Цена популярности: История из-за кулис

      Луна завершила встречу с X-EVO, ощущая непривычное воодушевление. Впервые за долгое время, она чувствовала себя не скованной рамками и ожиданиями. Взгляды Сонхва и Дина, полные восхищения, согревали сердце, несмотря на недавний конфликт с ее бывшей группой. Попрощавшись с ребятами, она направилась домой, предвкушая завтрашний день, посвященный переезду и сбору вещей, в том числе и вещи Союн.       Дома ее встретила интересная картина – заплаканные лица уже бывших коллег. Боль, сдавливающая сердце, была почти физической, но Луна твердо решила не поддаваться ей. Она жаждала будущего, где сама будет хозяйкой своей судьбы. Взгляд Арии, полный обиды, словно пронзил ее, и девушка, вскочив с места, обрушилась на Луну с упреками.       - Почему? Почему ты просто ушла? Мы ссорились, мирились, я понимаю тебя, как лидера. Но и ты пойми нас! Мы устали быть в тени, устали от твоих решений, от твоей одержимости Союн. - Луна, дождавшись, когда поток слов иссякнет, сделала шаг вперед и заговорила, в ее голосе звучала сталь.       - Ария. Надеюсь это последний раз, когда я это говорю и буду вами услышана. Когда менеджер Пак объявила, что я стану лидером после Союн, честно, я хотела отказаться и отдать эту роль тебе. Но ты сама не захотела, как мне после доложили. И да, я признаю, мои вопросы о сестре причиняли вам боль, но разве вы поступили бы иначе, оказавшись на моем месте? Интервью… вы не представляете, какого мне было, когда каждый журналист пытался вытянуть из меня ответ, какого это мне "заменять" Союн. Ты говоришь, что я была жертвой. Но ты думаешь я этого хотела? Вечеринка… когда я увидела, как незнакомцы пытаются сфотографировать тебя с Уджином, я бросила все свои силы на вашу защищиту, чтобы вас никто не узнал. А Ёна? Считаешь, и в ее проблеме с едой, я виновата? Я предлагала помощь, просила довериться. Вы же всегда твердили, что мы – семья, что должны доверять друг другу. А сами? Вы понятия не имеете, сколько ненависти выливалось на меня, сколько писем с угрозами приходило в агентство, и все это разгребала госпожа Пак. Я старалась защитить вас от этого, но, видимо, этого было недостаточно. Вы видели только свои обиды, свою усталость, но не видели, что творилось у меня внутри. Я каждый раз сжимала волю в кулак и шла наперекор всем, да, я лидер, но еще я и вижуал группы. Если ты так жаждала внимание к своей персоне, могла бы попросить и больше стараться. А не ныть за спиной вместо с Ёной - как вам плохо что на вас не обращают внимание. Я хоть и спрашивала о своей сестре, но из кожи вон лезла чтобы стать популярной группой. Каждый день уход, съемки, репетиции, тренажерный зал, диета, улыбка фанатам.. Черт. - Сжав переносицу на носу, я шикнула о прибывшей мигрени. - Я устала от вас, устала от этой ответственности и того что вы не видите. Ах да, перед нашей ссорой я договорилась с Госпожой Пак чтобы вам добавили больше съемок. Как это интересно получается, правда? Надеюсь мы будем меньше видеться в компании, иначе боюсь не сдержать свои кулаки.       Луна вышла из гостиной и поднимаясь в свою комнату. Девушки стояли в ступоре, пытаясь осмыслить все что сказала их уже бывший лидер. Осев на диван, они поняли что это конец, впервые Ария стала винить себя настолько сильно что вина заглушала собственное мышление.              Пакуя вещи по коробкам, Джиюн машинально перебирала каждую вещицу, словно пытаясь выжать из них последние капли воспоминаний. Вот любимое худи, подаренное фанатами на дебютном концерте. А вот блестящая заколка, которую она надела на первую шумную вечеринку в честь победы их группы. Уголок губ дрогнул в слабой усмешке – некоторые вещи она предусмотрительно оставляла здесь, в этой некогда уютной комнате, словно создавая маленький мемориал прошлому, которое так отчаянно пыталась оставить позади. Резкий звонок телефона, высветившийся незнакомый номер, вырвал ее из потока ностальгии. Она на секунду замялась, гадая, кто мог звонить ей, айдолу, чей личный номер был известен лишь избранным. Интуиция подсказывала не брать трубку, но любопытство – или же необъяснимое предчувствие – победило.       - Ты следующая… следующая, Хон Джиюн… – прозвучал в трубке зловещий шепот, прерванный короткими гудками. Сердце бешено заколотилось, словно птица, бьющаяся в клетке. Холодный пот проступил на висках. Не успела она прийти в себя, как до слуха донеслись приглушенные шаги на первом этаже, а затем – отчетливый звук захлопнувшейся двери. Она осталась одна в огромном, пустом доме. Паника сковала ее, пальцы дрожали, когда она лихорадочно набирала номер Минхёка. Знает, что сейчас поздно, но он всегда отвечает на ее звонки, в какое бы время суток они ни раздались.       - Джиюн? Уже соскучилась по мне? – раздался в трубке его теплый голос, разбавленный легкой усмешкой. Джиюн изо всех сил пыталась унять подступающую истерику. Внезапный стук камня в окно заставил ее вздрогнуть. Она резко обернулась в сторону окна, пытаясь разглядеть хоть что-то в сгущающейся темноте. - Луна? Ты тут? – с тревогой спросил Минхёк.       - Минхёк… – выдохнула она, делая нетвердый шаг к окну. Еще один камень с глухим стуком ударился о подоконник.       - Я здесь, Джиюн. Что случилось? Ты в порядке? – в его голосе послышалась неподдельная тревога.       - О, Боже… – прошептала она, вглядываясь в темные очертания за забором. Там, в тени деревьев, стоял он. Его лицо исказила отвратительная, хищная улыбка. - Боже, он здесь. Господи… – Джиюн осела на пол, зажимая рот рукой, чтобы сдержать крик.       - Кто? Не молчи, Джиюн! – услышала она его взволнованный голос. Судя по звуку, он сорвался с места и куда-то бежал.       - Тот парень… который стоял под окном… Минхёк, он здесь! – Громкий стук в дверь заставил кровь застыть в жилах. - Он ломится в дом! О, Боже, Минхёк!       - Чокнутая, запрись в комнате, обопри дверь чем угодно! Я еду, слышишь? Не смей сбрасывать трубку!– Минхёк кричал в телефон, его голос был полон отчаяния. Джиюн всхлипнула, одновременно прижимая телефон к уху и пытаясь сдвинуть массивную тумбочку к двери. Любые тяжелые предметы, попадавшиеся под руку, она в панике подтаскивала к двери, наспех сооружая импровизированную баррикаду. - Я еду, я уже еду, моя малышка, всё будет хорошо. Я вызвал охрану из агентства, они тоже едут. Малышка, не плачь, я рядом…        Внезапная тишина на первом этаже заставила ее замереть. Она прислушалась, затаив дыхание. Тихие шаги по коридору, прерываемые приглушенным смехом, пронеслись по дому, словно леденящий душу ветер. Мурашки табуном пробежали по коже, заставляя вздрагивать от каждого шороха. Джиюн, словно загнанный зверь, отползла в дальний угол комнаты, пытаясь слиться со стеной, стать невидимой..       - Моя малышка, прошу тебя не молчи, говори мне что нибудь. - Минхёк сам уже выл в трубку телефона.       Звуки приближались, становясь все отчетливее. Сердце бешено колотилось в груди, грозясь вырваться наружу. Джиюн закрыла глаза, пытаясь успокоиться, сконцентрироваться на голосе Минхёка в телефоне, но страх парализовал ее. Шаги остановились прямо за дверью. Она замерла, как мышь, попавшая в когти хищника. Дверная ручка медленно повернулась. Баррикада содрогнулась под напором, посылая волну ужаса по всему телу.       Джиюн открыла глаза, не в силах больше сдерживать панику. Слезы градом катились по щекам. Она знала, что это конец. Что бы ни ждало ее за этой дверью, это будет ужасно. Дверь с треском поддалась, и в комнату ворвался силуэт. В его глазах читалось безумие, а на губах играла зловещая улыбка. Джиюн закричала, вкладывая в этот крик всю боль, весь страх, все отчаяние, накопившиеся в ее душе.       - Приве-е-ет, Джиюн! Ты так прекрасно когда плачешь. - Длинные шрамы продлевали и так уродлевую улыбку, по коже побежали мурашки. Минхёк понял, он вошел в комнату.       Минхёк слышал крик в трубке, слышал как девушка кричит и пытается отбиться от мужчины, его сердце разрывалось от беспомощности. Он гнал машину на предельной скорости, молясь всем богам, чтобы успеть. В голове проносились обрывки воспоминаний: ее смех, ее слезы, их общие мечты. Он не мог ее потерять. Он должен ее спасти.       Звуки борьбы в трубке затихли, сменившись прерывистым дыханием и приглушенными стонами. Минхёк чувствовал, как его охватывает ужас, как земля уходит из-под ног. Он прибавил скорость, выжимая из машины последние силы. Осталось совсем немного, он чувствовал это.       Ворвавшись в дом, и рванув на второй этаж к комнате девушки, он увидел страшную картину: Джиюн лежала на полу, неподвижная, а над ней возвышался высокий силуэт и душил ее. Ярость вскипела в его груди, превращая его в разъяренного зверя. Он бросился на нападавшего, готовый разорвать его на части.       Минхёк набросился на незнакомца, сбивая его с ног. Удар был настолько сильным, что тот отлетел в сторону, ударившись о стену. Ярость застилала глаза Минхёку, он не мог думать ни о чем, кроме как о защите Джиюн. Он наносил удар за ударом, не давая противнику опомниться. Тот пытался сопротивляться, отбиваясь и огрызаясь, но Минхёк был неумолим.       