Your move, Kim

г. Лондон

22.09.2022

Сынмин сидел в углу небольшого кабинета, погружённый в размышления. Карие глаза медленно скользили по ряду документов; фотографии и отчёты казались суровыми свидетелями ошибки, совершённой два года назад. Тусклый свет лампы отражался от стекла рамок, в которых были застывшие моменты тех событий — командное взаимодействие, следы на месте операции, лица, которые больше не вернуть. Обстановка в офисе была напряжённой. Вокруг него — сослуживцы: Чонин стоял у окна, по которому мелкими каплями стекал дождь. Джисон и Хёнджин сидели за своими столами, каждый погружён в свои задачи, но время от времени их взгляды устремлялись к начальнику. Тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь лёгким дребезжанием ретро-часов на стене и мягким жужжанием вентиляции. Чонин аккуратно повернулся, разрывая молчание, и с заботой в голосе предложил: — Ребята, хотите что-нибудь? Может, взять кофе, чай или перекусить? — Кофе будет кстати, спасибо, — отвечая, Хёнджин откинул голову и улыбнулся. — Я тоже не прочь, только из кофейни, другое не приму, — добавил Джисон, не отрываясь от экрана компьютера. Сынмин же остался неподвижен, его лицо оставалось непроницаемым. Он не ответил — словно слова были лишними в этот момент, как будто вся тяжесть бумаг давила на каждое его слово. — А вы, начальник, хотите что-нибудь? Сынмин поднял глаза, и в его взгляде было что-то тяжёлое и пронизывающее — смесь усталости, сожаления и внутренней борьбы. Его глубокий, спокойный, но колкий взгляд заговорил без слов. Чонин почувствовал всю серьёзность момента и, не став настаивать, покачал головой и вышел из комнаты. Комната снова окуталась тишиной. Прошло почти полчаса, а парнишка всё не возвращался. Детектив продолжал сидеть, напряжённо всматриваясь в страницы с фотографиями и отчётами, но мысли уводили его далеко от бумаг — в места, где ещё недавно разворачивалась трагедия. Наконец он встал, встряхнул плечами, чтобы прогнать навязчивую усталость, и повернулся к Джисону и Хёнджину. — Вам надо срочно наведаться к родственникам последней погибшей девушки. Нужно допросить их, поговорить. Чем раньше, тем лучше, — сказал Сынмин, крепко сжимая кулаки. Джисон поднял бровь, ища возможности найти более спокойный путь. — Чонин скоро вернётся, — возразил он, — и обсудим, как и что. Хёнджин, опираясь на стол, уважительно взглянул на начальника: — Нам стоит смириться, Сынмин. Рыжий теперь наш коллега, и работать вместе проще, если у нас есть план. — План можно составить и без ожидания. Терять время — значит копать себе яму. Он снова сел, опустив голову на руки, чтобы подавить расстроенность. Сынмин фыркнул, демонстрируя своё раздражение. В этот момент дверь кабинета с шорохом распахнулась — и в помещение вошёл рыжий парень, словно появившись из ниоткуда. — Вот ваш кофе, — с легкой улыбкой сказал он, словно не замечая напряжения в комнате. Он начал разносить кофе по столам. Все взгляды обратились к нему, и на лице Сынмина мелькнула смесь сомнения, хоть он и прочитал полное досье на этого парня. Ему всё равно не нравилось, что снова поставили им в команду того, кого надо оберегать. — Ты вовремя, мы едем к родственникам погибших, — вставая со своего места, сказал Хван и направился к своему сейфу в шкафу. — Ты с начальником останешься, будешь помогать дела рассматривать. — Да, хорошо. Неизвестно, чего он боялся больше: то, что остаётся с начальником, или то, что его наконец-то втягивают в дело. Хёнджин резко прервал его мысли и отдал пачку своих документов. — Разбирай пока что эти, Джисон своими сам займётся. — Ты не охренел ли? Я и так почти живу в них, мог бы и пожалеть. — Мм… Никогда, — промычал Хёнджин и скрылся за дверью. — Ну конечно, сам ебётся каждый вечер, а я тут тухну, — будто бы воображая обиду, крикнул вслед Хёнджину Джисон и пошёл за ним. Чонин сосредоточенно читал каждое слово в документе. Напротив него сидел Сынмин, холодный и собранный, вглядывавшийся в папки с делами. Тишина между ними была густой, почти осязаемой, пока детектив, нахмурившись, не решил её нарушить. — Чонин… — начал он, даже не смотря на парнишку, — почему ты вообще решил пойти в полицию? Ты вроде умный парень, мог бы пойти куда-то ещё. Что толкнуло тебя сюда? Чонин не спешил с ответом, его взгляд не отрывался от бумаг. Он лишь думал, стоит ли открываться так рано; с другой стороны – может, так начальник увидит в нём честность и понимание.

