Your move, Kim

Сынмин, не обременяя себя ни единым словом приветствия, резко опустился на стул прямо напротив Минхо, его движения были стремительны, словно порыв холодного ветра. Его взгляд, острый и почти отчаянный, скользнул по остальным в комнате: Джисон уже вжался в диван, а Хёнджин и Чонин так и застыли неподвижными тенями у массивной, наглухо закрытой двери, их присутствие казалось громким вопросом в сгустившейся тишине. Минхо же, в свою очередь, был сама невозмутимость, лишь его глаза жили своей собственной, опасной жизнью. Он не просто наблюдал – он выжидал, сканируя каждого, словно хищник, который уже предвкушает бросок. В этом взгляде читалось нечто звериное, пронзительное, обещающее неизбежное. Последняя сигарета медленно догорала между его пальцами, выпуская тонкую, едва заметную струйку дыма, что медленно таяла в воздухе. С тихим, почти зловещим щелчком он наконец затушил её в тяжёлой хрустальной пепельнице, и этот жест поставил окончательную, неотвратимую точку. — Минхо, нам нужны материалы этого дела, — Сынмин положил папку на стол. Детектив безразлично взглянул на неё. После последнего осмотра коллеги из другого отдела, он взял папку в руки и открыл её. Быстро пролистав, как бы вспоминая, что за дело, произнёс: — Ты знаешь, Сынмин, я бы с радостью, но дело закрыто. — Как закрыто? — встрял в разговор Чонин, стоящий у двери. Сынмин с Хёнджином переглянулись. Думали, каким образом дело может быть закрыто, если убийца до сих пор бродит по улицам. Не может же быть, что кто-то вдохновился этим убийцей и теперь продолжает его дело. А может, он был не один. В голове Сынмина тут же всплывает подвал и два мужчины. Учитывая, что знакомился с Джиён совсем другой человек. — Мы нашли убийцу, но, к сожалению или даже к счастью, он выбрал смерть, — Минхо запнулся, он зажёг ещё одну сигарету, — и спрыгнул с крыши, где мы его нашли. — Всё равно буду рад материалам, потому что наши дела сходятся, а мне сейчас очень нужна информация. — Хорошо. Минхо положил сигарету в пепельницу и набрал номер в телефоне. Всё такой же безэмоциональный, он попросил забрать основное дело из архива и принести ему в кабинет. Попросил лично записать на него. Всё это время они почти молчали. Лишь Джисон пытался как-то завести разговор, но всё равно никто на него не откликался. Когда в кабинет вошёл парень, довольно сильного телосложения, он окинул взглядом буквально всех, а лишь потом подошёл к столу. — Держи, Хо, как и просил. Что-то случилось? — спросил парень, отдавая папку детективу. — Всё нормально. Знакомься, детектив Ким из отдела Вестминстера, а это мой главный помощник — Со Чанбин, — взяв дело в руки, проговорил Минхо. Сынмин лишь скупо кивнул, его взгляд оставался непроницаемым, а Чанбин, вторя ему в этой немой демонстрации, тоже даже не двинулся. Ли, не отрывая взгляда от дела, где огненным, непримиримым шрифтом красовалось "ЗАКРЫТО", провёл по нему пальцем, словно удостоверяясь в окончательности вердикта, а затем с лёгким, едва уловимым щелчком передал папку Киму. За этим последовало лишь сухое, отрывистое "Благодарю", лишённое всякой теплоты, но на прощание Минхо не обронил ни единого слова. Лишь Джисон, неисправимый источник света и шума в их мрачном кругу, прервал эту гнетущую тишину. Его прощание прозвучало звонко и беззаботно, а вдобавок он подмигнул, одарив всех своей фирменной, слегка нахальной улыбкой, прежде чем остальные начали движение к выходу. Когда чёрный автомобиль мягко выехал на улицу, поглощая их в своём тонированном уединении, напряжение в салоне стало почти осязаемым. Сынмин, сидевший на пассажирском сиденье, повернулся к заднему ряду, где расположились Хёнджин и Чонин. — Что-то здесь не так, — произнёс Сынмин, его голос был тихим, но резким, как щелчок затвора. Хёнджин тут же подхватил, скрестив руки на груди: — Да, и этот взгляд Минхо. Как будто он знает что-то, чего не знаем мы, и ему это нравится. Джисон, до этого молчавший, откинулся на спинку сиденья, его обычная весёлость сменилась неприкрытой задумчивостью. — И он даже не попрощался. Вообще ни слова. Это было больше похоже на "держитесь подальше от этого". Сынмин глубоко вздохнул, его взгляд устремился в проносящиеся за окном огни города: — Они что-то скрывают. Какую-то чертовски важную деталь. — Или они думают, что мы слишком глупы, чтобы понять, — хмыкнул Джисон, в его голосе промелькнула обида, — или просто не доверяют. — Недоверие — это одно, — уточнил Хёнджин, — но скрывать информацию… это может обернуться против всех нас. Сынмин сжал губы: — Мы должны выяснить, что это за информация, пока они не поставили нас всех под удар, — в его голосе звучала непоколебимая решимость, разделяемая остальными. Едва двигатель стих, Сынмин, не говоря ни слова, первым распахнул дверь и быстрым, целеустремлённым шагом направился прямо к кабинету Бан Чана. Его решимость была почти осязаемой, каждый шаг отражал убеждённость в своей правоте. Парни последовали за ним, но уже более неспешно и в свой кабинет, их взгляды обменивались понимающими, но в то же время тревожными сообщениями. Они знали Сынмина: если он принял решение, его уже ничто не остановит. Сынмин едва постучал в дверь кабинета Чана, ожидая лишь формального разрешения, прежде чем войти. Бан Чан, крепкий мужчина с проницательными глазами, который всегда был воплощением порядка и стабильности, сидел за своим массивным столом, просматривая какие-то документы. Он поднял взгляд, и его брови слегка приподнялись, заметив непривычную серьёзность на лице Сынмина. — Сынмин? Что-то случилось? — его голос был ровным, но в нём проскользнула нотка беспокойства. Сынмин закрыл за собой дверь и подошёл к столу, его поза была прямой, а взгляд — твёрдым. *** — Хорошо, Сынмин. Я доверюсь тебе. Но если ты ошибаешься… это будет иметь серьёзные последствия, — его тон стал холодным и официальным. — Я сам поговорю с Джисоном. А ты займись тем, что у нас есть. Сынмин коротко кивнул