Вавилон.

Сынмин откровенно скучал. Скучал среди золота и мрамора, предпочитая дерево и плюш. Скучал среди вина и сигар, выбирая крепкий кофе и жизнь с чистыми легкими. Скучал среди обдолбанных людей, которые всего год назад развеивали скуку философскими разговорами, а сейчас едва ли сдерживали слюну из приоткрытого рта. Пропуск на четвертый был для него внезапным подарком судьбы, но однообразие обстановки и лиц поистине сводило с ума. На третьем ситуация была чуть лучше, но каждый обитатель предпочитал прятаться за закрытыми кабинками, упиваясь властью в одиночестве. На втором Сынмину хватило всего часа, чтобы поклясться больше не переступать его порог. На первом он еще не бывал. Все желание отбил охранник в первый же день приезда, сказав, что «таким как он» там не место. На резонный вопрос «Почему?», ответом ему был лишь оценочный взгляд, скользнувший по телу и задержавшийся на голых коленках. В следующий раз Сынмин пришел в штанах. И вновь был отправлен домой, уже улыбающимся добродушным лицом. Ким не привык сдаваться так просто. Каждые выходные он приезжал к одному и тому же месту, каждый раз в новой одежде, трезвым, пьяным, один и с друзьями. И каждый раз слышал одно и то же. Кажется, на третий раз он начал огрызаться, бросаясь издевательствами и колкостями. На пятый – начал подшучивать над охранником первым, цепляясь за пятна на футболке, и набранные пару килограмм. Спустя несколько месяцев он приезжал уже просто поболтать, обсудить последние новости и пожаловаться на жизнь, довольствуясь, что охранник не может покинуть свое рабочее место. Бин, как он представился позже, сначала в открытую прогонял его, безуспешно прерывал поток речи и игнорировал. После укрывал зонтом от моросящего дождя, продолжая зубоскалиться и фыркать на подколы. В один из дней, заметив поврежденную коленку Сынмина, даже уступил свой высокий стул, но не переставал наматывать круги вокруг него, делая вид, что ему не интересен очередной монолог. В первый снежный день Чанбин не вытерпел. Сынмин подтирал капающий нос, стоя на ветру в одном легком пальто и чуть запинался из-за стучащих зубов, рассказывая про очередной успех а работе. Охранник долго смотрел на него, вздыхал и устало потирал переносицу, но после вытащил из кармана черную карту и протянул ее в дрожащие пальцы, коротко рассказав, как пройти к нужному лифту. Сынмин тогда смутно понимал про распределение иерархии в этом месте, и резонно посчитал, что Бин вновь хочет от него избавиться, поэтому равнодушно спрятал карту в карман и продолжил историю. Ровно до того момента, пока его под руку не подхватила грубая ладонь, потащив куда-то за здание. Пальцы отпустили костлявый локоть, только когда лифт доехал до четвертого этажа. Уверенный толчок в спину, и Сынмин делает несколько неловких шагов в уютный холл, почти падая в руки молодому официанту. Лифт за ним закрывается и оставляет наедине две непонимающие фигуры, прожигающе взглядом блестящие металлические двери. Сынмину были предложены все блага современного мира, начиная от последних игровых приставок и заканчивая элитным алкоголем. Он поначалу отказывался, ссылаясь на отсутствие лишних денег, но официант лишь закатывал глаза и продолжал уверять, что за все заплатит Босс. Только тогда Сынмин понял, что Бин здесь не последний человек. После этого прошел почти год. Сейчас, сидя в кожаном кресле и перебирая пальцами джойстик, Сынмин отсчитывал последние минуты до начала рабочей смены охранника-босса. За это время они прекрасно успели выучить график друг друга, и, Ким уверен, что Чанбин ждет встречи не меньше. Лишь когда стрелки достигли девяти, он позволил себе медленно подняться и размять затекшие плечи, направляясь прямиком в душ. Стоило только приблизиться со спины, как охранник повел носом по воздуху, учуяв знакомый аромат. Безуспешно пытаясь скрыть появившуюся улыбку, он откашлялся в кулак и медленно развернулся, встречаясь взглядом с привычным недовольным лицом. – Мне скучно, Чанбин, – Сынмин подошёл ближе, почти вплотную, мягко толкнул крепкое плечо и присел на высокий стул, складывая руки на груди. – Попроси кого-нибудь тебя развлечь. – Бин пожал плечами, отвлекаясь на пришедших гостей и кивая им, ощущая прожигающий взгляд куда-то в висок. – Минхо сегодня не