Избалованная девица

— А теперь выкладывай. Комнату кое-как освещала единственная тростниковая свеча. У стены стояла тяжелая деревянная кровать с приспущенным пологом, в углу на умывальном столике темнели кувшин и таз. На старом комоде были аккуратно сложены воскресная шаль и лучшее платье Энн. Они с Томом поднялись в спальню, еле уняв возбужденных подарками детей. Джонни, забыв свою солидность, хотел тут же устроить бой, и успокоился, только когда Джексон пообещал, что завтра всенепременно и что он сам будет за французов. Фанни заявила, что без Бетти спать не пойдет и так и заснула, прижимая ту к груди. Том в одной рубашке и босиком, устроившись на своем армейском сундуке, смотрел, как Энн, стоя у кровати, распускает корсет. Ее пальцы на мгновение замерли на шнуровке. — Ты о чем? — Не притворяйся дурочкой. Думаешь, я не понял, кто такой этот Билл Броуди? Сыскарь из Лондона — на нем это большими буквами написано. И с чего ты вдруг понадобилась дочке старой хозяйки? Да так сильно, что карету прислала! Энн разжала руки и как была, в наполовину расшнурованном корсете, опустилась на кровать. Том неумолимо продолжал: — Помнится мне, в тринадцатом году какой-то сыскарь шатался по Бастину, искал девицу с выговором как у благородных, которая свою хозяйку обнесла. Уж не эта ли хозяйка нашлась? Энн резко вскинула голову. — Ты что, думаешь, я воровка? Том спокойно ответил: — Думаю, что ты когда-то влипла в чертовски скверную историю. Так что лучше скажи правду — зачем тебя позвали в Бэдминтон? Энн вздохнула. Все равно рано или поздно сознаться придется. Да и про предложение Лиззи надо рассказать. — Это была не моя хозяйка, — опустив голову, сказала она разом пересохшими губами. — Это была моя сестра. Увидела у трактира, когда проезжала мимо, и узнала. Том присвистнул. — Знатная дама, что гостит у герцога, — твоя сестра? — Да. Энн опустила голову еще ниже. — Я тебе не говорила, потому что зачем? Для них я умерла, мне Лиззи сегодня так прямо и сказала. Том подался вперед, упер локти в колени и осведомился: — Так как ты попала к Агнес? Энн огрызнулась: — Как все, так и я! В Портсмуте продали на корабль, в Сантандере боцман перепродал. Том терпеливо уточнил: — А до этого? Энн неохотно сказала: — Был один такой... офицерик смазливый. Напел в уши, обещал жениться. А потом выкинул ночью из кареты посреди Сассекса и кошелек отобрал. Там, между прочим, пять фунтов было! Том медленно спросил: — И что с ним стало? — С Джорджем? Лиззи сказала, умер еще тогда. — Жаль, — тяжело сказал Том. — Я бы с него живого шкуру спустил. От его голоса ее словно отпустило. Она неожиданно всхлипнула и пожаловалась: — Мама, оказывается, еще в пятнадцатом году умерла. А я не знала. — Тоже дама сказала? — Да. И все сестры замуж повыходили. Даже Мэри! — Так у тебя не одна сестра? — Четверо: Джейн, Лиззи, Мэри и Китти. Китти теперь жена священника, представляешь! Том покачал головой. — Не представляю. Так кто на самом деле твой отец? Энн наклонила голову и тихо сказала: — Джентльмен. Мистер Томас Беннет из Лонгборна. Это в Хартфордшире. — И зовут тебя, конечно, не Мег? Энн почти прошептала: — Нет. Лидия. — То есть ты — мисс Лидия Беннет из Лонгборна? Собственное имя прозвучало в ушах словно чужое — так давно она его не слыхала. Она решительно ответила: — Была когда-то. Теперь я Энн Купер. Том вздохнул и спросил: — Так зачем эта твоя знатная сестрица тебя позвала? Собралась воскресить? Энн отмахнулась: — Нет, что ты! Они столько денег потратили, чтобы меня объявили мертвой. — Тогда для чего? Он вдруг прищурился и резко спросил: — Решили, что барышне из благородных в трактире не место? Он попал в цель настолько точно, что Энн побледнела. Он кивнул, словно отвечая на собственные мысли: — И что предложили? Она честно сказала: — Пятьсот фунтов в год и дом. В Ирландии. Он как-то нехорошо усмехнулся. — Щедро. Видно, и впрямь очень богатые. И спросил: — Ну? — Что ну? — огрызнулась Энн, которую до сих пор трясло от одного воспоминания. — Что ты решила? — А ты как думаешь? Мне Фанни жизни