в знак согласия и вышел из кабинета. Едва дверь за ним закрылась, Чан взял телефон и нажал кнопку интеркома. — Джисон, зайди ко мне, — его голос был строгим, без намёка на прежнюю фамильярность. Через несколько мгновений Джисон вошёл в кабинет Чана. Он сидел прямо, его руки были сложены на столе, а взгляд не предвещал ничего хорошего. — Присаживайся, — сказал Чан, указывая на стулья перед столом. Его взгляд скользнул, задерживаясь на Джисоне. — Я только что разговаривал с Сынмином. У него есть серьёзные подозрения относительно Минхо и дела, которое он нам предоставил. Он считает, что Ли что-то скрывает, и это может быть связано с нашим текущим расследованием. Джисон слушал в напряжённом молчании, его лицо отражало смесь предвкушения и беспокойства. — Поэтому, — продолжил Чан, его голос стал ещё ниже и серьёзнее, — мы собираемся выяснить, что это за тайны. Джисон, Сынмин предложил тебя. Ты должен будешь… поближе познакомиться с Минхо. Выяснить, что он за человек, чем живёт, и, самое главное, не скрывает ли он чего-то важного. Тебе придётся стать его тенью, не вызывая подозрений. Это деликатная операция, требующая максимальной осторожности и… актёрского мастерства. Джисон, услышав это, выпрямился, его глаза загорелись серьёзностью. Он понимал всю сложность и риски такого задания, но в то же время чувствовал прилив азарта. Когда Сынмин вышел из кабинета Чана, его лицо было сосредоточенным, но на нём уже не было той железной решимости, которая сопровождала его в разговоре с начальником. Затем он направился в свой кабинет, где его уже ждали Хёнджин и Чонин. Они сидели на краешке стола, скрестив руки, их взгляды были полны вопросов. — Ну что? — нетерпеливо спросил Хёнджин, как только Сынмин вошёл. — Почему Чан вызвал Джисона? Он что-то натворил? Сынмин устало опустился в своё кресло, потирая виски: — Нет, ничего он не натворил. Я предложил Чану отправить Джисона… ну, скажем так, поближе познакомиться с Минхо, — он поднял глаза на друзей, — Мы не доверяем ему. Чувствуем, что он что-то скрывает, что-то связанное с тем делом, которое он нам отдал. А Минхо совсем не похож на человека, которого можно легко прочитать. Джисон умеет втираться в доверие, быть незаметным. Он попробует выяснить, что там на самом деле происходит. Хёнджин присвистнул: — Значит, Джисон теперь наш шпион в стане врага, да ещё и такого красивого. Не удивлюсь, если в будущем застукаем их в постели. Чонин, до этого молчавший, слегка нахмурился: — И что это значит для нас? Мы продолжаем копать то старое дело? — Да, пока да, — подтвердил Сынмин. — Чан не хочет портить отношения с Паддингтоном. Но дал добро на то, чтобы мы выяснили правду. Главное, без шума. Пока это наша внутренняя игра. Он сменил тему, чувствуя, как напряжение от обсуждения витает в воздухе. — Кстати, у меня завтра выходной. Чонин тут же оживился. — О, серьёзно? У меня тоже! Это мой первый полноценный выходной с тех пор, как я здесь. В его голосе проскользнула лёгкая радость, редкая для обычно сдержанного новичка. Хёнджин улыбнулся, глядя на них обоих. — Что ж, вам повезло. Я завтра с Джисоном работаю. Значит, вы вдвоём свободны, — он немного подумал, а затем его глаза загорелись идеей. — Почему бы вам двоим не прогуляться? Чонин, ты тут новенький, Сынмин тебе город покажет, сам вспомнит, да и вообще… узнаете друг друга получше. При упоминании прогулки вдвоём Сынмин почувствовал лёгкое, почти незаметное напряжение в груди. Он взглянул на Чонина, который, хоть и был их коллегой, всё ещё казался ему чужим. Чонин был моложе, открытее, и в его глазах ещё не было той усталости, что видела в них самих. Сынмин всегда держался на расстоянии от новых людей, особенно после смерти Джиён. Боль от её потери, от ощущения, что он не смог её защитить, была слишком сильна, чтобы позволить себе снова привязываться. Страх, что история может повториться, что кто-то близкий снова окажется под угрозой из-за его работы, парализовал его. Поэтому он выстроил вокруг себя невидимую стену, стараясь сохранять отстранённость, даже если внутри ему хотелось открыться. — Да, почему бы и нет? — сказал Чонин, его голос был немного неуверенным, но в нём слышалось желание. — Было бы здорово узнать город по лучше. Сынмин выдавил из себя что-то похожее на улыбку. — Посмотрим, — его слова были нейтральными, но в глубине души он уже прикидывал, как он сможет провести этот день, не подпуская Чонина слишком близко, но и не отталкивая его совсем. Он прекрасно понимал намерения Хёнджина — тот просто хотел, чтобы они наладили контакт. Но для Сынмина это всегда было намного сложнее. Хёнджин вздохнул, его собственные задачи давили на него. А ему предстоит разгребать этот старый шкаф со скелетами, что нам подкинул Минхо, надеясь, что там не окажется ничего слишком гнилого. Городские огни постепенно поглотили их, каждый отправлялся по своему пути, навстречу заслуженному отдыху и новым, ещё более запутанным вызовам, которые принесёт завтрашний день. Город окончательно погрузился в ночную синеву, когда машина Хёнджина тронулась с места, оставляя позади ярко освещённое здание агентства. Сынмин откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как накопившаяся за день усталость разливается по телу. За окном мелькали размытые огни фонарей и неоновых вывесок, создавая калейдоскоп цветов, но Сынмин не обращал на них особого внимания. Внезапно раздался звонок. Хёнджин взглянул на экран телефона, и на его лице расцвела мягкая улыбка. — Это Феликс, — сообщил он Сынмину, прежде чем принять вызов и включить громкую связь. Голос судмедэксперта, тёплый и мелодичный, тут же заполнил салон машины, прогоняя остатки рабочего напряжения. — Хёнджин-и! Привет! Ты уже едешь домой? — послышалось из динамика, с лёгким австралийским акцентом, который всегда добавлял голосу Феликса особой прелести. — Привет, Ликси! Да, мы только что выехали. Что-то случилось? — ответил Хван, и его тон стал заметно нежнее, чем