодарен тебе за всё.. Антон,- я закрываю лицо руками,– я ценю тебя. Извини, пожалуйста.. Мне жаль. Я замолкаю так же резко, как и начал. Мне дурно, кажется, получилось ужасно. Совсем неискренне, но я так старался. Это всё из-за того, что я не подготовил речь. Я никогда ни к чему не готов. Я всегда чего-то не знаю и ошибаюсь, даже если проведу всю ночь за учебниками. Почему? Потому что я ничего из себя не представляю. Я просто что-то, что никуда не годится. У меня начинает болеть голова. Адски сильно. Шикнув, хватаюсь за голову и жмурюсь от боли. Я не хочу об этом думать, но взять контроль не получается. Этот, не знаю, ураган обсессии бесконечно кружился у меня перед глазами, что в итоге стало нормой. И как теперь легко от этого избавиться? Никак. Я обречён. Навсегда. Навсегда. Навсегда. Навсегда. Навсегда. Навсегда. Навсегда. –Извини меня тоже. Во мне что-то остановилось, но не сердце. Ураган? Возможно. Я поднимаю голову и убираю вспотевшие руки с лица, глядя вверх на Антона. Он стоит уже близко, а в его оливковых глазах какой-то особый блеск или что-то похожее на кристаллик. Только бы он не треснул. –У меня было ужасное поведение да и поступки тоже. Я поздно это осознал. И мне очень стыдно за всё, что я натворил, особенно то, что касается твоих чувств, Дима. Я тоже ценю тебя. Ты был прав насчёт меня.. И..- Он отводит взгляд, а потом с улыбкой возвращает. –Я хочу исправиться. Антон делает паузу, чтобы подойти ещё ближе, а затем положить руку на макушку: –Я не злюсь на тебя. В первый раз когда я извинялся, я не осознавал всей вины. Поэтому.. Прости меня ещё раз, amigo. Он мягко треплет меня по голове, взъерошивая и так растрёпанные тёмные волосы. Но я не возражаю, а только под сильным чувством облегчения, будто камень с души свалился, и тревоги, пытаюсь улыбаться, игнорируя дрожащие губы. Моё сердце сжимается и разрывается на две части, а потом одна становится сильнее другой. Это моя тревожность. Я не могу так просто забыть об Авроре, хотя должен радоваться, что мы помирились. И где-то внутри меня я действительно счастлив, но.. Боже.. Я ведь даже не знаю причину, по которой он уезжает! Тем более.. почему только он и его мама? Я не успеваю за другом из-за собственных мыслей: Он то отходит от меня, то открывает дверь в кабинет, то закрывает её, а потом, достав телефон из кармана, что-то бормочет и активно ищет. А затем тычет мне в лицо расписанием, указывая на сегодняшний день. «Расписание! Мы перепутали что-то там!»– плохо слышу я. Но разве это важно, Антон? По сравнению с тем, что будет вечером.. Это важно? Может, ты сам мне расскажешь почему? Ант, хмуря брови, на ходу убирает смартфон, пока отворачивается от меня, однако я успеваю его приостановить, схватив за край пиджака. Мне кажется, я не дышу. –Антон,- я тихо всхлипываю, и глаза становятся стеклянными,– я так не хочу, чтоб ты уезжал.. Крепко обняв друга, я больше не могу сдерживаться. Мятежно утыкаюсь в чужое плечо, в то время как по щекам уже капают слёзы. Лишь бы это оказался мой ночной кошмар. –¿Perdón?- в недоумении произнёс Антон, вдруг отцепляя меня, совсем не замечая мокрых следов на одежде после меня. Он пристально смотрит на меня: –О чём ты говоришь? Я никуда не собирался! В моей голове всё внезапно переворачивается, словно там побывал самый дорогой блендер, а глаза слишком увеличиваются от ошеломления. Я просто не могу поверить, что мне солгали.. Или может быть врут прямо сейчас! –Что? Но.. Погоди, Чарли мне сказал, что,- я вытираю влажное от слёз лицо рукавом своего школьного пиджака,– сегодня вечером ты уже будешь с мамой в Авроре! И ещё, что.. Я не успеваю договорить, как замечаю весёлый смех Антона. Я ещё больше в ступоре. –О боже.. ¡Hombre!