Избалованная девица

— От миссис Дарси, — сказала Энн, развязывая крышку корзины. — Дала мне подарки в память о матушке — очень ее любила.

Голос ее дрогнул и она твердо приказала себе: "Не плакать!" Купер кивнул. Они с Джексоном стояли на пороге кухни и смотрели, как она распаковывает корзину под нетерпеливыми взглядями Фанни, Джонни и Милли. Сверху оказалась узкая бумажная трубочка, перевязанная голубой ленточкой. — Это тебе, Фанни, как просила, — сказала она, протягивая трубочку Фанни. Та схватила ее, развернула и ахнула от восторга: внутри оказалось длинное сине-зеленое перо с золотым глазком. Она провела пером по щеке и спросила: — Мама, а павлина ты видела? — И не одного. Гуляли по дорожке. Сами бирюзовые, хвост сзади тянется как шлейф, а на голове перышки короной. Фанни удовлетворенно вздохнула и прижала перо к груди. — Ты погоди, посмотри, что еще Ли... миссис Дарси подарила. Фанни тут же приподнялась на цыпочки. Джонни молча стоял рядом, но глаза у него горели. Энн вытащила из корзины большую картонную коробку, перевязанную широкой атласной лентой. На кремовой крышке было вытеснено бронзовыми буквами: "Эванс и Браун, кондитеры для благородных особ, Мильсом-стрит, Бат". Энн бережно развязала ленту, приподняла крышку и кухню наполнил запах ванили, апельсина и розовой воды. Внутри коробка была разделена перегородками на три части: в одной лежали белые круглые шарики, во второй — прозрачные янтарные дольки, а в третьей на кружевных подстилках были разложены глянцевые сердечки, раковины и звездочки. — Что это, мама? — прошептала Фанни, словно громкий голос мог развеять чудесное зрелище. — Драже, цукаты и марципан — ответила Энн. — Из лучшей батской кондитерской. — Наверно, миссис Дарси очень богатая? — спросила Милли, не сводя глаз с разложенных сокровищ. — Очень, — согласилась Энн, и добавила: — Можете взять по одной конфете. Милли тоже. Фанни тут же взяла марципановое сердечко, положила на ладонь и принялась рассматривать. Джонни потянулся за цукатом, осторожно откусил и рассмеялся: "Как солнце ешь!". Милли робко дотронулась до драже, потом набралась храбрости, взяла и немедленно отправила в рот. На лице ее проступило сначала удивление, потом восторг. — Какая добрая дама! — воскликнула она. Купер улыбнулся, Джексон отвел глаза, явно сдерживая смех. — В следующий раз — в воскресенье, — сказала Энн, аккуратно закрыла коробку и поставила ее на самую высокую полку буфета, как можно дальше от крыс и детских рук. Под коробкой обнаружился мягкий бумажный сверток. Энн надорвала край и на стол выплеснулись атласные ленты: вишневые, голубые с серебром, кремовые с золотом. Фанни ахнула, на мгновение забыв и про перо, и про сердечко. Энн сказала: "Это потом", и отложила сверток в сторону. Ленты ей хотелось осмотреть не торопясь — пощупать, приложить к лицу, подумать, какую лучше приспособить к воскресному чепцу. Можно сделать розетку, как у Салли... Потом появился довольно большой стеганый муслиновый мешок, отделанный кружевной тесьмой и стянутый пышным бантом. Энн потянула за кончик ленты, бант разошелся и в свете свечи блеснуло фарфоровое личико: голубые глаза, розовые губки, золотистые локоны. Энн вынула из мешка куклу в кружевном чепчике, розовом платье и крошечных башмачках. Фанни стояла, вытянувшись во весь рост и прижав кулачки к груди. — Это мне? — проговорила она одними губами. Энн кивнула. — Миссис Дарси надеется, что ты будешь хорошо себя вести, — сказала она, хотя Лиззи, конечно, об этом ни слова не говорила. Фанни, не сводя глаз с фарфорового лица, с готовностью кивнула и спросила: — А как зовут миссис Дарси? — Элизабет, — ответила Энн и напряглась. — Тогда она будет Бетти! — решительно заявила Фанни. Энн облегченно выдохнула. Следующей из корзины появилась еще одна коробка, на которой было крупно выведено "Пехота и артиллерия". Энн вручила ее Джонни. Тот поднял крышку и замер. Внутри двумя рядами стояли в узких, выстланных ватой гнездах деревянные солдаты: пехотинцы в красном, артиллеристы в синем. А еще в коробку были вложены две оловянные пушки, и деревянный холм с деревьями. Тут даже Том с Джексоном подошли поближе. — Прямо как настоящие, — заметил Джексон. — Только чересчур чистенькие, — добавил Том. — Сразу видно, их по горам не гоняли. — Ну да, только в карауле и стояли, — согласился Джексон. И оба улыбнулись. На самом дне обнаружилась банка апельсинового мармелада, банка с табаком (которую Энн тут же вручила Тому) и жестяная коробка с узорами по углам и надписью по-французски: "Chocolat de Bayonne". — Ты смотри, что жабоеды придумали, — заметил Том. — Это шоколад, — сказала Энн, открывая коробку. Внутри лежали темные неровные кирпичики, на каждом из которых было выдавлено "Bayonne". Кухня сразу наполнилась густым теплым запахом с легким дымком и горчинкой. — А как его едят, мама? — поинтересовалась Фанни. — Его не едят, его пьют. По большим праздникам. Фанни тут же сложила бровки домиком и надула губки. Том выразительно посмотрел на Энн. — Ну ладно, — уступила она. — Завтра куплю сливок, натру и попробуем. Она бережно отставила пустую корзину и добавила: — А еще миссис Дарси дала пять фунтов на плиту. Милли, всё ещё держа драже за щекой, повторила с восторгом: — Какая добрая! Энн коротко улыбнулась: — Очень добрая. И решительная.