был всего пару минут назад. — Ничего не случилось, просто хотел узнать, свободен ли ты завтра вечером? — проговорил Ли, — Не планируй ничего, пожалуйста. Я хотел бы видеть тебя у себя. Приготовил бы что-нибудь вкусное, мы могли бы посмотреть фильм, — в его голосе сквозило такое искреннее желание, что даже Сынмин, погружённый в свои мысли, невольно ощутил его тепло. Хёнджин мягко улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Сынмина, который делал вид, что смотрит в окно. — Конечно, Феликс. Я буду. Как я могу отказать, когда ты так соблазняешь меня едой? Хёнджин выключил громкую связь и положил телефон на приборную панель. Тишина, нарушаемая лишь шорохом шин, снова окутала салон. Он скользнул взглядом по Сынмину, который всё ещё смотрел в сторону, но его напряжённая поза выдавала, что он всё слышал. — Ну что? Идёшь с Чонином завтра на прогулку? — спросил Хёнджин, его тон вновь стал привычно деловым, но в нём слышались нотки скрытого беспокойства. Он медленно повернул руль, входя в плавный поворот. — И что ты вообще о нём думаешь? Он кажется неплохим парнем. Сынмин глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он чувствовал, как стена, которую он так старательно возводил вокруг себя, даёт трещину под напором вопросов друга. Ему не хотелось говорить об этом, не хотелось признаваться в своих истинных намерениях, но Хёнджин был слишком проницателен. — Нет, не собираюсь, — ответил Сынмин, его голос был ровным, почти безжизненным. Он наконец повернулся к Хёнджину, и в его глазах читалась старая, глубокая боль. — Моё единственное желание сейчас — разгадать это дело. Сердце Сынмина сжалось. Он видел в глазах Хёнджина отражение собственных переживаний, знал, что друг видит его насквозь, но ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда кто-то пытался стать ближе, он чувствовал удушающее предчувствие беды, будто его близость принесёт лишь несчастье. И Чонин, со своей открытостью и юностью, казался особенно уязвимым. Ким не хотел быть причиной чьей-то боли снова. Хёнджин резко выдохнул, его хватка на руле стала крепче. Он повернул голову, и его взгляд был жёстким, наполненным неприкрытой тревогой и даже гневом. — Не смей. Не дай бог ты это сделаешь снова, Ким Сынмин! — его голос прозвучал как удар, каждое слово было наполнено яростью и отчаянием. Он не мог допустить, чтобы его друг снова погрузился в эту бездну одиночества. Он слишком хорошо помнил, каким Сынмин был после Джиён, и не хотел видеть его таким вновь, — Ты никуда не уйдёшь снова. Слышишь? Мы с тобой прошли через ад, и я не позволю тебе снова скрыться. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Сынмин отвёл взгляд, чувствуя, как его внутренние стены дрожат, но не рушатся. Он понимал, что Хёнджин прав, понимал его боль и заботу, но его собственный страх был сильнее. И пока этот страх не отпустит его, он не сможет просто так, бездумно, позволить себе привязаться к кому-то ещё. *** Утро следующего дня началось для Сынмина с привычной пустоты. Он проснулся ещё до рассвета, когда небо за окном квартиры Хёнджина только начинало светлеть, окрашиваясь в тусклые оттенки серого. Друга уже не было — он, должно быть, уехал пораньше, чтобы успеть разобраться с делами и уехать к Ликсу. Оставшись один в тишине незнакомой, хоть и гостеприимной квартиры, Сынмин ощущал беспокойство, похожее на навязчивую мысль, от которой невозможно избавиться. Он принял душ, позволяя тёплой воде смыть остатки сна и хоть немного прогнать тревогу. После душа, стоя перед зеркалом и вытирая волосы, он понял, что совершенно не знает, чем себя занять. Мысли о вчерашнем разговоре с Хёнджином и его словах о том, чтобы не "уходить снова", неприятно давили на него. Он чувствовал, что загнал себя в угол, и ему нужно было чем-то отвлечься. Внезапно в памяти всплыл образ небольшой кофейни через дорогу от дома — их с Хёнджином любимое место, где они частенько зависали до или после работы. Там, среди аромата свежесваренного кофе и приглушённого гомона посетителей, можно было на какое-то время забыть о давлении и напряжении. Недолго думая, Сынмин оделся, накинул лёгкую куртку и вышел из квартиры. Прохладный утренний воздух освежил его, и он быстрым шагом направился к кофейне. Её витрины уже светились тёплым светом, приглашая внутрь. Войдя, Сынмин вдохнул знакомый аромат, состоящий из ноток тёмного шоколада, жареных зёрен и едва уловимой сладости выпечки. За стойкой, к его удивлению и некоторой радости, стоял всё тот же Рэй — высокий, с доброй улыбкой и проницательными глазами, который всегда знал, что им с Хёнджином нужно. Рэй поднял голову, и его лицо тут же озарилось широкой улыбкой. — Сынмин! Неужели это ты? Давно не виделись! А я думал, ты уехал из города, — радостно воскликнул бариста, протирая стойку. В его голосе не было ни капли упрёка, только искренняя радость. — Как дела? Что будешь, как обычно? Сынмин слегка улыбнулся в ответ, чувствуя, как знакомая атмосфера окутывает его, принося лёгкое облегчение. — Привет, Рэй. Всё по-старому, — он кивнул, — Как всегда, американо большой. Рэй быстро и умело приготовил напиток, подав его Сынмину с лёгким кивком. — Вот, держи. Твой любимый. — Благодарю, Рэй, — ответил Сынмин, забирая чашку. С тёплым стаканом в руках он прошёл к их любимому столику у окна. Этот столик всегда был словно их личная крепость, откуда можно было наблюдать за жизнью города, оставаясь незамеченным. Он сел, поставил кофе на стол и позволил своим глазам скользнуть по утренней улице, где уже начиналась суета нового дня. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, обещая ясный день, но в душе Сынмина по-прежнему царила мрачная неопределённость. Брюнет отпил очередной глоток горячего американо, его взгляд скользнул по экрану телефона. Он пролистывал какие-то новостные сводки, но мысли всё равно возвращались к нераскрытому делу. В уютной атмосфере кофейни, под приглушённый джаз и лёгкий гомон других посетителей, он пытался собрать свои мысли, но безуспешно. Аромат свежего кофе и сладкой выпечки, витавший в воздухе, был приятным, но не мог заглушить внутреннюю суету. Солнце уже поднялось выше, заливая улицу мягким золотистым светом, и блики танцевали на стекле его чашки. Тем временем Чонин, с яркой улыбкой и лёгкой походкой, уже подъехал к дому Хёнджина. В руках у него был небольшой пакет с выпечкой из булочной по дороге — он решил, что совместный завтрак будет хорошим началом дня. Хёнджин, несмотря на вчерашний отказ Сынмина, был неумолим и скинул Чонину точный адрес, куда ехать, с припиской: "Не дай ему сидеть в квартире весь день". Решительный, Чонин вышел из машины и огляделся. Его взгляд упал на вывеску кофейни напротив, и сквозь большое окно он сразу же заметил знакомую фигуру, одиноко сидящую за столиком у окна. Сынмин, погружённый в свой телефон, казался таким сосредоточенным и немного отстранённым. С пакетом в руке Чонин уверенно пересёк дорогу и распахнул стеклянную дверь кофейни. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, привлекая внимание Рэя, который приветственно кивнул. Не обращая внимания на баристу, Чонин сразу направился к столику Сынмина. Он двигался легко и бесшумно, так что детектив, погружённый в свои размышления, не заметил его приближения. Лишь когда тень упала на его стол, а рядом послышался лёгкий шорох, Сынмин поднял голову. Перед ним, уже удобно устроившись на стуле напротив, сидел Чонин. Его глаза искрились утренней энергией, а на губах играла настойчивая улыбка. Пакет с выпечкой он аккуратно положил на стол. Сынмин моргнул, его брови нахмурились от неожиданности. Откуда здесь Чонин? Его спокойствие мгновенно испарилось, уступив место лёгкому раздражению. — Чонин? Что ты здесь делаешь? — в его голосе прозвучали нотки неприкрытого удивления и даже некоторой настороженности. Чонин слегка пожал плечами, его улыбка стала шире: — Доброе утро, Сынмин-хён, — начал он. — Хёнджин дал мне свой адрес и сказал, что я не должен дать тебе сидеть в квартире в свой выходной. — Он указал на пакет. — Я, кстати, и завтрак захватил. Сынмин молчал, глядя на Чонина, который сиял, как утреннее солнце. Внутри него боролись желание оттолкнуть его и неожиданное ощущение, что одному ему всё равно делать будет нечего. Сынмин отпил остатки американо, обжигая язык, и поставил чашку обратно на блюдце. Ему казалось, что эта встреча была частью какого-то тщательно продуманного плана Хёнджина, и, возможно, стоило просто пойти ему навстречу. В конце концов, одинокое блуждание по квартире или угрюмое сидение в кофейне не принесут никакого облегчения. Глядя на сияющего Чонина, который уже развернул один из круассанов, Сынмин ощутил лёгкий, почти незаметный сдвиг в своём настроении. Не то чтобы он был рад, но и привычной волны отторжения не возникло. Возможно, это был шанс отвлечься, хотя бы на день. — Ладно, — выдохнул Сынмин, поднимая на Чонина свой слегка уставший, но теперь уже менее настороженный взгляд. — И какие же у нас планы на этот выходной, раз уж ты так настойчиво вытащил меня из уединения? В его голосе прозвучала нотка иронии, но и скрытое любопытство. Чонин довольно хмыкнул, его глаза загорелись. Он отложил надкушенный круассан и достал телефон из кармана. Зайдя в заметки, он нашёл папку с местами, куда хотел бы съездить, и торжественно поднял голову. — Думал начать с чего-то такого… расслабляющего. Как насчёт Гайд-парка? Там, говорят, очень красиво, можно прогуляться, подышать свежим воздухом. А потом, ближе к обеду, мы могли бы двинуть к Тауэрскому мосту! Представляешь, какой вид! И, если к вечеру у нас останутся силы, я подумал, что было бы здорово завершить день на Лондонском глазе. Оттуда, должно быть, открывается потрясающий вид на ночной город! Сынмин слушал, и его брови медленно ползли вверх. Гайд-парк, Тауэрский мост, Лондонский глаз… Он сам бывал в каждом из этих мест, возможно, всего лишь раз за всё время своего проживания в Лондоне, и то в рамках каких-то официальных мероприятий или спеша по делам. Идти туда снова, да ещё и в качестве экскурсовода для восторженного новичка, казалось чем-то из области фантастики. Однако вид Чонина, который смотрел на него с таким энтузиазмом, не оставлял ему выбора. Отказывать было бы просто невежливо. Сынмин лишь коротко кивнул, внутренне смиряясь с неизбежностью насыщенного дня. — Ладно, — повторил он, отпивая последние капли кофе, которые уже остыли, но всё ещё оставляли приятную горечь на языке. — Гайд-парк так Гайд-парк. Он поставил пустую чашку и вытащил из кармана телефон. Открыв приложение такси, он начал вбивать пункт назначения. Сынмин лишь вздохнул, но уже без былой тяжести. Может, это и к лучшему. Пусть этот день будет наполнен движением и новыми впечатлениями, чтобы старые мысли не смогли его нагнать. Когда такси остановилось у одного из входов в Гайд-парк, перед ними распахнулся настоящий оазис зелени и свежести посреди шумного города. Воздух здесь был другим – более чистым, пропитанным ароматами влажной земли, молодой листвы и цветущих растений. Сынмин вышел первым, глубоко вдохнув, и позволил себе на мгновение забыть о давящих мыслях. Чонин выскочил из машины с ещё большим энтузиазмом. Едва его ноги коснулись асфальта, он тут же обернулся к Сынмину, его глаза загорелись. — Он настолько большой, не ожидал, — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. Высокие деревья с раскидистыми кронами тянулись к небу, газоны простирались далеко вперед, а где-то вдали виднелись мерцающие воды Серпентайна. Не успел Сынмин и слова сказать, как Чонин уже потянул его за рукав. — Сынмин, пошли возьмём напитки, — указал он на небольшой, уютный ларек, стилизованный под деревянный домик, откуда доносился манящий аромат свежесваренного кофе. — Ты что-нибудь будешь? — его глаза заблестели от предвкушения. Сынмин, который только что допил свой утренний американо и не планировал ещё одну порцию