Империум

Ночь опустилась на город, и старый университетский корпус, высеченный из серого камня, казался огромным, безмолвным монстром, готовым поглотить тех, кто осмелится нарушить его покой. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом остывшего асфальта и старого кирпича. Джинкс стояла в тени высокого дуба, и её лазурно-синие косы, достигавшие щиколоток, были едва видны в темноте. Она чувствовала, как её сердце бьётся, словно маленькая, пойманная в ловушку птица. Рядом, опираясь о ствол дерева, стоял Экко. Его белые дреды почти сливались с корой, но Джинкс знала, что он здесь. Она чувствовала его присутствие так же ясно, как своё собственное. С того дня, как их с Вай родители умерли, они стали неразлучны. Мальчик с белыми дредами и тёмной кожей, который жил напротив их бара, стал для неё всем. Их молчаливое понимание было той нитью, что связывала их, когда весь остальной мир пытался разорвать их на части. Джинкс подняла глаза на окно кабинета ректора. Оно было единственным светлым пятном на фасаде здания. Она вспомнила его лицо, его насмешливый взгляд. "Студенты должны быть скромными, вежливыми и всегда подчиняться установленным правилам". Он произнёс эти слова так, будто они были выбиты на камне, будто это было единственное, что имело значение. Но в его словах не было жизни, не было страсти, не было искр. Её ладонь непроизвольно сжалась в кулак. В этот момент она чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то дикое, необузданное. Её искры — это не просто каприз. Это то, что делало её живой, и никто не имел права их погасить. Джинкс сделала глубокий вдох и медленно, осторожно двинулась к зданию. Экко последовал за ней, его движения были такими же бесшумными. Они прокрались внутрь, и воздух наполнился затхлым запахом старой, пыльной бумаги. В кабинете ректора они застыли, как два призрака. На столе, где ректор обычно подписывал приказы, лежали бумаги, символы его власти. Джинкс достала из кармана маленькую фляжку. Жидкость внутри была бесцветной, но она знала, что она сделает своё дело. Её рука не дрогнула, когда она начала медленно и аккуратно поливать старые пергаменты и пыльные книги. Это не было актом разрушения. Это был акт освобождения. Каждый жест был наполнен ненавистью, которую она копила годами. Она не просто разливала жидкость. Она высвобождала свои искры. Когда всё было готово, она кивнула Экко. Он достал спичку и поднёс её к старой, пожелтевшей странице, которая лежала на самом верху. Он чиркнул спичкой, и маленькое пламя, едва заметное в темноте, дрогнуло в его руке. Экко поднёс его к лужице легковоспламеняющейся жидкости, которую они разлили на столе. С тихим шипением огонь вспыхнул. Пламя не танцевало. Оно мгновенно разлилось по поверхности стола, жадно пожирая пропитанные жидкостью пергаменты и книги. От стола потянулся чёрный дым, а огонь быстро разрастался, поглощая каждую страницу, каждый документ, каждый символ власти, что так долго давил на неё. Джинкс смотрела на это с нескрываемым восторгом. В её синих глазах отражалось это яростное пламя, и на её лице появилась дикая, торжествующая улыбка. На мгновение она забыла обо всём на свете, кроме этого зрелища. В её душе не было страха. Только ощущение полного освобождения. Именно в этот момент раздался громкий, пронзительный вой пожарной тревоги. Датчик на потолке, о котором они совершенно забыли, среагировал на дым. Теперь им грозило отчисление, а следом за пожарными приедет полиция. -Бежим, Джинкс!  — крикнул Экко, и его слова вырвали её из оцепенения. И они побежали. Они неслись по коридорам, вниз по лестнице, к выходу, и из-за дверей уже доносились звуки паники, крики, суматохи. Но их это уже не волновало. Они сделали ради чего пришли. Адреналин зашкаливал, и она чувствовала себя невесомой. Ветер хлестал её по лицу, и её длинные, лазурно-синие косы хлестали её по спине. Мысли были неясными, но она точно знала одно: этот огонь был её личным триумфом. Когда они добежали до своей улицы, выдохнули впереди, в свете тусклых фонарей, уже виднелось знакомое здание бара «Последняя Капля».    Запах дыма медленно уступал место холодному ночному воздуху. Джинкс и Экко замедлили шаг, и каждый их шаг отдавался всё сильнее, приближая их к неизбежному. Звуки смеха и разговоров доносились из бара, но для Джинкс они звучали так, будто доносятся из другого мира. Её искры всё ещё мерцали в глубине души, но теперь к ним примешивалось холодное предчувствие. Они толкнули тяжёлую дверь, и их сразу же обдало плотным запахом старого пива и жареного мяса. Знакомые лица завсегдатаев расплылись в тусклом свете. Голоса умолкли, когда они увидели Джинкс, и несколько пар глаз проследили за ней, пожирая её глазами, будто  раздевая её взглядом. Джинкс шла с высоко поднятой головой, её длинные, лазурно-синие косы покачивались в такт её шагам. Она прошла мимо всех, не глядя ни на кого. Они поднялись по скрипучей лестнице, что вела к их квартирке. Джинкс сразу почувствовала, что Вандер был внутри. Воздух, который обычно пах его трубкой и добродушным юмором, теперь был тяжёлым и напряжённым. Она открыла дверь, и их глаза встретились. Вандер сидел за столом, огромный, бородатый, как скала, и держал в зубах потухшую трубку. На груди у него тускло светился небольшой металлический значок, отливая мягким, голубоватым светом. Он смотрел прямо на Джинкс, и этот свет, казалось, подчеркивал каждую тень на его лице. Рядом с ним стояла Вай, скрестив руки на груди. Её красные волосы были туго стянуты в хвост, а на ней была её вечная красная кожаная куртка и бриджи. Она смотрела на Джинкс с таким разочарованием, что Джинкс почувствовала, как внутри что-то сжалось. Этот взгляд она поняла сразу они знают. Вандер медленно опустил трубку. Его взгляд, обычно тёплый и усталый, был сейчас холодным и тяжёлым. Он посмотрел на Экко, потом на Джинкс, и снова на Экко. Экко поспешно шагнул назад, пытаясь скрыться в тени, но было слишком поздно. — Я ждал вас, — сказал Вандер, и его голос был тихим, но от него по полу пошли вибрации. — Мне только что позвонили из городской стражи. В университете пожар. Описание двух беглецов слишком точно совпадает с вашим, — он сделал паузу, его взгляд стал жёстче. — Они ищут вас. Джинкс нахмурилась.  -Это всего лишь старый шкаф. Подумаешь, пожар.  Вандер ударил кулаком по столу, и деревянная кружка подпрыгнула.  -Это не «подумаешь», Джинкс! Это бунт! Каждый раз одно и то же! Они ищут тебя, и это не просто отчисление! Я больше не могу тебя защищать. Я просил тебя, я умолял, я верил, что ты перестанешь. Но это не так. Он поднялся, его взгляд был полон отчаяния. Он подошёл к старому, пыльному сундуку и достал оттуда потрёпанный пергамент. — Я думал об этом. Я не хотел этого. Но ты не оставляешь мне выбора, — сказал Вандер, его голос дрогнул. — Твои искры становятся пожаром, и я не могу позволить тебе сжечь нашу семью дотла. Он развернул свиток. Джинкс увидела фамильный герб, которого никогда не знала, и печать, похожую на голову волка. Её взгляд упал на строчки, которые  перевернули все с ног до головы : «Военная академия Империума. Руководитель — Главнокомандующий Силко. Слова Вандера прозвучали как приговор, и Джинкс почувствовала, как её ноги подкосились и она пошатнулась. Она смотрела на потрёпанный пергамент в руке приёмного отца. Название «Военная академия Империума» казалось написанным кровью. А