вышел, хотя он мне обещал реванш в последней игре, – Ким театрально фыркнул, облокачиваясь спиной о холодную кирпичную стену, и продолжил неотрывно смотреть на чужое не заинтересованное лицо. – Джейк и Юно сторчались окончательно. Раньше они хотя бы шлюх трахали в общей зоне, и то интереснее было. А сейчас даже разговаривать не могут. – Так ты по шлюхам соскучился, или по разговорам? – Бин усмехнулся, поворачивая голову в сторону Сынмина и на секунду ловя смущённый взгляд, который сразу же исчезает вместе с отвернутым лицом. Улыбка Чанбина становится шире. – Я по разговорам скучаю. Не придумывай лишнего. - Не знал, что ты любитель подсматривать, Минни, – он откровенно издевается, теперь полностью разворачиваясь к Сынмину и делая шаг в его сторону, практически касаясь бедром его колена. – Представлял себя на месте Юно? Джейка? Или на месте той шлюшки? Чанбин наклоняется ниже, но в грудь сразу же упирается чужая ладонь, останавливая, но не отталкивая от себя. По покрасневшим кончикам ушей ответ становится очевидным, и Бин позволяет себе сжать чужое запястье, отводя его в сторону и всё же нависая над парнем, проводя кончиком носа по чужому виску. Сынмин вздрагивает, шумно выдыхая через нос. Чужие пальцы плотнее сдавливают выпирающие косточки и резко тянут на себя, вынуждая почти упасть с нагретого стула, но вторая рука сразу же перехватывает за талию, прижимая едва сопротивляющееся тело к груди. От Чанбина пахло мускусом и каким-то одеколоном, который он использовал крайне редко. Сынмин втянул воздух над чужой шеей глубже, пытаясь понять, в какой момент он мог раньше чувствовать этот запах. Он был настолько знакомым, насколько же и далёким, но почему-то вызывал приятные воспоминания. Вот только не мог вспомнить, какие именно. – Ты точно не омега, Минни? Так обнюхивать альфу в гоне могут либо они, либо извращенцы, – чужой шепот резанул по ушам, заставив вздрогнуть. Очередная попытка вывернуться из крепких рук не принесла никакого результата, и Сынмин вновь затих, теперь точно вспоминая. Так Бин пах почти год назад, когда впервые отправил его на четвертый. – Так значит, тогда ты не из жалости меня прогнал, а побоялся не сдержаться? – настала его очередь усмехаться, обжигая горячим шепотом чужое ухо. – Так кто из нас извращенец, Бинни? Сынмин почти физически почувствовал, как усмешка исчезла с чужого лица. Рука сжала талию почти болезненно, и он позволил себе последнюю выходку, сдавленно застонав. Реакция была мгновенная и предсказуемая. Бин резко дернул его за запястье, заставляя почти бежать за собой через все калитки на другую сторону здания. Холодный ветер остужал покрасневшие щеки, но разгоряченная кровь уверенно окрашивала их заново. Короткое ожидание лифта вынуждало переступать с ноги на ногу, но уверенная ладонь на талии вновь прижала к себе, практически лишая свободы действий. Еще парочка таких движений, и Сынмин уверен, что будет готов отсосать даже на парковке. Дверь спасительно открылась, не дав совершить необдуманное действие. Они вошли в лифт на удивление спокойно, и даже доехали не проронив ни слова, но стоило только открыться холлу, как твердая рука протолкнула Сынмина вперед, едва не уронив на мраморный пол. На секунду показалось, что Бин сейчас вновь исчезнет, но тот лишь прошел следом, расстегивая на ходу куртку и бросая ее прямо на пол. – Раздевайся. Сынмин прикусил губу. Отвернул голову, прошелся взглядом по просторному помещению, наткнулся на Юно, пребывающего в очередном цветном трипе, на бармена у стойки, привыкшего видеть и не такое, и вновь вернулся к глазам напротив, склоняя голову набок и тихо сглатывая. – Давай в номере, Бинни. И разрешу делать, что захочешь, – голос едва заметно вздрогнул на последнем слове, когда запах от Со начал окутывать помещение. Сынмин даже боялся представить, что было бы с ним, умей он в этом аромате чувствовать феромоны. Возможно, отдался бы раньше, чем они успели дойти до парковки. – Ты же представлял секс на людях, я разве не прав? – альфа тихо усмехнулся, делая шаг вперед и подхватывая отходящего назад парня за запястье, вновь потащив его за собой. Тело мягко отпружинило от кожаного дивана, заставив немного очнувшегося Юно отползти на соседнее кресло и вновь прикрыть глаза от волны собственного