- он задорно смеётся, хлопая меня по плечу. –Я не знаю, какую там лапшу на уши тебе навязал «Чаплин», но это полная чушь. Подумав, Ант продолжает: –И так ему и передай, чтобы больше не распространял дезинформацию. Я же говорил, что он дебил. Только хлопаю глазками. Судя по реакции Антона, я ему безусловно верю, но меня не покидает чувство реального облегчения, а потом и радости. Получается, я зря всё это время накручивал себя и вообще переживал? Да ладно! Эта жизнь меня любит и ненавидит! –Да, вау,- я тоже хихикаю, желая разрядить неловкую обстановку,– эпичное завершение нашего перемирия. Я в восторге (нет)! –Хм-м-м.. Ну раз уж мы помирились, то у меня есть для тебя сюрприз,- руки тянутся к сумке, и друг хмурится, пока пытается что-то достать. – Где же.. Вот! –Ой! Ант протягивает, хотя скорее вручает, мне в руки ярко-красную коробочку в форме сердца, в которой обычно хранятся симпатичные шоколадные конфеты. О! Так это они и есть! Рассмотрев коробку в руках поближе, я изучаю этикетку: С ягодно-фруктовой, клубничной и лимонной начинкой. –Спасибо, конечно,- стеснительно бубню я, указывая на название этих конфет,– но разве это не твои любимые? Антон пофигично закатывает глаза: –Ай, да подумаешь. Я эти конфетки уже сам устал хомячить! Хотя в последний раз мама мне в этом помогла. Вглядевшись в его лицо и не только улыбку, я вижу, как с теплотой он говорит об этом. О своей маме. А раньше я такого и не помню. –Хах, представляешь,- Ант продолжает историю со смехом, жестикулируя,– в прошлую пятницу мама съела всю мою пачку. И как ella драматично об этом сказала! «Мне нужно кое-что сказать, Антон.. Только не ругайся, прошу!». Ой,- он мотает головой,– просто представь моё лицо! Я представляю и сильнее заливаюсь весёлым хохотом, что приходится прикрыть рот рукой. –Понятно, надеюсь, эти конфеты сделали ей день. Какая у твоей мамы любимая начинка? –Лимонная, прямо как у.. Голос парня обрывается из-за громкого звона школьного звонка, говоривший о начале урока. Прикрываю уши от резкого звука, но вскоре он кончается, и я смотрю на наручные часы. Да, восемь и пятнадцать.. Теперь ясно, почему стало так пусто в коридорах. –... Как у нашей Миссис «Извините», у которой с нами сейчас урок,- уже немного недовольно договаривает Антон, видимо из-за того, что его перебили. –Узнал об этом, когда подлизывался к ней и угощал. Пойдём, нам нужно на первый. –А.. о.. А как же этот кабинет?- я киваю в нужную сторону, тем временем закидывая в рюкзак коробку сладостей. –Разве нам не сюда? –Не-а,- Ант отрицательно качает головой. –Мы перепутали despachos. Я морщусь. Мои знания в испанском начинались с «amigo» и заканчивались на.. э-э.. «papai»? –Что?.. Этажи? –Всё сразу,- посмотрев в телефоне расписание, он обратно его убирает, после медленно, а затем и обычным шагом, немного прихрамывая (у него что-то с ногой?), направляется в сторону лестницы, ведущей вниз. Я непременно следую за ним. И чем дальше мы идём, тем прогрессирует светская беседа. –Я уже настроился на физику.. А какой тогда урок? –География, а физика первым в четверг,- спокойно говорит Антон, складывая руки на груди. Это он придумал «пафос». –Всё потеряно,- я фыркаю. –Подожди.. Какая из Миссис «Извините» сейчас будет? –Э-эм.. По счёту в смысле? Ну.. Я не знаю! Та, которая ниже тебя. Я нервно сглатываю: –По-моему.. Если я не ошибаюсь.. Она не очень любит опаздывающих. Антон медленно поворачивает голову мою сторону. Взгляд у него серьёзный. –Хочешь сказать, она снесёт нам башню, когда мы придём? –Ага. Но перед этим мы будем летать по классу. И она заставит выучить её имя. –Заваруха, блин. Тем временем мы только начинаем спускаться по лестнице. –Может быть ускоримся?- спрашиваю я. –Не, я не очень хочу. А ты? –Тоже. Получать– так вместе! Антон улыбается шире: –¡Así se hace, amigo mío!- Он показывает мне палец вверх. А я ни слова не понял. Ну, кроме «amigo»– это уже как родное. –Да-да.. Así, mío.. Sí, ты тоже мой amigo. Самый лучший amigo. Потом мы опять вспомнили что-то смешное и долго хохотали, даже когда добрались до нужной цели. В процессе смеха я вдруг осознал, как легко нам стало делиться моментами, которые раньше казались невозможными. Сердце наполнилось теплом, когда я поймал взгляд Антона — в нем отражалась та же радость, что и у меня. Мы были на пороге нового начала, и, возможно, это было именно то, что нам обоим было нужно.