имя «Главнокомандующий Силко» — тем самым призраком, которого она смутно помнила с детства. — Нет, — сказала она, и её голос был тих, но от него по полу пошли вибрации. — Я не поеду туда. Вандер посмотрел на неё с такой яростью, что Джинкс почувствовала, как внутри что-то сжимается. Вай сделала шаг вперёд. — Отец, ты не можешь это сделать! — её голос был полон отчаяния. — Это не её место. Вандер повернулся к ней, и его взгляд был холоден. — Её место там, где её бунтарская натура не подожжёт весь наш город. Я не могу больше рисковать. Она поедет к Силко. Джинкс подошла к Вандеру, её глаза горели от злости. — Ты не имеешь права решать за меня, если ты меня туда отправишь, то больше не увидишь! — А ты имеешь право создавать проблемы не только себе, но и всем нам? Имеешь право лишить свою сестру светлого будущего из-за своих действий? — Вандер тоже повысил голос. — Ты не ребёнок, Джинкс! И твои поступки имеют последствия! Той же ночью, когда было далеко за полночь, Джинкс паковала свои вещи. Их было немного: пара сменной одежды, щётка для волос, единственная, которая не ломалась, расчёсывая её длинные, лазурно-синие локоны. Она не плакала, но её руки дрожали. Каждая вещь казалась чужой. Это было похоже на то, как будто она паковала не свою жизнь, а жизнь кого-то другого. Возле её ног сидела Лайс, её верный пёс, и смотрела на неё своими умными, преданными глазами. Лайс была её единственной настоящей отрадой в этом доме. Джинкс опустилась на колени и крепко обняла её. — Я люблю тебя, комочек счастья, но я не вернусь, — прошептала она, и это обещание было не для Лайс, а для неё самой. Утром её ждал чёрный Ford F-150 Raptor, который должен был отвезти её к академии. Вай пыталась уговорить её извиниться и умолять Вандера поменять решение. Она наивно полагала, что он изменит решение, но Джинкс лишь покачала головой. Хоть её сестра и была старше её на четыре года, но мышлением и знаниями синеглазка превосходила её в несколько раз. — Я не собираюсь извиняться. Он принял своё решение, а я своё, и в скором времени он поймёт, что совершил ошибку, но тогда уже будет слишком поздно. Я люблю тебя, сестра, но я никогда не вернусь обратно. Зрачки старшей расширились, когда она смотрела на Джинкс в недоумении, не понимая, что за хрень она придумала. Она всегда знала, что Пау была импульсивной, поэтому решила не заострять внимание на её последних словах. Несмотря на это, странное предчувствие не давало ей покоя. Она сделала шаг вперёд и стиснула сестру в объятиях, прошептав ей в волосы. — Пау, прошу тебя, что бы ты ни задумала, отбрось гордость и сделай, как я прошу, хоть раз в жизни послушай меня. Она смотрела на сестру и понимала, что, возможно, это их последняя встреча. Дорога была долгой и монотонной. Джинкс сидела, прижавшись к холодному окну, и наблюдала, как мимо проносятся холмы и леса. Она думала о своём грёбаном семействе и о Силко, о котором ничего не помнила, кроме того, что он был жестоким и суровым человеком. К вечеру машина остановилась перед огромным, мрачным зданием. Это была академия. Её стены, сложенные из обсидианового камня, казались древними и неприступными, их высота внушала трепет. Они поглощали свет, делая само здание чёрной дырой на фоне тускнеющего горизонта. Лунный свет скользил по острым шпилям её башен, делая их похожими на иглы, пронзающие небеса. Тени ложились на фасад, скрывая узкие, вытянутые окна, которые казались бездонными провалами, мёртвыми глазами. Над массивными железными воротами, тяжёлыми и скрипучими, словно врата в иной мир, висела та самая печать. Её узоры, выжженные на тёмном металле, были точной копией той, что была в письме от дяди. Первая встреча