г. Бристоль

08.12.2010

Холодная зима сковывала город леденящим дыханием ветра и покрывала улицы толстым слоем снега. Воздух был резким и прозрачным, каждый вдох обжигал лёгкие. Трещали замерзшие ветки деревьев, а ледяные дорожки скрипели под обувью прохожих. Чонин, всего тринадцати лет, только что вернулся из школы в свой скромный дом на первом этаже. В доме было пусто и тихо — родители были на работе. Ступая по холодному полу, он направился в свою комнату. С лёгкой улыбкой и лёгким чувством усталости он сразу же стал разбирать школьную сумку — книги, тетради, несколько мелочей, которые бережно складывал на полку. Пока он занимался этим, свет в комнате был приглушён, окна закрыты. Чонин неловко подошёл к окну, взялся за занавеску и медленно приоткрыл её, чтобы впустить немного дневного света. В этот момент глазам мальчика открылось невообразимое зрелище. Он неожиданно закричал, столкнувшись с осколками внезапной ужасающей правды. Прямо у его окна, на балконе второго этажа, свисал труп матери. Её лицо было страшно изуродовано — глубокие полосы, словно нанесённые крупным лезвием, разрезали кожу и искажали черты до неузнаваемости. Кожа была синего цвета, глаза закрыты, а единственным знаком был её тонкий белый халат — в котором она уходила на работу утром. Холодный воздух ворвался в комнату с силой ужаса, заставляя кровь стынуть в жилах, пока Чонин стоял, парализованный страхом и неверием… Чонин, охваченный внезапным ужасом, выскочил из комнаты, его ноги были быстры и тяжелы, сердце будто вырвалось из груди. Воспоминания о том, что он только что увидел, не давали отдышаться, а горло сдавливал жгучий ком вины и страха. Он прибежал на кухню, схватил телефон и дрожащими пальцами набрал номер отца. Гудки казались бесконечными. Наконец, голос, казавшийся теперь неожиданно далёким и чужим, ответил: — Слушаю, сынок. Ребёнок, не в силах произнести слова вслух, лишь застыл в молчании, глаза наполнились слезами. Вскоре подъехали полицейские и медики. Окружающий Чонина мир стал размытым, словно туманились очертания реальности. Он стоял неподвижно, зажатый в объятиях горя и шока, неспособный поверить в произошедшее. Медицинский работник аккуратно подошёл к нему, положил руку на плечо и тихо спросил: — Ты в порядке? Нам нужно тебя осмотреть. Чонин кивнул, но голос отказался звучать, зато в его глазах горел тусклый огонёк растерянности и боли. — Ты можешь рассказать, что произошло? — спросил полицейский, пытаясь учтиво начать разговор. Мальчик молчал, словно слова застряли глубоко внутри, и никто не мог до них добраться. В мыслях Чонина вспыхнула решимость — страх и бессилие сменились жгучим желанием найти того, кто совершил это злодеяние. Внутри него зародилось обещание: он найдет правду, каким бы тяжёлым ни был этот путь. Тем временем на балконе второго этажа медики осторожно и бережно снимали труп. Страх и холод охватили пространство: белые перчатки скользили по хрупкому телу, которое аккуратно укладывали на носилки. Изуродованное лицо матери скрыли под чистой простынёй, закрывая жестокость увиденного от чужих глаз. Каждое движение было тихим, будто боялись потревожить незримую тяжесть горя, висящую в воздухе. Чонин наблюдал издалека, его тело дрожало, сердце билось так сильно, что казалось – сейчас вырвется наружу. Он ощущал холод внутри, бессилие. Вместе с отцом их сразу же отвезли в полицейский участок — холодные коридоры, приглушённые разговоры, тяжёлая атмосфера ожидания. Мальчик и его отец оказались наедине с суровой реальностью: сотрудники полиции пытались получить хоть какие-то слова, ответы, но горе и шок словно запечатали рот и сердце Чонина. Отец, подавленный и пытавшийся держаться ради сына, тоже боролся с внутренней бурей чувств. С этого момента их жизнь изменилась навсегда. Семейная теплая ячейка начала трещать по швам, и в их мир закралась бездна боли, отчаяния и утраты. Каждый день приносил новые испытания, заставляя обоих учиться жить в условиях горя и пытаясь сохранить хотя бы частичку надежды среди разорванных нитей прежнего счастья. Позже, когда расследование углубилось, выяснилась ужасающая правда: мать Чонина на работу так и не пришла. Её кто-то перехватил ещё по пути — прежде, чем она успела зайти в офис или даже позвонить. На теле женщины обнаружили следы тяжёлых побоев — синяки и кровавые пятна, разбитые места, свидетельствующие о жестоком насилии. Но самое страшное — эксперты констатировали, что сексуальное насилие было совершено уже после смерти. Мрачный и почти невероятный факт, который заставил весь следственный отдел содрогнуться от ужаса — изнасилование мёртвого тела. Ещё одна деталь всколыхнула чувства всех, кто знал эту женщину: золотые серьги, подарок её отца на пятнадцатую годовщину свадьбы, исчезли. Их никто не видел с момента происшествия, как будто кто-то силой сорвал эти украшения и унес. Каждый из этих ужасных фактов добавлял тяжести и глубины трагедии, превращая дело в настоящую загадку и гонку со временем — найти виновного до того, как он скроется навсегда.