***

Антон Везучев

К финалу этого этапа.

Весь оставшийся день я провёл со всеми своими друзьями, пусть даже уверен, что для кого-то я не имею значения (для Слипи Тёрнер уж точно). Ну и ладно. Вася и Рома подоспели после нас с Димой и на протяжении короткого времени получали вместе с нами гневные взгляд учительницы, и, если честно, со стороны это выглядело комично. Я успел посидеть с каждым из нашей компании на всех уроках и со всего на свете мне было смешно, начиная с упавшей заколки Сьюзи в виде блестящей стрекозы и заканчивая фразой Васи: «Вы любите розы?» (он коверкал русские слова, совсем не зная, что говорит). С Димой и Ромой я сидел большое время в учебной и умиротворяющей тишине. В столовой к нам подсели Алекс и Света, и мы все вместе решили сходить в кино на этих выходных. Согласовались, что будет голосование по выбору фильма, и я всеми силами буду бороться за комедию. Позже к нам присоединился Чарли и, будучи участником кулинарного клуба, угостил нас шоколадными печеньками. А с Тёрнер я пересёкся в коридоре, когда шёл к своему шкафчику. Она поздоровалась со мной с улыбкой, и мы договорились как-нибудь посидеть в кафе за чашечкой кофе. Отчасти я всё ещё чувствовал перед ней вину за свои отказы сходить на свидание, но, увидев её нового парня, я успокоился. И это было ещё не все! Самое интересное началось после школы: Компашкой в шесть человек мы пошли в самое позитивную кафешку под названием «Snooze» и отведали кучу клубничных блинчиков. Позже я со своими друзьями perfectamente провёл время, гуляя по парку, но, почувствовав холод на улице, мы стали расходиться по домам. Рома, мой сводный брат, ушёл первым, потому что ему срочно нужно было домой (кажется, те блинчики с клубникой ему не понравились). Вася и Сьюзи ушли в левую сторону, так как им по пути, а мы с Чарли пошли отводить Диму. –Что ж, спасибо, что проводили!- воскликнул Димка, когда мы остановились у входной двери его частного дома. Он, улыбаясь, повернулся спиной, чтобы коснуться ручки двери, но вдруг остановился, развернувшись ко мне: –О! Кстати, Ант, тут.. Погоди,- он активно начал что-то искать в карманах. Я удивлённо наблюдал за этим, мельком поглядывая в сторону Чарли, но тот всё ещё оставался неподалёку, тоже ожидая. Затем Дима снова привлёк моё внимание: –Да блин, где же.. А вот!- он наконец-то достал то, что хотел, и это оказалась смятая бумажка. Друг немного её разгладил, а затем протянул мне. –Нашёл у тебя под партой на математике, прям выпала у тебя из кармана! Вот и я взял её к себе и забыл отдать.. Посмотри, это случайно не твоё? Я медленно забрал у него сложенный листочек и, развернув его, мне хватило немного времени, чтобы понять, что это мой новый список. И под «новым» я имею в виду то, что после старого, который ещё с пятницы был в клочья порван, я составил новый, потому что тот был не закончен, также на бумаге. Не знаю, как это работает, но если бы он у меня был в телефоне, я бы уже давно забыл про него. Неловко улыбнувшись в ответ, я заново сложил лист и убрал его за спину. –Да, это.. Моё. Спасибо и до встречи,- я обнялся с Димой и краем глаза увидел, как Чарли помахал на прощание. Димка ещё махал нам ладошкой, говоря «Пока-пока!», когда мы отходили, вскоре забежав домой и закрывая дверь. Я тут же воспользовался моментом и обратился к Миллеру, нервно сжав листок в руке. –Зачем ты соврал ему про Аврору?- спросил я серьёзно, подходя ближе и хмуря брови. Я ожидал ответа очень нетерпеливо. Чарли же облокотился на ближайший столб на улице и отвернулся от меня, глядя куда-то вдаль. Мне это не понравилось. Он, складывая руки на груди, пожал плечами. –Иногда, Антон,- он посмотрел на меня,–приходится брать всё в свои руки. А ты так и не видишь, что у тебя перед носом. Я выдержал его взгляд, а альбинос настойчиво указал рукой на бумажку, что немного сжималась от моей хватки. При нём развернув листок обратно и медленно опустив голову в текст, мои глаза пробежались по всем строкам. Но не обратив внимания на чужую улыбку, я заметил другое. В новом списке Дима теперь был на первом месте. Сердце застучало быстрее, когда последние слова в том пункте были написаны не моим почерком: «1. Дима – извинился – я простил тебя (◕‿◕)».