Джинкс, открыв дверь, вышла из машины. На ней были чёрные джинсы и того же цвета водолазка. Холодный воздух сразу пробрал её до мурашек. Академия находилась на севере страны, а также на пике огромной скалы, поэтому тут было намного холоднее. Перед ней возвышалось огромное здание, чем-то похожее на Кильский собор, только намного больше. Территория была внушительных размеров, и девушка даже успела разглядеть несколько кортов для тренировок вдалеке, а также стрельбища. Из своих мыслей девушку выдернул грубый голос водителя: — Свои вещи заберёшь позже у входа, а сейчас идёшь за мной. Последовав за мужчиной, Джинкс зашла через главный вход. Попав внутрь, девушка ахнула от увиденного. Перед ней был огромный холл для собраний с высокими потолками. Как и снаружи, тут всё было мрачно. Помещение освещал приглушённый холодный свет от ламп. Слева и справа были широкие лестницы, а также ещё несколько проходов, арок и колонн. — Чего застыла?! Двигайся, он ждать не будет. Дальнейший путь ей пришлось чуть ли не бежать, так как у мужчины был очень широкий шаг, и разглядеть весь антураж возможности не было. Её мысли витали вокруг дома. Хотя на первый взгляд можно было подумать, что девушка здесь по своей воле или даже счастлива быть здесь, но это было не так. Она понимала, что это место лишит её свободы во всём, но также она понимала, что тут она может научиться многому, чему её чёртовы преподаватели в том захудалом вузе сделать не могли, просто не имели этих знаний и опыта. Возможно, именно здесь сможет понять, что за искры она чувствует и какого чёрта в такие моменты её глаза становились фиолетовыми. — Заходи, — и снова, пока она витала в своих мыслях, пропустила момент, когда они поднялись по каменной винтовой лестнице. Ей показалось, что они поднялись в одну из башен. Она оказалась перед тёмно-коричневой дверью. Дважды постучав, Джинкс, затаив дыхание, шагнула в кабинет. Это был не кабинет, а целый зал, утопающий в сумраке и книгах. Высоченные потолки терялись в темноте, а стены от пола до потолка были забиты полками, уставленными бесчисленными томами в кожаных переплётах. Зал освещали лишь несколько тусклых ламп, свисающих с массивных цепей. В центре стоял огромный, резной стол из тёмного дерева, а напротив него — два кожаных кресла. Воздух был тяжёлым и пропитанным запахом старой бумаги и сигарного дыма. Повернувшись спиной к окну, стоял мужчина. Он был высок и широкоплеч. На нём были плотные тёмные штаны и чёрная обтягивающая водолазка, которая подчёркивала его мощный торс. Сверху он накинул длинный кожаный плащ, что придавало ему вид хищника. На его плече был вышит герб, точно такой же, как на письме. Он повернулся, и Джинкс впервые увидела его лицо. Мужчина был красив, и красота его была холодной и опасной. Его волосы были тёмными и на висках немного седыми, но на лице не было ни одной морщины. Глаза, как и у большинства членов их семьи, были лазурно-голубыми, но в них не было ни тепла, ни сочувствия, они смотрели на неё без единой эмоции. Он казался безумно сексуальным и горячим. Он не сводил с неё взгляд, и по телу Джинкс пробежали мурашки. Она не могла оторвать от него глаз, полностью очарованная его силой и властью, что исходила от него. Ей казалось, что он — это воплощение всего, чего она хотела бы в мужчине. Но впечатление длилось недолго. Силко, её дядя и Верховный Главнокомандующий, заговорил, и его голос был твёрд, как сталь: — Я не люблю тратить время на сентиментальности. — Он указал сигарой, которую Джинкс только сейчас заметила в его руке, на ближайшее кожаное кресло. — Садись. Джинкс сглотнула, но осталась стоять. — Здесь все одинаковы. Ты — такой же кадет, как и все остальные. Но