г. Лондон

22.09.2022

За окнами автомобиля, мчавшегося по дневным улицам, мелькали капли дождя. Джисон, сосредоточенный, с уверенной хваткой на руле, вёл машину. Его спутник, Хёнджин, сидел рядом, погружённый в документы. Атмосфера в машине была напряжённой, но не подавляющей — скорее, это была тишина, наполненная ожиданием и предвкушением. Они направлялись к сестре погибшей девушки, которая умерла пять дней назад. Следствие зашло в тупик, все основные свидетели были допрошены, но детали ускользали, словно песок сквозь пальцы. Полицейские искали новую зацепку, новую ниточку, которая могла бы привести к разгадке. Внезапно Джисон нарушил тишину, его голос звучал ровно, но с оттенком задумчивости: — Ты думаешь, стоило Сынмина возвращать? Он кажется таким… потерянным. Хёнджин перевёл взгляд с проносящегося пейзажа на Джисона. — Он был там, — ответил он, — Нельзя сбрасывать его со счетов, даже в таком состоянии. — Просто… то зрелище, когда мы нашли его, сломленного, — Джисон сделал небольшую паузу, словно подбирая нужные слова. — У него был такой вид, будто мир вокруг него рухнул, и сейчас ничего не изменилось. Не знаю, как поддержать его. — Ему нужна не столько поддержка, сколько понимание, — ответил Хёнджин, его голос стал чуть мягче. — Ему нужно дать понять, что он не один. Что мы здесь, чтобы помочь ему. Он главный свидетель, и он точно видел что-то важное. Мы должны ему помочь вспомнить, а не давить. Слова Хёнджина повисли в воздухе, словно пытаясь заполнить собой пустоту, оставленную невысказанными страхами и тревогой. Они продолжали свой путь, каждый из них размышлял о предстоящем разговоре и о том, как тяжело бывает человеку, когда его мир разбивается на осколки. Хван смотрел на мелькающие за окном огни, но видел перед собой не городскую суету, а вереницу воспоминаний, где главным героем был Сынмин. Человек, который сейчас, несмотря на всю пережитую им трагедию, казался таким знакомым, но одновременно далёким. Он помнил, как впервые увидел Сынмина в Академии полиции. Им только исполнилось восемнадцать, мир казался огромным, полным возможностей, но и внушительным в своей строгости. Они оказались в одной группе, на одном потоке. Ким, тогда ещё с горящими глазами, отличался от других курсантов своей стойкостью и серьёзностью. На одной из первых тренировок, когда Хёнджин никак не мог освоить какой-то приём, именно Сынмин подошёл и, не стесняясь, показал, как это делать правильно, с терпением и дружелюбной улыбкой. Этот простой акт доброты стал началом их дружбы. В суровых стенах Академии, где каждый боролся за своё место, их дружба стала для обоих тихой гаванью. Сынмин был тем, кто умел найти нужные слова поддержки после изнурительных занятий, кто мог развеселить шуткой, когда напряжение достигало предела. Он был тем, кто всегда верил в Хёнджина, даже когда тот сомневался в себе. Вместе они проходили через все трудности: бессонные ночи подготовки к экзаменам, первые разочарования, мечты о будущей службе. Ещё юный детектив был для него не просто другом, а той опорой, на которую можно было положиться в любой ситуации. А потом… потом Сынмин исчез. Это было настолько неожиданно и внезапно одновременно, что Хёнджин долго не мог поверить в реальность. Он был готов пережить трагедию гибели их общей подруги вместе с ним. Оказать поддержку друг другу. Но Ким не только уехал, он плюнул в чувства лучшего друга, ведь ему ведь тоже нужна была поддержка. Телефон был отключен, адреса неактуальны. Он уехал, сменил место жительства, не сказав никому ни слова. Не было ни прощания, ни объяснений. Будто их крепкая, проверенная годами дружба, всё то, что они пережили вместе, вдруг оказалось всего лишь миражом, призрачной иллюзией. Это было больно, раняще, оставляло после себя горькое послевкусие предательства и непонимания. Хёнджин так и не смог примириться с этой внезапной потерей. И вот теперь, когда этот "призрак" их дружбы вновь появился, оказавшись снова в эпицентре ужасной трагедии, Хёнджин чувствовал сложный коктейль из эмоций. Радость от того, что Сынмин нашёлся, смешанная с остатками обиды и мучительным желанием понять, почему он выбрал одиночество, а не его. Он надеялся, что сейчас, когда они снова оказались бок о бок, и перед лицом той же беды, Сынмин наконец-то сможет объяснить всё. И, возможно, вместе они смогут справиться не только с расследованием, но и с ранами прошлого.