В какой-то момент нападавшему удалось вырваться из хватки Минхёка и оттолкнуть его. Он вскочил на ноги, тяжело дыша, и бросился к двери, словно затравленный зверь, почувствовавший свободу. Минхёк не мог позволить ему уйти, не мог оставить девушку, лежащую без сознания на полу. Мужчина с уродливыми шрамами на лице злобно расхохотался и выбежал из дома, а спустя всего несколько секунд в помещение ворвалась охрана агентства. Забежав в темную комнату, они увидели Минхёка, бережно поднимавшего девушку на руки, вынося ее из мрачной комнаты.       — Господин Минхёк, остальные?.. — взволнованно спросил охранник, оглядываясь по сторонам.       — Их нет, куда-то ушли. Без понятия. Из дома выбегал мужчина со шрамами, вы его поймали? — Минхёк нес дрожащую девушку на руках, она казалась такой хрупкой, словно была готова рассыпаться от малейшего прикосновения. Посмотрев на ее шею, он невольно сжал челюсть, жвалки показались на его лице, вены всдулись на лбу. На ее нежной коже виднелись багровые кровоподтеки от удушья, а также россыпь мелких синяков по всему телу. Ярость вскипела в его крови, грозя вырваться наружу.       — Да, за ним побежали несколько человек. Давайте мы отвезем Госпожу Луну в больницу. — Мужчина было потянулся к девушке, чтобы забрать ее, но встретился с пронзительным, не терпящим возражений взглядом Минхёка.       — Я сам. Оформите все так, чтобы никто ничего не знал. Найдите Арию и Ёну, доставьте их в агентство. Немедленно. — Кивнув продюсеру, охрана и персонал начали выполнять указания. А Минхёк уложил Луну на переднее сиденье машины, осторожно пристегнул ее ремнем безопасности и, сев за руль, рванул в сторону ближайшей больницы. Девушка дрожала всем телом и прижимала к себе пальто Минхёка, запахи котором хоть немного, но согревало ее. — Моя малышка, мне жаль, прости, что не приехал раньше.       Шепот мужчины доносился до девушки словно сквозь толщу воды. Она все еще находилась в плену ужасных воспоминаний о нападении, страх сковывал ее тело. Луна молилась и верила, что ее спасут, и как же она была рада, когда появился Минхёк. Его присутствие, его сильные руки, держащие ее, дарили ей иллюзию безопасности, островок спокойствия в море кошмара. Она не могла говорить, не могла двигаться, лишь судорожно цеплялась за его пальто, словно за спасательный круг. Ей казалось, что если она отпустит его, то снова провалится в пучину ужаса.       Припарковавшись у больницы, он торопливо накинул пиджак на хрупкие плечи Луны, скрывая ее лицо от любопытных взглядов. Осторожно подхватив её на руки, он направился к неприметному чёрному входу, где его уже ждали двое знакомых врачей. Без лишних слов они повели его по стерильному, белому коридору к лифту. Поднявшись на VIP-этаж, добрались до просторной палаты. Аккуратно уложив Луну на кушетку, Минхёк сделал шаг назад, позволяя врачам приступить к осмотру. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветился номер Госпожи Пак. С тяжёлым вздохом, стараясь сохранять самообладание, он вышел из палаты.       - Слушаю, - прозвучал стальной голос, в котором Минхёк привык находить опору и уверенность.       - Господин Минхёк, мне только что сообщили о нападении! Как Луна? Девочек уже привезли в агентство, я им пока ничего не рассказывала, - голос бывшего менеджера Луны был полон беспокойства. Она не могла отделаться от чувства вины за произошедшее.        - Ха-а… Мы в больнице, её осматривают врачи. Пока никому не говорите, даже Арии и Ёне. Ясно? - Минхёк прикрыл глаза ладонью, пытаясь отгородиться от кошмара последних дней. - Я завтра дам указания.       - Я поняла, держите меня в курсе, - ответила Госпожа Пак и прервала вызов. Минхёк вперил взгляд в вышедшего из палаты доктора.       - Как она? - вопрос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось от тревоги.       - Слава богу, вы подоспели вовремя. Похититель не успел нанести серьёзный вред, но из-за сильного сжатия горла голосовые связки немного пострадали. В течение двух недель ей необходимо забыть о пении, Господин Минхёк. Кроме того, внешне всё более-менее в порядке, но душевная травма очень глубока. Не представляю, что ей пришлось пережить. Ей обязательно нужна помощь психолога, иначе последствия могут быть непредсказуемыми, - закончил доктор, внимательно наблюдая за реакцией продюсера.       - Я понял, могу я войти к ней? - получил в ответ кивок, и доктор удалился. Минхёк глубоко вздохнул и, собравшись с духом, вошёл в палату.