Мой личный аттракцион

Воздух в «Мега Пицца Плексе» был густым и насыщенным, как всегда в конце смены. Он представлял собой почти осязаемую смесь ароматов: расплавленный сыр, сладковатый томатный соус, запах пота от разгоряченных тел в костюмах и едкая химическая нота чистящих средств. Шум постепенно стихал, уступая место навязчивому гудению холодильного оборудования и мерному щелканью старого кондиционера, безуспешно пытавшегося освежить огромное пространство. Монти тяжело опустился на скамейку в раздевалке, отчего та жалобно заскрипела. Его длинный, мощный хвост шлепнулся на линолеум, поднимая маленькое облачко пыли. Он провел лапой с толстыми когтями по морде, смахивая капли соленой влаги, выступившей на гладкой зеленой коже. Сегодня было особенно жарко. Особенно много беготни. Особенно много крикливых детенышей, норовивших дернуть его за хвост или повиснуть на мощной челюсти. — Уф — хрипло выдохнул он, больше похоже на короткое ворчание. Его золотистые, с вертикальными зрачками глаза были полуприкрыты от усталости. Он стал расстегивать пуговицы на жилете бармена — униформа ему всегда была мала в плечах, ткань натягивалась до предела. Работа на главной сцене отнимала все силы, но он ни на что не проминовал бы этот трепет перед выходом, рев толпы и грохот собственной музыки. Правда, сегодня что-то пошло не так с усилителями, и его соло на бас-гитаре провалилось в жалкое шипение, что испортило ему все настроение. Дверь раздевалки скрипнула открылась. Монти даже не повернул голову, только насторожился, уловив знакомый запах — сладкий, как клубника, с оттенком старого дерева и лаванды от кондиционера для шерсти. Фредди. Фредди Фазбер, звезда шоу, фронтмен группы, заходил тихо, как всегда. Его крупная, но более поджарая, чем у Монти, фигура двигалась плавно и немного устало. Пушистые уши с белыми кончиками drooped slightly, а обычно безупречно уложенная шерсть на голове слегка растрепалась. Он молча прошел к своему шкафчику, расположенному напротив. Монти украдкой наблюдал за ним, делая вид, что полностью поглощен процессом снятия сапог. Фредди аккуратно повесил свой знаменитый цилиндр на крючок и потянулся, выгибая спину. Монти заметил, как напряглись мышцы под темно-коричневой шерстью, и почему-то резко отвел взгляд, уставившись на трещину на кафельном полу. Тишина стала напряженной. Они редко оставались наедине после смены. Обычно вокруг всегда кто-то был — болтливая Чика, вечно куда-то спешащий Рокси, суетливые техники. Сейчас же были только они, и воздух, казалось, сгустился еще больше. — Твое соло — внезапно нарушил тишину Фредди. Его голос, такой громкий и уверенный на сцене, сейчас был тихим, низким, немного хриплым от напряжения. Монти нахмурился, ожидая колкости или упрека. Он приготовился огрызнуться. — Что, опять не то? Опять не так бренчал? — пробурчал он, с силой стягивая второй сапог. — Нет — Фредди покачал головой, поворачиваясь к нему. Его карие глаза смотрели серьезно и без тени насмешки. — Оно было… мощным. Чувствовалась вся сила. Жаль, что техника подвела. Ребята из утренней смены забыли проверить контакты. Я уже сказал им. Монти замер. Комплимент? От Фредди? Прямой и без подтекста? Он не знал, как на это реагировать. Его собственный хвост беспокойно дернулся, шлепнувшись по полу громче, чем он планировал. — А… ну… — он пробормотал, чувствуя, как по его щекам распространяется непривычное тепло. — Да ерунда. Сыграл бы и громче, если б эта штука не захрипела в самый ответственный момент. — Я знаю — уголок рта Фредди дрогнул в подобии улыбки. — Ты всегда выкладываешься на полную. Это… ценно. Он замолчал, будто подбирая слова. В раздевалке снова воцарилась тишина, но теперь она была другого качества — не неловкой, а задумчивой. — Мне нужно завтра прийти пораньше, проверить все самому перед вечерним шоу — наконец сказал Фредди, больше, кажется, себе, чем Монти. — Не хочу, чтобы такие накладки повторялись. — Я зайду — неожиданно для себя предложил Монти. — Помогу. Я же все равно к своей установке придумаю, пару струн поменять. Фредди посмотрел на него с легким удивлением, и Монти тут же пожалел о своей внезапной импульсивности. Он ждал вежливого отказа. Но Фредди лишь кивнул. — Будет… будет здорово. Спасибо, Монти. Он закрыл свой шкафчик и направился к выходу. На пороге он задержался на секунду. — Спокойной ночи. — Ага… — выдавил Монти. — И тебе. Дверь закрылась за крупной фигурой медведя. Монти еще несколько минут сидел неподвижно, глядя в пространство перед собой. Он снова почувствовал тот странный, сбивающий с толку комок в груди, который появлялся всякий раз, когда Фредди смотрел на него не как на коллегу по сцене, а как-то иначе. Глубже. С ворчанием он встал, потянулся, заставив суставы хрустеть. Завтра. Завтра они увидятся раньше всех. Без шумной толпы, без ослепляющего света софитов, без необходимости играть роль. Просто они. И, возможно, он наконец поймет, что скрывается за этим спокойным, молчаливым взглядом Фредди Фазбера. Он потушил свет в раздевалке и вышел в пустой, погруженный в полумрак комплекс, где единственным звуком был его собственный тяжелый шаг и шуршание хвоста по глянцевому полу.