г. Лондон

16.09.2020

Три дня пролетели как один миг, оставив после себя лишь пустоту и холод. Город, казалось, застыл в трауре, а небо затянулось серыми облаками, будто разделяя скорбь всех, кто знал и любил Джиён. Её похоронили вчера утром в тишине, под едва слышные рыдания близких. Земля, казалось, приняла её, но не смогла унести с собой ту боль, что осталась в сердцах. Детектив, главный свидетель и, как выяснилось, один из самых близких к Джиён людей, после похорон словно растворился. Никакой информации, ни одного звонка. Его исчезновение добавляло новую, тревожную нотку в общую картину трагедии, заставляя сердца биться ещё тревожнее. Тем временем Хёнджин, опустошённый, вернулся в свою квартиру. Здесь всё напоминало о ней, ведь чаще всего они тусовались у него: её смех, её голос, её присутствие, которое теперь ощущалось лишь как давящая пустота. Он был один, поглощённый своим горем, не зная, как справиться с этой невыносимой тяжестью. В этот момент раздался тихий стук в дверь. Хёнджин нехотя поднялся. На пороге стоял Феликс, их друг и верный коллега. Он пришёл не с пустыми руками — в одной руке у него была коробка с едой, в другой — пакет с чем-то, что могло бы хоть немного облегчить состояние. — Хён, — мягко сказал Феликс, его взгляд был полон сочувствия. — Я знаю, что сейчас тебе очень тяжело. Я сам… не могу в это поверить до сих пор. Я знаю, что одному бывает невыносимо. Я не знаю, куда идти, когда всё кажется конченым. А тут ещё ситуация с Мином… решил, что тебе не помешает компания. Феликс прошёл в квартиру, не дожидаясь приглашения, словно чувствуя, что ему здесь рады. Он знал, что Хёнджин сейчас нуждается в присутствии другого человека, даже если тот не будет произносить лишних слов. Он знал, что сейчас главное — просто быть рядом, дать понять, что он не одинок в своей скорби. Феликс поставил пакет на стол, его движения были плавными и уверенными, как будто он уже проходил через это не раз. Он пришёл не для того, чтобы утешать громкими словами, а чтобы молча разделить боль, разделить бремя утраты, которое теперь так тяжело давило на Хёнджина. В воздухе витал едва уловимый аромат дешёвого виски и горькой печали. Хёнджин и Феликс сидели за кухонным столом, облокотившись на его прохладную поверхность. Каждый из них держал в руке стакан, наполненный янтарной жидкостью. Тишина, которая царила между ними, была не пустой, а скорее наполненной невысказанными словами, общим горем и тихим, едва уловимым облегчением от того, что они не одни. Хёнджин сделал глубокий глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по телу, принося с собой лёгкое, но желанное забвение. Он смотрел на Феликса, на его сосредоточенное лицо, и в груди разливалось тепло. — Спасибо, что пришёл, — наконец произнёс Хёнджин, его голос звучал немного хрипло. — Я и не знал, что делать, чувствовал, как всё внутри сжимается. Феликс поднял глаза, его взгляд встретился с взглядом Хёнджина. В нём читалось понимание, которое было дороже любых слов. — Я знаю, — тихо ответил Феликс. — Когда теряешь кого-то… это как будто часть нас самих отрывается, — он сделал небольшой глоток, затем продолжил: — Помнишь, как мы первый раз напились на форуме академий? У тебя тогда был такой вид, будто ты только что провалил все экзамены на свете. Хёнджин усмехнулся, в его глазах промелькнул огонёк. — А ты тогда сказал, что если провалим, то просто будем друзьями и откроем свой бар. «Феликс и Хёнджин: напитки для отчаянных», что-то такое, кажется? — Точно! — Феликс рассмеялся, и этот смех, хоть и был приглушённым, придал комнате немного света. — Ты всегда был слишком серьёзным, а я пытался тебя расшевелить. Они продолжали пить, вспоминая забавные моменты из их совместной жизни. Две