кофе так скоро, сначала хотел отказаться. Но потом подумал, что ещё одна чашка не помешает. — Я возьму американо. Ещё один, — ответил он, уже подходя к ларьку вслед за Чонином. Когда подошла их очередь, Чонин уже доставал свой телефон, чтобы оплатить. Но Сынмин оказался быстрее. Не говоря ни слова, он приложил свой смартфон к терминалу, и раздался короткий звуковой сигнал, подтверждающий оплату. Чонин замер, его рот слегка приоткрылся от удивления. Он перевел взгляд с терминала на Сынмина, а затем обратно на свой телефон, который так и не успел поднести. — Я бы заплатил, — возмутился он, сложив руки на груди. — Угостить хотел. Сынмин лишь усмехнулся, его губы слегка приподнялись в уголках. — Неважно, кто платит. Главное, что мы пьем кофе, не так ли? — он пожал плечами, делая вид, что в этом нет ничего особенного. В глубине души ему было приятно видеть такое искреннее недовольство. Это было так по-детски, так наивно. Пока бариста готовил их напитки, они стояли у ларька. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, отбрасывая причудливые тени на землю. Мимо них неспешно прогуливались люди с собаками, пробегали трусцой спортсмены, смеялись дети. Воздух был наполнен легким гулом города, который здесь, в парке, казался приятным фоном. — Гайд-парк вообще один из самых известных и больших парков Лондона, — начал Сынмин, решив немного просветить своего спутника. — Он огромный, здесь есть и озеро, и конные дорожки, и даже Уголок Ораторов, где любой желающий может выступить с речью. Это такое место, где можно просто… В этот момент звонкое «Ваш кофе!» баристы прервало его на полуслове. Два стакана, один с тёмным американо, другой с латте, украшенным пышной шапкой молочной пенки и щедрой порцией соленой карамели, были протянуты им. Чонин с улыбкой взял свой напиток. Сынмин взял свой американо, который дымился в его руке, и кивнул. — Пойдем, — сказал он. — У нас впереди целый парк для изучения. Он двинулся вперед, а Чонин, счастливо потягивая латте, поспешил за ним, готовый к новым открытиям. *** День Джисона начался с необычной для него собранности. В обычное утро он бы ещё час ворочался в кровати, борясь с желанием проспать до обеда, но сегодня у него была миссия. Миссия под кодовым названием «Минхо». После нескольких звонков и обменов сообщениями со своим старым знакомым из отдела, где работает Ли, который, к слову, был большим болтуном, Джисон точно знал, где искать свою «жертву». Минхо, оказывается, был человеком привычки, и после своей короткой утренней смены всегда направлялся в одно и то же бистро поблизости, известное своими ароматными блюдами и уютной атмосферой. К моменту, когда уже подходил к ресторану, его адреналин был на приличном уровне. Он оправил слегка помятую футболку и вдохнул поглубже, прежде чем толкнуть тяжелую стеклянную дверь. Внутри царил легкий шум: звон посуды, приглушенные разговоры, фоновая музыка. Джисон быстро окинул взглядом зал, ища знакомый силуэт. Он заметил его у окна – Минхо сидел за небольшим столиком, спиной к входу, слегка наклонившись над телефоном. Перед ним лежало меню, а рядом стоял стакан воды со льдом. Его волосы были аккуратно уложены, а темная рубашка хорошо сидела на его фигуре. Он выглядел… совершенно обыденно, погруженный в свои мысли, и это лишь подзадорило Джисона. С легкой ухмылкой Джисон начал неспешно двигаться к столику Минхо, стараясь быть максимально бесшумным. Его шаги были легкими, почти неслышными на мягком ковролине. Он подошел совсем близко, остановившись прямо за спиной Минхо. Детектив же, погруженный в изучение новостной ленты, даже не заметил его приближения. Он задумчиво хмурил брови, пролистывая экран. Через мгновение его отвлекло легкое движение – он почувствовал, как кто-то опускает руку на спинку его кресла. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть, кто это. Перед ним стоял Джисон, его глаза сияли озорством, а на губах играла та самая, немного дерзкая, но невероятно привлекательная улыбка. — Ну здравствуй, детектив Ли, — нарочито небрежно произнес Джисон, словно они только что расстались пару часов назад. Глаза Минхо расширились. Его телефон чуть не выскользнул из рук. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь убедиться, что это не галлюцинация. — Хан Джисон? — вспомнил он имя, его голос был на полтона выше обычного. Он тут же огляделся по сторонам, как будто проверяя, не следит ли за ними кто-то, — Что ты здесь делаешь? Джисон невозмутимо отодвинул стул напротив и плюхнулся на него, даже не дожидаясь приглашения. Он поерзал, устраиваясь поудобнее, и с видом полного хозяина положения окинул взглядом меню, которое Минхо только что отложил. — Пришёл перекусить, очевидно, — легко ответил Джисон, не отрывая глаз от страницы. — А ты? — Я… обедаю, — медленно произнес он, слегка прищурившись. — Не видел тебя раньше здесь, — в его голосе проскользнула нотка подозрительности. Джисон наконец поднял глаза от меню и хитро улыбнулся: — О, ну, ты же знаешь, у меня много друзей, — он подмигнул. — А у друзей есть друзья, которые работают с тобой в одном отделе. Очень полезно иметь широкий круг знакомств, хён. Он сделал многозначительную паузу, наслаждаясь выражением лица Минхо, которое металось между недоумением, лёгким раздражением и едва заметным, скрытым весельем. — Ты что, следил за мной? — Минхо наклонился вперед, его взгляд был острым, но беззлобным. — Ну что ты, Хо, — Джисон театрально прижал руку к сердцу. — Совпадение! Мы оказались в одном и том же прекрасном ресторане. Какая удача, правда? — он снова ухмыльнулся, уже не пытаясь скрыть своего удовольствия. Минхо вздохнул, но уголки его губ слегка дрогнули. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Так ты просто зашел сюда «пообедать» и «случайно» выбрал именно этот столик? — он поднял бровь. — Ну, почти, — Джисон поправил воротник своей рубашки. — Я подумал, что ты, возможно, будешь один, а обедать в одиночестве скучно. Особенно когда есть такая интересная компания, как я, — он махнул рукой проходящему мимо официанту. — Извините, мы готовы сделать заказ. — Я уже заказал. Когда официант удалился, после заказа, Минхо вновь посмотрел на Джисона. В его взгляде уже не было чистого шока, скорее, некая смесь обреченности и легкого любопытства. — Так, и какова истинная причина твоего вторжения в мой обеденный покой, Джисон? — спросил он, отставляя свой стакан воды. Джисон лишь загадочно улыбнулся: — А разве не очевидно, хён? Я соскучился. И подумал, что тебе тоже не помешает немного разнообразия в этот скучный будний день. Минхо снова вздохнул, но на этот раз в его вздохе было больше смирения, чем раздражения. Он просто покачал головой, глядя на Джисона, который уже радостно предвкушал свою карбонару и, кажется, совершенно не переживал по поводу их «внезапной» встречи. Пока официант готовил заказ, в воздухе повисла странная, почти ощутимая тишина. Минхо, хотя и был поражен внезапным появлением младшего, теперь просто сидел, наблюдая за ним. Он видел, как Джисон время от времени бросал на него быстрые взгляды, как его пальцы нервно постукивали по столу, а уголки губ то и дело подергивались в попытке сдержать улыбку. Явно чувствовал себя не в своей тарелке, несмотря на показную уверенность. Джисон же, напротив, ощущал на себе пристальный взгляд Минхо, который прожигал его насквозь. Ему было неловко, но он не собирался сдаваться. Он отчаянно пытался заполнить возникшую паузу, кидая в пространство случайные шутки, которые, казалось, висели в воздухе, не находя отклика. — А знаешь, детектив Ли, — начал Джисон, когда официант принес его карбонару, — Я вот подумал, что самое трудное в работе детектива – это не найти преступника, а найти приличный кофе после бессонной ночи. Вот скажи, ты когда-нибудь чувствовал, что мир рушится, потому что твой утренний американо пролился на новую рубашку? Минхо лишь поднял вилку с кусочком курицы к губам и медленно пережевал, не отрывая взгляда от Джисона. В его глазах читалась смесь скептицизма и едва заметного веселья. — Мне повезло, Хан Джисон, — спокойно ответил он. — Я обычно не проливаю кофе на новые рубашки. Джисон натужно рассмеялся, делая вид, что ему очень смешно. Он принялся за свою пасту, стараясь выглядеть максимально непринужденно, но его движения были чуть более резкими, чем обычно. Он продолжил свои попытки привлечь внимание, рассказывая какую-то байку о коллеге, который перепутал солонку с сахаром, или о том, как однажды на совещании у него зазвонил телефон с очень дурацкой мелодией. Минхо лишь изредка кивал, потягивая свой напиток, но не перебивал его. Он видел сквозь эту показную браваду. Минхо прекрасно понимал, что Джисон появился здесь не просто так. Он не был настолько наивен, чтобы поверить в «случайную» встречу. Хану что-то было нужно, и эта мысль витала в воздухе между ними, словно невысказанный вопрос. Доев свой обед, Минхо отложил столовые приборы и вытер губы салфеткой. Он посмотрел прямо на Джисона, который как раз пытался поймать вилкой особо непокорную спагетти. — Джисон, — начал Минхо, его голос был ровным, без единой эмоциональной нотки. — Давай начистоту. Мы оба знаем, что ты здесь не для того, чтобы делиться анекдотами о пролитом кофе или мелодиях звонка. Что тебе нужно? Джисон вздрогнул, чуть не уронив вилку. Он поднял на Минхо свои большие глаза, в которых на мгновение промелькнула растерянность, прежде чем он снова натянул на себя маску беззаботности. — Что нужно? — он широко улыбнулся, откладывая вилку. — Ох, хён, ну разве это не очевидно? Мне нужно твоё общество, — он наклонился вперед, его голос стал чуть тише, но при этом приобрел некую заговорщическую интонацию. — Я подумал… что было бы неплохо сходить на свидание. Ты и я. Вдвоем. Без моих коллег и их нравоучений. Без всех этих дел и проблем. В этот момент Минхо чуть ли не поперхнулся водой, которую только что собрался выпить. Стакан замер у его губ. Он закашлялся, пытаясь справиться с неожиданным заявлением, и поставил стакан на стол с легким стуком. Он не мог поверить своим ушам. — Свидание? — переспросил Минхо, когда смог нормально дышать, в его голосе слышалось чистое недоумение, смешанное с легким, почти нездоровым смехом. Он покачал головой. — Джисон, вы вчера ворвались в мой кабинет, требуя ответов по серьезному делу, а сегодня один из собачек Кима предлагает мне свидание? Это даже звучит смешно, — он нахмурился, пытаясь придать лицу серьезное выражение, — Всё равно мой ответ — нет. Джисон лишь закатил глаза, словно отмахиваясь от глупостей. Он спокойно доел свою карбонару и взял салфетку. — Ну почему же, Хо? Это совсем не смешно. Очень даже романтично, я бы сказал. И, между прочим, — он наклонился еще ближе, его взгляд стал пронзительным. — У тебя нет выбора. Минхо опешил: — Что значит, у меня нет выбора? — его голос стал тверже. В ответ Джисон лишь хитро улыбнулся. Он медленно достал из кармана свой телефон, разблокировал его и открыл приложение контактов: — Это значит, что ты все равно пойдешь со мной на свидание, — уверенно произнес Джисон, протягивая телефон Минхо, — А для этого мне нужен твой номер телефона. Минхо смотрел на протянутый телефон, затем на невозмутимое лицо Джисона. Его брови сошлись на переносице. Он мог бы просто встать и уйти, но что-то удерживало его. Может быть, наглость. Он молчал несколько долгих секунд, анализируя ситуацию, ведь по-любому Ким его в чём-то заподозрил. Было в этом что-то настолько абсурдно-настойчивое, что это начинало бесить. В конце концов, Минхо издал долгий, раздраженный выдох. Он взял телефон Джисона, который тот так и не убрал, и, немного помедлив, начал вводить цифры своего номера. Он делал это медленно, словно каждый звук был для него пыткой, но в его действиях не было сопротивления. — Отлично, — произнес Джисон, забирая телефон у Минхо и убирая его в карман. — Я напишу тебе чуть позже, чтобы договориться о