кайфа. Сынмин чувствовал, как по щекам расползается краска, стекающая вниз по шее и концентрирующаяся в районе паха. Собственный член неприятно пульсировал, зажатый жесткой ширинкой, но сейчас это было последнее, что его волновало. Первое место занимала фигура, возвышающаяся над ним. С выжидающим взглядом, напряженной позе и ширинкой, натянутой не меньше, чем у него самого. Ким вновь нервно сглотнул. – Сам сделаешь, или как в прошлый раз? – голос Бина выбивает последние остатки разума. Сейчас в нем нет той привычной насмешливости и мягкости, с которой он разговаривал и с гостями, и с самим Сынмином. Он открывает рот чтобы сказать еще что-то, но рука все же накрывает напряженный пах, аккуратно сминая его тонкими пальцами. Ким чувствует, как дрожь проходит по всему его телу. От предвкушения, от стыда, от того постыдного удовольствия, которое он позволял себе только в фантазиях. Еще раз взглянув на сидящее поблизости тело, он не ловит от него никакой реакции от происходящего и лишь тихо выдыхает, с трудом вынимая пуговицу из петли и потянув вниз молнию, почти сразу же оттягивая край белья. Чужой член одним своим видом вызывает скопление слюны во рту. В прошлый раз это значительно помогло, когда Со наткнулся на пьяного Сынмина, выпивающего на пару с Минхо, и решившего проучить как минимум одного виновника. Сынмин встряхнул головой, отгоняя от себя совсем свежие воспоминания. Сейчас решиться было значительно сложнее, учитывая отсутствие алкоголя в крови. Дрожащие пальцы неуверенно обхватили основание члена и медленно прошлись до самой головки, вызывая над головой едва слышимый стон. – Ну же, – пальцы Бина проходятся между кудрявых прядок, сжимая их у самых корней. Чувствуя, как последние остатки самоконтроля испаряются, он хватает чужой подбородок и стискивает пальцы на скулах, вынуждая приоткрыть рот. Горячая головка проходится по раскрытым губам, пачкая их первыми каплями смазки, пока язык неуверенно скользит по уздечке, щекоча самым кончиком чувствительное место. Вздох над головой становится громче, и Сынмин поддается вперед, прижимая пульсирующую головку к шершавому нёбу. Пальцы зачесывают отросшие волосы назад, позволяя теперь обоим взглянуть в лица друг друга. Сынмин сжимает губы плотнее и берет глубже, пропуская головку до корня языка, замирает и шумно выдыхает, норовясь поддаться обратно. Но грубые пальцы сразу же скользят с волос на загривок, впиваясь в шею короткими ногтями и надавливают, вынуждая принять глубже. Ким закашливается, жмуря глаза от напряжения, и чувствует капли слез в уголках ресниц, но не отстраняется. В прошлый раз действительно было легче, но он и сейчас справится. Бин продолжает прожигать его немигающим взглядом, ощущая, как со спазмами горло сжимается вокруг головки, пуская по телу одну за другой волны удовольствия.  Хотелось наслаждаться этим ощущением вечно, но легкое похлопывание по бедру вынудило отпустить хватку, позволяя бете отстраниться и откашляться, вытирая губы и щеки рукавом кофты. Так он смотрится еще более сексуальным. Без своей привычной колкости, издёвки, перепачканный слюной и слезами, он заводил не хуже омег, и, кажется, не прикладывал к этому никаких усилий. И стоило ему поднять взгляд покрасневших глаз, как Бин сорвался. Руки сами знали свое дело. Пальцы подхватили мягкую ткань свитера и потянули её вверх, обнажая голое тело. Со почти не помнил, в какой момент Сынмин перестал носить майки и белье под верхней одеждой, но был доволен этим. Даже слишком. Едва успевший прийти в себя парень даже не пытался сопротивляться, послушно поднимая руки вверх, и чуть привставая, помогая штанам съехать вниз по бедрам. Только с потерей обуви до него начала доходить реальность, что они не одни. Быстрый взгляд на нарика привел в окончательное чувство, когда два заплывших удовольствием взгляда встретились друг с другом. Сынмин уверял себя, что после того коктейля, что ввел в себя Юно, тот вряд ли что осознает. А если и осознает, то вряд ли вспомнит. Но прожигающий насквозь взгляд заставил покрыться мурашками и впиться в крепкие предплечья, уже подхватившие худые бедра. – Я передумал, Бинни, давай в номере, - дыхание, едва успевшее восстановиться, вновь сбилось, перенасыщая кровь кислородом и кружа голову. Крепкое