Академии: мед и полиция, ездили на форум в другой город, где они и познакомились, а после начали видеться чаще, потому что Ликс пошёл в бюро суд-мед экспертизы, привязанное к их отделу. Те моменты, когда они были молоды, полны надежд, и когда будущее казалось таким ясным и безоблачным. Каждый рассказ, каждая шутка, каждый общий взгляд – всё это помогало немного отодвинуть тень Джиён, хоть и ненадолго. В один из моментов, когда Феликс рассказывал что-то смешное, его рука случайно коснулась руки Хёнджина, лежавшей на столе. В этот момент Хёнджин почувствовал что-то совершенно новое. Это было не просто дружеское тепло, а что-то более тонкое, едва уловимое, похожее на электрический разряд. Он поднял взгляд на Феликса, и тот, казалось, тоже почувствовал это. На мгновение их взгляды задержались друг на друге, и в этот миг Хёнджин понял: между ними пролетела искра. Что-то изменилось. И, как ни странно, эта искра, этот новый, неожиданный импульс, принесли с собой не страх, а странное, манящее ощущение надежды. — Знаешь, — сказал Хёнджин, его голос стал чуть тише, — я так рад, что ты пришёл. Правда. Я… я думал, что остался совсем один. Феликс не отнял руку. Он чуть повернул голову, и его пальцы легко, почти невесомо прошлись по тыльной стороне ладони Хёнджина. — Ты не один, — тихо ответил Феликс. — Никогда не будешь один. Эти слова, сказанные так просто, но с такой искренностью, заставили Хван почувствовать, как с его плеч спадает часть груза. Искра, пролетевшая между ними, разгоралась, обещая что-то новое, что-то, чего он так давно ждал, сам того не осознавая.

г. Лондон

22.09.2022

Автомобиль Джи плавно остановился у старого, но ухоженного дома. Перед ними возвышался подъезд, знакомый по фотографиям, который теперь должен был привести их к последней ниточке, связывающей их с разгадкой. Сердца наполнились тревогой и надеждой, что они смогут услышать что-то новое. Джисон первым вышел из машины, его взгляд был сосредоточен на двери квартиры, где, как они надеялись, их будет ждать сестра погибшей. Хёнджин последовал за ним. Они подошли к двери, и Джисон, набрав полную грудь воздуха, нажал на кнопку звонка. Звук разнёсся по подъезду, казалось, ещё громче, чем должен был. Наступила тишина, в которой слышалось лишь их собственное дыхание. Прошла минута, другая. Сердца начали сжиматься от предчувствия неудачи. Внезапно, со скрипом, соседняя дверь открылась. На пороге стояла пожилая женщина, с добрыми, но немного усталыми глазами. Её взгляд внимательно скользнул по двум молодым людям в форме. — Да? – спросила она, её голос был тихим, но уверенным. Джисон, показав удостоверение, начал говорить: — Добрый день. Мы из полиции. Ищем мисс Кёрт. Хотели бы с ней поговорить. Женщина внимательно выслушала, а затем на её лице появилась тень печали. — Ох, Юджи, — она вздохнула, — Её здесь нет. Хёнджин и Джисон переглянулись. Надежда, которая только что затеплилась, начала угасать. — Она уехала, — продолжила соседка, – как только вы приезжали в прошлый раз. Сразу же, не стала здесь оставаться. Говорила, что ей нужно… как-то отойти от всего. Никто не знает, когда вернётся, — она пожала плечами, её глаза выражали искреннее сожаление. Джисон сделал попытку уточнить: — Вы не знаете, куда она могла поехать? Может, к родственникам? — Нет, милый, — покачала головой соседка. – Ничего не сказала. Простите, ничем больше помочь не могу. С этими словами она тихо закрыла дверь, оставив Джисона и Хёнджина стоять в опустевшем подъезде. Воздух, казалось, сгустился, наполняясь разочарованием. Сестра была их последней надеждой, последним шансом получить хоть какие-то детали. — Может, Мину и Чонину больше повезло, — пожал плечами Джисон и направился к выходу из подъезда.