***

И сейчас, будучи дома, я готов закончить этот каталог. Я сажусь за стол, окруженный привычным уютом и порядком своей комнаты, в чистой домашней одежде и с пластырем на ноге. Но мысли метаются в голове, как ветер в осенних листьях. Этот листок с новым списком стал для меня чем-то большим, чем просто набором пунктов. Он стал отражением того, что происходит внутри меня, и сейчас я понимаю, что это вдохновение не просто пришло – оно настойчиво стучится в мою душу, требуя входа. Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, как мы с Димой в очередной раз поссорились. Это было глупо и мелочно, но чувства накалились так, что казалось, что между нами выросла стена. И вот благодаря этому простому жесту – прощению, – она начала рушиться. Тепло разливается по груди так же, как и осознание того, что именно так и должно быть: Несмотря на разногласия, дружба всегда найдет путь обратно. Но я знаю, что наши ссоры — это лишь часть лестницы жизни, где ступеньки кажутся бесконечными, но имеют конец, и мы по ней поднимаемся вместе. Я обрел уверенность, что дружба — это не только радостные моменты, но и умение прощать, учиться и расти дальше. Хорошо, я точно готов. Просто.. Я слегка сжимаю грифель в руке, а потом делаю взмахи чёрной пастой. Просто нужно это сделать. Раз – вжух. Два – вжух. Три – вжух. Это было только три слова, зато какие важные, что заставляют сердце наполниться гордостью. Я это сделал. Я это сделал – не могу поверить! Внимательно посмотрев на написанное, довольный тем, что на этот раз этот каталог стал не просто набором слов и цифр, а настоящей хроникой нашей дружбы, полную эмоций и переживаний. Я улыбаюсь, ведь знаю: несмотря на все трудности, впереди нас ждет еще много удивительных моментов. Впереди нас ждёт будущее. Лёгкость в моей душе позволяет мне даже радостно хихикнуть. И я вдруг понимаю: Я люблю всех, кто меня окружает. В том числе.. В каком-то смысле.. Если кратко.. И чтобы это не прозвучало слишком высокомерно.. Я люблю и себя. –Тоша!- мама громко зовёт меня из кухни, где гремит посуда. –Помоги мне, пожалуйста, помыть.. Oh, casi este rompo.. Помоги с посудой, Тош! Бросив список и ручку прямо так на столе, я спешу подняться с места, что удивительно для мамы, наверное, и с энтузиазмом направляюсь к ней: –Уже бегу, ма-ам! ¿Qué pasa?

***

Рома Иванов

В то же время.

Хватаясь за живот, будто это сняло бы ту адскую боль, что я испытываю до сих пор, я еле выхожу из ванной и дохожу до своей комнаты. В глазах немного темнеет, и я облокачиваюсь спиной к стене с тяжёлым вздохом, что мои тёмно-русые волосы падают на лицо. Меня ещё тошнит. –О боже..- Клянусь, больше не буду есть СТОЛЬКО клубничных блинчиков из «Snooze». –Тоха-а, где таблетки от живота?- я чуть повышаю голос, чтобы меня было слышно. Вместо Антона отзывается мачеха: –Посмотри тут, на кухне! –Я там уже смотрел.. –На полке вот, где все лекарства. –Я смотрел! Тогда из проёма двери высовывается мой брат, вытирающий руки кухонным полотенцем. Он кивает головой в мою сторону: –Посмотри у меня на столе! Повернув голову в ту сторону, я ругаюсь себе под нос и подхожу к чужому месту и действительно нахожу среди всего – листок, чёрная ручка, кружка с водой, блокнот, пенал, грязная тарелка, о чудо, – таблетки от живота! Тут же схватив их, я достаю одну, но мой взгляд зацепляется за тот листочек. Мне показалось, что там что-то похожее на моё имя. Я щурусь, пытаясь разглядеть почерк и все заветушки Антона. И там и вправду моё имя! Прям так и написано: Р-о-м-а. Погодите-ка.. Я вглядываюсь в текст и замечаю и другие имена. Что это? Ладно, это похоже на список, но что тут делают эти странные Чарли и Слипи? Или я неправильно понимаю.. Нет, вроде они. И почему все под первым пунктом? Поняв другие слова, такие как «извинился» и «простил/простила», я пробегаюсь карими глазами по строчкам до самой верхней. И, прочитав её, вроде бы всё стало ясно: «1. Я – прощаю – себя». Но я всё равно ничего не понял.

***

Нужно уметь извинять и прощать

Да от совести не страдать.

Если двое стремятся,

Значит связь и дружба продлятся.

И станет на душе хорошо,

Словно и не было ничего.

Нужно извлечь свой урок

И заново расцвести, как цветок.

Просто не держи молчок,

И делай выводы, дружок.