тело, кажется, не среагировало на хватку пальцев, продолжая раздвигать чужие бедра. Сынмин поднял молящий взгляд вверх и понял, что попал. Темные зрачки вытеснили радужку, придавая лицу слишком хищный вид. Запах усилился на столько, что частота дыхания стала ещё одной пыткой, пьяня и без того возбужденную голову. Грубоватые пальцы скользнули между ягодиц и Сынмин прикусил губу, впервые жалея, что успел подготовиться к встрече слишком хорошо. Палец на пробу скользнул внутрь, сгибаясь в фалангах и почти сразу выскальзывая наружу, выпуская за собой каплю разогретой внутри смазки. Бин не слышал ничего, кроме оглушающего сердцебиения в собственных ушах. Каждая попытка Сынмина отстраниться лишь распаляла внутреннее желание, сейчас почти граничащее с безумием. От переизбытка ощущений и напряженности, в мышцы ног простреливали спазмы, грозящие вовсе не выдержать своего хозяина. Пришлось прикрыть глаза и сделать глубокий вдох, хоть как-то заземляясь в бушующем урагане эмоций. - Попробуешь сбежать, и я выебу тебя на танцполе первого этажа, – разум поступал в мозг редкими каплями, сразу же теряющийся очередной волне возбуждения. Яркая картинка угрозы слишком отчетливо всплыла в темноте век, и Бин вынужденно открыл их, чтобы не сорваться исполнять. Но и растрепанный Ким, залитый краской от головы до коленок, не приводил в чувство, распаляя еще больший пожар где-то в глубине ребер. И ниже живота. Сынмин вздрогнул, когда мощное тело альфы приземлилось около него. Грубые пальцы сжали запястье и резко потянули на себя, пока вторая рука скользила по влажному от слюны и смазки члену. Приказ был понятен и без слов, и Ким лишь прикусил собственную губу, забираясь на диван коленом и готовясь перекинуть ногу, когда коленку резко оттолкнула липкая от жидкостей ладонь. – Спиной ко мне. Сынмин шокированно покачал головой, сразу же пытаясь отстраниться, но пальцы разжались на запястье и почти сразу же впились в загривок, притягивая к себе и едва не сталкивая лицом к лицу. Вдоль позвонков прошлась очередная волна мурашек, когда в чужих расширенных зрачках он увидел собственное отражение. Было кристально ясно, что он либо сделает это сам, либо его поставят в позу насильно, причем без какого-то труда. И тело отозвалось на эту мысль лишь сладкой дрожью. Невольно сглатывая, Сынмин лишь слабо кивнул, и сразу же почувствовал прохладу на месте зажатой шеи. Опустив голову как можно ниже, ему пришлось встать голыми стопами на холодный пол, чувствуя, как коленки подкашиваются от напряжения. Стараясь не смотреть в сторону барной стойки, Ким делает короткий шаг в сторону, присаживается на чужие коленки, и почти сразу же мощные руки притягивают его ближе к себе, болезненно сдавливая талию. Бин впивается в мягкую кожу ногтями, оставляя на ней белеющие следы, и поддается вперед, скользя языком по открытому участку шеи, пробуя на вкус соленую кожу. Сынмин всегда обладал каким-то своим запахом, чистоты, кофе и местного шампуня, который Бин не заменял после его появления. Он и сам не понял, в какой момент эти дешевые отдушки стали для него самым возбуждающим запахом, на столько, что приходилось брать на смену собственный шампунь, чтобы во время душа не стоять под струями воды с каменным стояком. Сейчас же можно было позволить себе наслаждаться в полной мере, потираясь членом между зажатых ягодиц, даже не пытаясь скрыть собственные стоны, смешанные с гортанным рычанием. Руки сами приподняли чужое тело, убавляя давление с члена, но позволяя головке упереться в растянутый вход, потираясь о пульсирующие края и постепенно ослабляя хватку на талии, позволяя бете самому принимать длину под весом собственного тела. Сынмин крупно вздрогнул, когда головка медленно проникла внутрь и сразу же уперлась в простату, пропуская по телу ослепляющий разряд удовольствия. Громкий стон оборвался на середине, заглушенный прикушенной губой, но когда пальцы разжали хватку и позволили одним движением принять всю длину – Сынмин не выдержал, теряя последнюю связь с реальностью. Пульсация чужого члена ощущалась настолько глубоко, что хотелось отстраниться, но руки не могли найти точку опоры, слепо шарясь по собственным бедрам и оставляя за собой красные полосы от ногтей. Только когда тело привыкло к размеру, зрение начало