***

В кабинете царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом города за окном. Детектив Ким, опытный и видавший виды, внимательно смотрел на своего молодого напарника. Он ожидал чего угодно – упрямства, отрицания, возможно, даже попыток уйти от ответа. Но такого стремительного раскаяния, такого откровения, которое вырвалось из Сынмина без всякого принуждения, он не предвидел. Сынмин, ещё совсем юный, но уже сломленный грузом прошлого, говорил о своём детстве. Перед глазами детектива Кима вставала картина: совсем мальчишка, ставший свидетелем ужасающей сцены – собственной матери, убитой. Это зрелище, немыслимое для детского разума, несомненно, оставило неизгладимый след, перевернув его мир наизнанку. То, что жертвой оказалась его мать, самый важный человек, делало эту травму ещё более невыносимой. Ким, слушая его, чувствовал глубокое понимание. Его собственное детство тоже было лишено родительской заботы. Он никогда не знал своих родителей; ему было известно лишь то, что мать погибла насильственной смертью, а отец и вовсе исчез из его жизни. Все свои детские годы он провёл под крылом любящей бабушки, которая, к сожалению, скончалась несколько лет назад во сне. Она никогда не раскрывала ему деталей о его родителях, лишь позволяя слушать обрывки сплетен от соседок. В тот период его жизни, когда он был курсантом Академии, его единственной опорой была бабушка, заменившая ему мать, а Хёнджин и Джисон стали братьями. А потом появилась Джиён. Она стала для него ещё одной частью семьи, той, кого он безмерно любил. Потеря бабушки, хоть и была болезненной, не сравнилась с той опустошающей скорбью, которую он испытал после смерти Джиён. Она ушла слишком рано, не успев в полной мере насладиться жизнью, умерла мучительной и жестокой смертью. Именно это осознание, этот груз вины за то, что он не смог её защитить, побудило его исчезнуть. Он боялся, что его присутствие принесёт несчастья и его друзьям, Хёнджину и Джисону. Этот страх, эта самобичевательная мысль, заставили его уйти в тень, словно пытаясь оградить их от бед. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как воздух наполняет лёгкие. Его взгляд, полный усталости, но и какой-то новой решимости, скользнул по лицу Чонина. Он видел, как тот напряжён, как пытается сдержать бурю эмоций. — Я понимаю, — тихо сказал Сынмин, его голос был ещё хриплым от пережитого, — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Как будто часть тебя вырвали, — он сделал паузу, подбирая слова, — Ты не один. Я знаю, это банально звучит, но это правда. Чонин медленно повернул голову к Сынмину. Его глаза были красными, но в них больше не было той отстранённости, что была раньше. Теперь в них читалось что-то другое – понимание, и, возможно, даже робкая надежда. — Спасибо, — прошептал Чонин, и этот тихий звук, казалось, разрушил стену, которая разделяла их, — Спасибо, детектив Ким. Кабинет вновь погрузился в гнетущую тишину. Оба детектива, каждый со своими мыслями и воспоминаниями, вернулись к работе. Документы, рассыпанные по столу, казалось, поглощали их, отвлекая от личных переживаний. Внезапно тишину разорвал взрыв эмоций. Чонин вскочил со стула, его глаза горели, а голос, полный неожиданной радости, зазвучал громче обычного. — Я нашёл! Сынмин, слегка удивлённый таким резким перепадом настроения, спокойно поднял голову. Он не стал сразу спрашивать, не стал поддаваться его эйфории. Он знал, что Чонин, как и он сам, прошёл через многое, и это внезапное озарение, скорее всего, было результатом долгих поисков. Сынмин терпеливо ждал, давая напарнику выплеснуть накопившуюся энергию. Чонин, тяжело дыша, указал на стопку старых дел. — Вот! Смотрите! Дело четырёхлетней давности. Район Паддингтон. Похожее на наше. Сынмин, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, подошёл