бы не дала, вздумай я ее от тебя увести! Он насмешливо осведомился: — Что, так знатной сестрице и сказала? Энн покачала головой: — Ничего я ей не сказала. Мне так плохо стало, я только рыдать и могла. — И помогло? — с легким удивлением спросил Том. — Еще как! — гордо ответила Энн. — Лиззи сразу отступилась. Сказала — как я захочу, так и будет. — И как ты хочешь? — продолжал настаивать Том. — С тобой и детьми остаться, конечно. Том откинулся на стену за сундуком и сложил руки на груди. — Ну, не ожидал, — медленно сказал он. — То есть знал, конечно, что детей ты любишь, но всегда думал, что ты со мной от того, что другого выхода у тебя не было. И, помолчав, добавил: — Ну, и потому что ты от природы баба горячая. Энн ошеломленно посмотрела на него. Про "горячую бабу" она привычно пропустила мимо ушей — не догадывается, и не надо. Ей давно уже не было больно, а если Тому приятно — ей тоже хорошо. Но вот "выхода не было"!.. С чего он решил, что?... И не успев подумать, она так и спросила: — С чего ты... Том ответил не задумываясь: — С того. Ты, чтобы выбраться от Агнес, за любого бы уцепилась. Что, неправда? Энн ответила: — Может, и правда. Тогда была. Мы с тобой десять лет прожили. Лучшего мужа я и пожелать не могу. Он продолжал настаивать: — И пятьсот фунтов в год тебе не жалко? Пятьсот фунтов! Нам за всю жизнь столько не скопить. — Жалко, — честно сказала Энн. — Но у меня и свои деньги есть. Лиззи сказала, что уговорит отца отдать мне приданое. — И велико у тебя приданое? Энн виновато улыбнулась: — Когда благородной барышней была, считала, что маленькое. Она набрала в грудь воздуха и произнесла: — Тысяча фунтов. Наступило молчание. Потом Том недоверчиво спросил: — И твой отец согласится отдать такие деньги? — Согласится. Лиззи его любимица, что она захочет, то он и сделает. И потом, он... он меня никогда особо не любил, ему легче откупиться. Она, видно, не смогла скрыть горечи в голосе, потому что Купер с улыбкой сказал: — Так что, я на богачке женился? — Ты не женился. Она виновато вздохнула. — Это главное условие Лиззи. Чтобы ты на мне женился, в церкви, как положено. И тогда она уговорит отца отдать приданое. И они с мужем готовы добавить от себя, чтобы мы могли купить постоялый двор на Батской дороге. Настоящий, с большой конюшней и пивоварней. Надо только разведать, где что продается. Купер задумался. — Постоялый двор — это хорошо. Это просто замечательно! Поискать можно, отчего ж не поискать. Вот только... Он нахмурился: — Жениться-то я готов. Только сама знаешь — Энн ведь может быть жива. И что тогда? Я двоеженец получусь? — От нее уже четырнадцать лет ни слуху, ни духу. Лиззи сказала, семи лет достаточно. Том мрачно сказал: — Достаточно! Это же суд, ты что, не понимаешь? Где я свидетелей сейчас найду — все давно разбрелись кто куда! — Лиззи сказала, они заплатят. — Заплатят!.. Это годами может тянуться. Не видать нам с тобой постоялого двора. Энн сказала робко: — Лиззи говорит, что Броуди поможет. Свидетели найдутся. — Так уж и найдутся? Энн, тщательно подбирая слова, заметила: — Если они захотят — найдутся. И судья станет сговорчивым. Они много чего могут. Она криво улыбнулась: — Они одного такого, который... Ну, который тогда меня своднику продал, упекли на Ван-Дименову землю. За неуплату акциза. Том усмехнулся: — Славные у тебя родственнички. Лучше им дорогу не переходить. Но если готовы помочь... Энн осторожно сказала: — Но тогда все соседи узнают, что мы не были женаты... Он пожал плечами: — Ну и что? Скажем правду: чтобы получить наследство от дальней родни, надо пожениться. Так тебе в Бэдминтоне сказали. Все еще и поздравят! И насмешливо поинтересовался: — Не хочешь сестрицу с мужем на свадьбу пригласить? И тут Энн расхохоталась. До слез. Том даже оторопел: — Ты чего? Вытирая слезы, она сказала: — Видел бы ты ее мужа! Я его немного знала — важный такой, на всех смотрит свысока и только губы кривит. Богат неимоверно и с лордами в родстве. Такой — и среди наших соседей! Да он за полгода не отмоется! И Том тоже рассмеялся.