Под листьями красного клена

      — Ты такой хрупкий, знаешь...       Холодно, мокро, грязно — именно так себя ощущает Альбедо, когда чужие пальцы нагло гладят его по груди, иногда сжимаются на шее до полной потери воздуха и спускаются ниже, к бедрам. Очередное прикосновение вызывает неконтролируемую дрожь на теле: страх, возбуждение, а может все вместе — Альбедо сам уже не понимает реакции своего тела; он просто лежит на шелковых тканях и терпит, смотрит куда-то в бок или в потолок, но не на нагло улыбающегося Предвестника, что сейчас сидит верхом на нем и изучаем взглядом.       — Люди такие интересные...       В мыслях Альбедо соглашается и сожалеет, что он пусть и исскуственный, но все же тоже человек с абсолютно индетичной системой организма как у смертных.       — Ты мне интересен не менее, к слову.       Скарамучча склоняется к аккуратному лицу художника и обводит взглядом его губы, пока кисть руки подбирается на тонкую шею с меткой в виде ромбовидной звезды. Альбедо нервно дышит и продолжает метаться глазами по поместью, но стоит ледяным пальцам сжать линию шеи, как бирюза сталкивается с синевой, в которой видно удовольствие. Художник сдавленно хрипит и машинально кладет руки поверх чужой, но после понимает, что это бесполезно — хватка становится сильнее до жгучей боли в горле. Перед глазами начинает темнеть, и резкая пощечина не дает их закрыть. Теперь в уголках скопились блесящие слезинки.       Скарамучча убирает руку и внимательно наблюдает за реакцией. Он знает как ведут себя люди, которые были на грани удушья, но ему больше хочется лицезреть мучения именно того, кто посмел попросить нарисовать рисунок с ним на полотне, которое будет висеть у всех на виду.       Альбедо кашляет и хватается за горло, жадно вдыхает воздух и уже не может сдерживать слез от ненормальной боли и стыда.       — Сколько ты еще будешь меня так мучить? — сдавленно произносит он и морщится, ведь каждое слово требует немалых усилий и приносит боль.       Вместо ответа, Скарамучча накрывает его губы своими. Аккуратно, даже нежно. Сминает их и подчеркивает, что они имеют какой-то особый вкус чего-то мятного. Тело под ним осыпается дрожью, а в уста издается удивленное мычание, что вызывает улыбку. Альбедо отвечает на поцелуй неуверенно, но чем дольше он длится, тем страстнее и увереннее его действия: руки сами начинают обглаживать стройную спину Предвестника и путаться в мягких фиолетовых волосах.       В последний раз подарив через поцелуй нежность — поощрение за прошлые страдания — Скарамучча кусает нижнюю губу парня до крови, чувствуя металлический привкус. От смеси вкусов голова идет кругом. Отрываться от Альбедо не хочется, но время не резиновое: художник ограничил время до утра, а сумерки уже сходят с небес.       Сказитель выпрямляется. Хочется подольше понаблюдать, запечатлеть в памяти отрывок, где на него, такого великого и могущественного, смотрит человек с таким страхом и возбуждением.       — Тебе ведь тоже нравится? — шепчет. — Даже не смей скрывать это, Аль-бе-до. — произносит имя, будто пробуя на вкус. — Я знаю, что ты сейчас вожделеешь не меньше меня. У людей такова природа.       И черт бы его пробрал, все правда. Альбедо морщится, ощущая напряжение внизу живота. Вот что-что, а получать от таких игрищ удовольствие Альбедо даже представить не мог.       Скарамучча игриво заерзал на бедрах, явно ощущая чужое возбуждение. Он знает, что чем дольше он будет это делать, тем мучительнее будет для человека под ним.       Альбедо краснеет и зажмуривается, когда на его плоть ложатся холодные пальцы. Тело непроизвольно вздрагивает, а со стороны слышится смешок. Скарамучча размазывает смазку по всей длине и дальше, обхватив член кольцом из пальцев, плавно движется вверх-вниз, сначала медленно, но постепенно набирает темп. Скользкие звуки, сдержанное мычание человека и имитированное дыхание куклы наполняют небольшую обитель.       — Ну и зачем ты сдерживаешься? — Скарамучча фыркает.        Он недоволен такой реакции со стороны художника, поэтому слезает с бедер и резко выгибивает ноги парня. Альбедо открывает глаза и смотрит на Предвестника, пока тот берет остатки смазки на подушечки пальцев и поглаживает ими колечко мышц. Сердце замирает.       — Не забывай, что это твоя плата за рисунок.       Палец медленно входит и Скарамучча чувствует напряжение. Ему известно, что для людей такие проникновения болезнены, в особенно для тех, кто ни разу не занимался близостью.       — Альбедо, — холодно произносит Скарамучча и наклоняется чуть-чуть вперед, глубже погружая палец, от чего по телу алхимика словно проносится разряд тока — такого болючего, но почему-то до омерзения прятного. — А ты когда-нибудь занимался этим?       В ответ всего-лишь отрицательный кивок и сдавленное мычание, когда палец внутри начал смело двигаться.       Сейчас Альбедо хотелось, чтобы это мгновение по скорее подошло к концу. Пожалуй, единственной радостью является то, что встреча полностью анонимна и останется только между ним и Предвестником, а значит никто не заметит этого позора. Приятного позора.       Скарамучча хватает свободной рукой парня за подбородок. Сжимает его до красных противных следов, выпивается ногтями, но зато теперь Альбедо смотрит прямо ему в глаза.       Наконец, когда первый палец начинает спокойно себя чувствовать, к нему присоединяется и второй. В этот раз Скарамучча не дает привыкнуть к новым ощущениям — его рука двигается быстро. Альбедо с силой сжимает шелковые ткани под ним в надежде перефокусировать свои ощущения на неприятную боль в костяшках, но с окровавленных губ предательски слетает громкий стон, а тело, не слушаясь, выгибается на встречу таким больным, но до чертиков приятным и желанным ласкам. Скарамучча ухмыляется и впивается зубами в нежную шею, оставляя красные следы на самых видных местах, а после ведет мокрую дорожку языком от метки до уха. Альбедо в перемешку со стонами шипит, ясно ощущая острую боль от укусов.       Еще один укус за мочку уха, пара толчков руки и парень изливается себе на живот. Дыхание тяжелое, а взгляд пытается сфокусироваться на синиве напротив. Предвестник спускается ниже и проводит языком по животу, где находится семя. Слизывает его, пробует и, ухмыляясь, возвращается к губам Альбедо. Нежно накрывает их, проникает языком и переплетается им с чужим, передавая капельки спермы. Только после того, как Скарамучча оторвался от его уст, Альбедо понимает, почему в этот раз поцелуй получился солоноватым и подносит руку ко рту, пытаясь унять подступающую тошноту.       Скарамучча смеется и, невесомо чмокнув парня в лоб, приговаривает почти шепотом:       — Я хотел бы повторить эту ночь еще раз.