к столу. Он взял в руки толстую папку, которую ему протянул Чонин. Обложка была потрёпанной, а бумага пожелтевшей от времени. Он начал листать страницы, его глаза быстро скользили по строчкам, впитывая каждую деталь. С каждой прочитанной страницей его уверенность росла. Это было оно. Все детали совпадали: место преступления, описание жертвы, обстоятельства. Это было именно то дело, которое они искали. — Да, — тихо произнёс Сынмин, его голос был полон облегчения и предвкушения, — Это оно. Молодец. Взгляд его упал на имя детектива, который вёл это дело. Сердце ёкнуло. Он знал этого человека. Он помнил, как этот человек задолжал ему услугу, которую так и не выполнил. Теперь, когда это дело оказалось в их руках, многое обретало новый смысл. Эта встреча с прошлым, когда они были так близки к разгадке, теперь должна была помочь им завершить начатое. Как раз в тот момент, когда Сынмин и Чонин, погружённые в изучение старого дела, ощутили приближение разгадки, дверь кабинета резко распахнулась. На пороге появились Джисон и Хёнджин, их лица выражали смесь нетерпения и беспокойства. — В общем, Кёрт смылась из города, — входя в кабинет, начал свой рассказ Джисон. Сынмин, однако, не стал тратить время на это. В его глазах горел огонь новой надежды, подкреплённой находкой. Он быстро накинул пальто, всё ещё держа в руках папку с делом. — Парни, нам нужно срочно ехать, — сказал он, слегка толкая их обратно в коридор, как бы не позволяя им войти в кабинет и нарушить сосредоточенность, которая только начала складываться, — Есть кое-что важное. Чонин, следуя за ним, уже знал, куда они направляются. Он кивнул, и в его глазах отразилась решимость Сынмина. — Нам нужно в отдел Паддингтона, — пояснил Чонин, уже направляясь к выходу, — Там у них было похожее дело четыре года назад. Кажется, это оно. Они быстро спустились к машине. Джисон, не задавая лишних вопросов, сразу занял водительское место. Чонин и Хёнджин уселись сзади, а Сынмин устроился на переднем сиденье, держа дело в руках, словно ценный артефакт. Двигатель завёлся, и машина тронулась с места, унося их прочь от отдела, прочь из района, прочь от гнетущей тишины, навстречу новой надежде. — Пора навестить нашего старого знакомого, — произнёс Сынмин, глядя на мелькающие за окном улицы. В его голосе звучала смесь предвкушения и лёгкой угрозы. Встреча с человеком, который не выполнил своего обещания, теперь обретала новый, куда более важный смысл. Машина остановилась перед зданием полицейского участка Паддингтона. Время словно замедлилось, когда детектив Ким, накидывая на себя маску официальности, вышел из машины. Он направился к главному входу, за ним последовали остальные. Внутри отдела их встретил гул будничной суеты. Детектив Ким подошел к дежурному и показал удостоверение, его голос звучал уверенно и спокойно. — Здравствуйте. Детектив Ким, из отдела по особо важным делам. Мы здесь по делу, которое расследовалось четыре года назад. Сынмин назвал имя того, кто им нужен. Дежурный, мужчина средних лет с усталым выражением лица, кивнул и поднял трубку телефона. После короткого разговора он повернулся к детективам. — Он готов вас принять. Идите по коридору, третий кабинет слева. Не теряя ни минуты, парни направились по указанному коридору. Он не стал вчитываться в вывеску на двери, не стал стучать. С решительным толчком Сынмин распахнул дверь кабинета и вошёл внутрь. В ту же секунду он увидел его. За массивным столом, вальяжно развалившись в кресле, сидел мужчина, окутанный клубами сигаретного дыма. Это был Ли Минхо. Ким узнал его мгновенно. Это был тот самый детектив, который два года назад, в день исчезновения Джиён, попросил "прикрыть" находку наркотиков в кафе. В его глазах не было ни тени удивления, лишь лёгкое, циничное любопытство.