месте и времени. Не забудь. Минхо лишь смотрел ему вслед, когда Джисон наконец встал, чтобы уйти, оставив его в полном замешательстве и с легким чувством, что его только что… похитили на свидание. *** Наконец-то. Хёнджин откинулся на спинку стула, потирая виски. Перед ним лежала последняя папка из стопки Минхо – отчет о давней, запутанной истории. Часы показывали почти половину девятого, и усталость подкатывала к горлу, но предвкушение предстоящей встречи с Феликсом давало сил. Он быстро просмотрел финальные строки, проверил пару цифр, которые Ли отметил красным, и с легким вздохом закрыл папку. Его работа здесь на сегодня была закончена. В голове уже рисовались картины уютного вечера: мягкий свет, аромат домашней еды и, конечно же, сияющая улыбка Ликса. Хван поспешно начал собираться, запихивая документы в портфель, отключая компьютер. Каждый его жест был пропитан нетерпением. Он бросил взгляд на телефон, который лежал на столе, и быстро напечатал короткое сообщение: "Выезжаю. Скоро буду, солнце". Ответ пришел почти мгновенно: "Жду! Ужин почти готов :)" Улыбка расплылась по лицу Хёнджина. Он схватил ключи и куртку, быстро попрощался с охранником на выходе и буквально вылетел из здания. По пути к Феликсу он не мог не свернуть к небольшому цветочному магазину, который знал. Огни витрин мягко освещали ночную улицу, и внутри царил чудесный аромат свежих цветов. Хёнджин быстро выбрал букет. Не розы, не лилии, а нежные розовые и белые пионы – Феликс обожал их. За год их отношений он выучил все его предпочтения наизусть. Пока флорист ловко оборачивала цветы в крафтовую бумагу, брюнет думал о парне. За этот год они стали друг для друга целым миром. Он помнил, как впервые познакомился с его родителями – нервничал до чертиков, но те сразу приняли его, осыпая комплиментами и угощениями. Феликс, в свою очередь, очаровал родителей Хёнджина своим солнечным характером и искренностью. Они знали, что это уже навсегда, что их связь глубока и нерушима. Хотя о совместном жилье они пока не заговаривали всерьез – просто потому, что в этом не было острой необходимости. Хёнджин почти всегда ночевал у Феликса, их дом стал для него таким же родным, как и свой собственный. Это был их уютный уголок, где они могли быть собой. Время летело незаметно. Когда детектив подъехал к знакомому дому, часы на приборной панели показывали ровно 9 вечера. Он заглушил двигатель, на мгновение задержался, чтобы вдохнуть аромат пионов, затем вышел из машины. Поднявшись по ступенькам, он привычным движением достал свои ключи – у него был собственный комплект, что говорило о многом – и бесшумно открыл дверь. Внутри царил приятный полумрак, сквозь который пробивался теплый свет из кухни, и доносился легкий шум. И, конечно же, аппетитный аромат. Хёнджин сделал шаг внутрь, закрывая за собой дверь. Едва он успел снять обувь, как из проема кухни показалась знакомая фигура. Он стоял в легком бежевом фартуке, надетом поверх домашней футболки, с небольшой полоской муки на щеке и чуть растрепанными волосами. Его глаза сияли, а губы расплылись в широкой, искренней улыбке, когда он увидел Хёнджина. — Ну наконец-то, — воскликнул Феликс, его голос был мягким и мелодичным, как всегда. Он тут же бросил полотенце на плечо и, широко расставив руки, поспешил навстречу. Хёнджин нежно обхватил его за талию, притягивая ближе, и Феликс сразу же потянулся к нему, целуя нежно и долго. Губы Феликса были теплыми и мягкими, пахли чем-то сладким, возможно, корицей или ванилью. Этот поцелуй был долгожданным завершением тяжелого дня. — Я соскучился, — прошептал Хёнджин, отстраняясь на мгновение и наслаждаясь близостью. — И я по тебе, — ответил Феликс, проведя рукой по его щеке. — Устал, наверное? Вместо ответа Хёнджин хитро улыбнулся. Он медленно достал букет пионов, который до этого прятал за спиной, и протянул его Феликсу. Пышные розовые и белые бутоны, казалось, светились в мягком свете прихожей. Глаза блондина расширились. Он ахнул, прикрыв рот ладонью, и его лицо озарилось еще более яркой улыбкой. Он взял букет, прижимая его к груди и вдыхая аромат. — Всё для тебя, солнце, — сказал Хёнджин, нежно целуя Феликса в макушку. Феликс поднял на него сияющие глаза. Хван рассмеялся, чувствуя, как вся усталость уходит, растворяясь в тепле и уюте дома Феликса. *** Очередь к Лондонскому глазу тянулась змеёй, извиваясь под пасмурным, но удивительно мягким лондонским небом. Сынмин и Чонин стояли рядом, совсем не чувствуя усталости, хотя их день был полон впечатлений. Они успели, помимо планов Яна, пробежаться по Национальной галерее, перекусить фиш-энд-чипс у Темзы и даже послушать уличных музыкантов у Ковент-Гардена. И на протяжении всего этого дня Сынмин позволял себе смеяться. Не просто вежливо улыбаться, а искренне, раскованно смеяться, забыв о своей обычной сдержанности. Чонин оказался на удивление приятным компаньоном. Он был весел, остроумен и совсем не так наивен, как Сынмин предполагал изначально. Более того, он оказался отличным специалистом в их общем деле. Пока они шагали по брусчатым улочкам, Чонин без умолку рассказывал о своих закрытых делах в Бристоле – запутанных, сложных, порой даже дерзких расследованиях, в которых он проявил недюжинную смекалку и хватку. Сынмин слушал, поражённый, как этот мальчишеский вид скрывает за собой столь острый ум и проницательность. Он ловил себя на мысли, что совершенно забывает о мире вокруг, когда Чонин увлечённо делится деталями своих прошлых успехов, а его звонкий, заразительный смех отдавался приятным эхом в душе Сынмина. Когда их очередь наконец подошла, Сынмин, как и в течение всего дня, немедленно потянул телефон к терминалу. Он всегда был тем, кто платил, и делал это с таким невозмутимым видом, словно так и должно быть. Чонин, конечно же, снова возмутился – с шутливой обидой в голосе, но без реального недовольства. — Ким Сынмин! — театрально закатил глаза Чонин, когда Сынмин протянул свой