проясняться, и Сынмин осознал, что смотрит прямо на бармена, продолжающего скучающе протирать и без того чистые бокалы. Жгучий стыд вновь сковал тело, но над ухом послышалось тихое рычание, обжигающее чувствительную кожу. – Сожмись так еще раз… Он нервно сглотнул, вновь опуская голову вниз и жмуря глаза, пытаясь отвлечься на что-то, кроме обжигающего члена в себе и не потерять остатки разума. Но грубый толчок выбил из головы остатки мыслей, вновь вызывая из горла жалобный стон, перекрываемый чужим рычанием. Этот вибрирующий звук над самым ухом возбуждал лишь сильнее, вынуждая тело самому поддаваться навстречу, медленно скользя в такт толчков и лишая последних остатков стыда. Чужая ладонь скользнула по исцарапанному бедру, добавляя новых следов поверх едва сошедших, и сразу же переходя на напряженный живот, упираясь пальцами чуть выше лобка. Усиление ощущений заставило выгнуться в спине, но лопатки лишь теснее прижались к чужой груди, не позволяющей отстраниться. Бин круговыми движениями словно массировал себя изнутри, вызывая волны болезненных спазмов по всему телу, настолько оглушающих, что Ким невольно откинул голову назад, давясь собственными стонами и чувствуя обжигающие слезы на висках. – Не отключайся, я скоро, – горячий шепот заставил немного прийти в себя, но вторая ладонь, плотно обхватившая горло, вновь заставила теряться в волне нарастающего возбуждения. Звуки слились на столько, что разгоряченное сознание слышало лишь колотящееся сердце и тонкий звон, пропадающий через несколько минут. Обжигающая ладонь скользнула с живота ниже, полностью обхватывая напряженный член. Сынмину хватило лишь несколько рваных движений, чтобы кончить с протяжным стоном, практически теряя сознание вместе с чувством горячей спермы глубоко внутри. Разум едва успевал хватать обрывки ощущений, как Чанбин медленно вышел из него, как поднял на руки, как отнес в привычную комнату. И лишь когда тело коснулось упругого матраса, а пылающий жаром Бин прижался рядом, сознание вновь приобрело ясность. Но лишь для того, чтобы снова потерять его на очередной волне возбуждения и исследующих его пальцев. «Здесь легко теряют деньги в обмен на зависимости. Здесь нет места человечности, а у любой услуги есть своя цена. Здесь люди со дна взлетают на вершины, а с небес падают в самую пропасть. И имя этому месту – Вавилон». Лино раз за разом пробегается по строчкам на стене, не спеша переодеваясь в комнате отдыха. За годы работы он наизусть выучил и фразу, и шрифт, и количество букв в предложении, но взгляд продолжал падать на выцветший плакат. Мозг уже выстраивал список покупок для ужина, когда металлическая дверь с шумом отворилась, впуская в комнату взъерошенного омегу. - У меня сегодня в улове горячий секс, несколько сотен баксов и пиджак твоего мужика, – Хенджин весело кидает черную ткань на скамейку около Минхо, направляясь к собственному шкафчику. - А у меня горячий секс и психотравма от босса с его щенком, – Хо подхватывает пальцами помятый пиджак и утыкается в него лицом, выпуская из легких усталый стон. - Опять застукал их? – Джинни со смехом открывает дверцу шкафчика и достает сменную кофту, натягивая ее через голову. - Они даже не скрывались. Прямо посреди холла… – дорогая ткань вновь впитывает в себя разочарованный выдох, пока по комнате разносится заливистый смех, теряющийся в шуме закрывающегося шкафчика. - Сочувствую. – голос Хенджина, конечно, никак нельзя было назвать сочувствующим. – Даже Феля сегодня ускакал с очередным студентом. Впервые видел его таким счастливым. - Могу поспорить, что про очередные звезды затирал. – Ли медленно отлип от пиджака, встряхивая его и аккуратно складывая, убирая его поверх своей формы. Была легкая надежда, что он не утратит своего запаха к следующему вечеру. Или хотя бы выветрится запах Джинни. - Не знаю про что, но ставлю, что он предпочтет уволиться завтрашним днем. – Хван поправил растрепанные прядки, разворачиваясь на пятках и ловя на себе азартный взгляд. - Спорим, что ты не сможешь украсть у клиента телефон? – рука Лино поднялась вверх, приглашая в привычную для них игру. - Спорим, что не сможешь заставить своего мужика умолять? – Хенджин хищно усмехнулся, крепко сжимая протянутую руку и вовлекая их обоих в очередной круг порока.