просьба Вандера обязывает меня уделять тебе особое внимание. Ты будешь тренироваться до изнеможения, спать по несколько часов и выполнять все приказы без лишних вопросов. На некоторых тренировках я буду заниматься с тобой лично. Я беру твой бесконечный хаос под свой контроль. И поверь мне, отсюда ты никуда не сбежишь. Джинкс замерла. В её груди вспыхнула ярость. Её дядя даже не спросил, как она добралась, или не предложил ей воды. Он обращался с ней как с солдатом, а не как с родственницей. Его слова были как пощёчины. Тот образ горячего и сексуального мужчины, что она нарисовала себе, разбился вдребезги о жестокую реальность. В его глазах не было ни тепла, ни сочувствия, только лёд. — Ага, конечно, — выплюнула Джинкс, — может, мне ещё перед тобой на колени встать?! — Если прикажу, встанешь. — Силко сделал шаг вперёд, и его тень накрыла её. — Здесь я главный. Ты будешь делать то, что я скажу. Иначе я сделаю так, что ты пожалеешь о своём существовании. Джинкс отступила на шаг, но не из-за страха, а из-за презрения. Она презирала его, презирала себя и ненавидела эту академию, которая забрала у неё последнюю каплю свободы. — Ты думаешь, что ты всё знаешь, — её голос был тихим, но в нём звучала угроза. — Но ты ошибаешься. Ты не знаешь меня. Силко усмехнулся, его взгляд скользнул по ней с головы до ног. — Я знаю ровно столько, сколько мне нужно. Знаю, что тебе нужен был хаос, чтобы чувствовать себя живой. Знаю, что ты не умеешь слушаться. И знаю, что здесь, в этих стенах, ты будешь делать то, что я тебе скажу. Потому что другого выбора у тебя нет. Ты можешь попытаться сопротивляться, но это будет бесполезно. Каждое твоё неповиновение будет иметь последствия. Очень неприятные последствия. — Я не игрушка, чтобы ты мной управлял! — в голосе Джинкс зазвучала дрожь. — Ты — кадет, который будет подчиняться моему приказу или приказу командира, — отрезал Силко. — И я сделаю всё, чтобы ты стала лучшей. Мне неважно, кем ты была. Важно, кем ты станешь. Он резко повернулся к столу, давая понять, что разговор окончен. — На сегодня всё. Можешь идти, — бросил он, даже не глядя на неё. Джинкс вышла из кабинета, задыхаясь от ярости. Она спустилась по лестнице и направилась к главным воротам, где оставила чемодан. Он стоял на том же месте, мрачным напоминанием о её новой, мрачной жизни. Она поднялась на второй этаж, где её ждала новая комната. Дверь была приоткрыта, и она вошла. Комната была маленькой и мрачной. Четыре кровати были втиснуты в одном углу, у каждой стояла тумбочка. На её кровати лежала сложенная военная форма: чёрная кожаная куртка, чёрные штаны и чёрная обтягивающая футболка. Рядом с формой лежали берцы. В комнате уже находились три девушки. Одна, с короткими рыжими волосами, по имени Лия, улыбнулась ей. Вторая, Мика, с длинными тёмными волосами, подняла взгляд от книги, а третья, Эмма, с бледным лицом и большими, испуганными глазами, сидела на кровати, сжавшись в комочек. — Привет! — с энтузиазмом сказала Лия. — Ты новенькая? Меня зовут Лия. Джинкс бросила чемодан на пол. — Мне сегодня не до знакомств, — грубо ответила она, не глядя на них. — Давайте завтра. Я устала. Лия тут же сникла, а Мика просто вернулась к своей книге, не обращая больше на неё внимания. Эмма и вовсе казалась ещё более испуганной, словно Джинкс была не просто груба, а настоящей угрозой. Джинкс бросила чемодан на кровать и, не раздеваясь, легла сверху. Она закрыла глаза, пытаясь избавиться от мыслей, но перед её глазами стоял его образ — жестокий, холодный, но до сих пор притягательный. Она презирала себя за это, но не могла ничего поделать. Она провалилась в беспокойный сон, который был полон мрака и неизвестности