телефон. — Ты вводишь меня в долги, чтобы я потом не расплатился? Сынмин лишь слегка улыбнулся, дождался чека и равнодушно пожал плечами: — Ты можешь угостить меня кофе завтра. — Ладно, — вздохнул Чонин, но в его глазах плясали смешинки. Они миновали турникеты и вошли в одну из огромных, прозрачных капсул, которые медленно подплывали к платформе. Кабинка была просторной, светлой, но они, казалось, тут же растворились в своем собственном мире, глядя в окна. Сынмин и Чонин заняли места друг напротив друга, и кабина плавно тронулась вверх. По мере того как они поднимались, панорама Лондона раскрывалась перед ними во всей своей величественной красе. Река Темза, изогнутая серебряная лента, делила город надвое, а исторические здания и современные небоскрёбы теснились по её берегам, уходя вдаль до самого горизонта. Мельчайшие детали – красные двухэтажные автобусы, казавшиеся игрушечными, крошечные фигурки людей, кроны деревьев в парках – постепенно превращались в единый, захватывающий дух пейзаж. Сынмин, который поначалу просто оглядывался, вскоре обнаружил, что его взгляд прикован к лицу Чонина. Младший прильнул к стеклу, а на губах играла счастливая улыбка. Мягкий свет заходящего солнца, пробивающийся сквозь облака, отражался в его волосах, придавая золотистый оттенок на его рыжей макушке. — Не ожидал такого вида, — прошептал Чонин, прижимая ладонь к стеклу. — Это просто невероятно. Смотри, Букингемский дворец! А там, кажется, Вестминстерское аббатство… Какой же он огромный, этот город. Кабинка медленно поднималась все выше, и городские огни начали постепенно вспыхивать, словно рассыпанные драгоценные камни. Лондон преображался на глазах, превращаясь в мерцающее полотно. — Я никогда не был в Лондоне до этого, — задумчиво произнес Чонин, всё ещё глядя в окно. — Всегда мечтал увидеть Биг-Бен, Тауэрский мост… Но это… это совсем другое. Он повернулся к Сынмину, и его улыбка стала чуть более серьезной, но не менее искренней. — Спасибо тебе за этот день. Правда, я… я давно так хорошо не проводил время. Сынмин почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Неловкое, но приятное чувство. Он откашлялся. — Не за что. Мне тоже было… неплохо, — он чуть заметно запнулся на последнем слове, признаваясь, что это было не просто "неплохо". — Неплохо? — Чонин игриво приподнял бровь. — Вы сегодня смеялись! Это не просто "неплохо", это был прорыв. Он снова рассмеялся, и этот звук заполнил уютную тишину кабинки. Сынмин закатил глаза, но не смог сдержать улыбки. — Не преувеличивай. Он снова повернулся к окну, когда кабина достигла самой высокой точки. Весь город лежал у их ног, купаясь в золотом свете заката и первых ночных огней. — Знаешь, Сынмин, — его голос стал тише, почти задумчивым, — Иногда мне кажется, что вся наша работа, все эти сложности… они того стоят, чтобы вот так просто забыть о них на один день и увидеть такую красоту. И… увидеть, как ты улыбаешься. Не успел Сынмин сказать слова благодарности, как идиллическую тишину внутри кабинки пронзила настойчивая трель телефона. Звонок, яркий и неожиданный, вырвал их из момента. На экране высветился незнакомый номер, длинная череда цифр, не записанных ни в одном из его контактов. — Извини, — коротко бросил Сынмин Чонину, на чьем лице отразилось легкое удивление, и поднес телефон к уху. — Алло? — произнес он, но в ответ раздалась лишь абсолютная, звенящая тишина. Ни шороха, ни голоса, ни даже дыхания. Сынмин нахмурился, прислушиваясь. — Алло? Кто это? Вас не слышно. Он повторил громче, пытаясь пробиться сквозь невидимую преграду. Но ответа не было. Лишь мертвая тишина, давившая на барабанные перепонки. Спустя несколько секунд звонок оборвался, оставив после себя лишь легкое эхо недоумения. Чонин, который наблюдал за ним с любопытством, немедленно спросил. — Кто это? Что-то случилось? Сынмин лишь пожал плечами, убирая телефон обратно в карман: — Не знаю. Какой-то неизвестный номер. Никто не отвечал. В его голосе прозвучало легкое раздражение, словно кто-то бесцеремонно вторгся в их уютный мир. Но не успел он даже договорить, как телефон снова завибрировал, засигналив тем же самым незнакомым номером. Сердце Сынмина пропустило удар. Он с некоторым опасением снова достал телефон и, глубоко вдохнув, принял вызов. На этот раз тишина была иной. Не мертвой, а живой, напряженной. Он отчетливо слышал медленное, размеренное дыхание на другом конце провода. Чужое, незнакомое, но такое реальное. — Кто это? — Сынмин произнес это уже не вопросительно, а почти требовательно, пытаясь уловить хоть малейший намек на голос или интонацию. Его взгляд невольно метнулся к Чонину, который интуитивно почувствовал, что что-то не так, и теперь напряженно смотрел на него. И тут раздался голос. Низкий, хриплый, с каким-то странным тембром, который Сынмин не мог вспомнить, но который почему-то отозвался в глубине его сознания тяжелым, неприятным эхом. — Здравствуй, сынок… — каждое слово упало, как тяжелый камень, разбивая хрупкое спокойствие внутри кабинки. Сынмин замер. Сердце в груди начало колотиться с бешеной скоростью, заглушая все остальные звуки. Его рука с телефоном слегка дрогнула. Голос продолжил. — Можем встретиться? Сынмин опустил телефон, но не отключил звонок, словно окаменев. Его глаза, широко распахнутые от шока, остановились на Чонине. На лице детектива смешались несколько эмоций: недоверие, ужас, какая-то смутная, почти забытая боль. Сынок? Не может быть. Этого просто не могло быть. Его отец ушёл из его жизни после убийства матери, когда Сынмин был совсем маленьким, едва помнящим его лицо. Лондон продолжал сиять за прозрачными стенами кабинки – тысячи огней, раскинувшихся до самого горизонта, казались теперь далекими и чужими. Тепло, что он чувствовал рядом с Чонином, мгновенно испарилось, уступая место леденящему душу холоду. Все воспоминания, все спокойствие этого прекрасного дня рухнули в одно мгновение, погребенные под тяжестью этих слов.