Империум

Свет в лаборатории был приглушенным и маслянистым, едва рассеивающим мрак, который царил в самых нижних коридорах Академии. Здесь, в подземном склепе, не было места для парадного камня — только сырость, запах формальдегида и постоянный металлический привкус проводимых опытов. В центре всего этого находился Силко. Он стоял, словно темный монолит, перед металлическим столом. К нему был притянут кадет — официально отчисленный вчера вечером за "неспособность к обучению". Фактически же, он был здесь — привязанный толстыми кожаными ремнями, извивающийся и хрипящий. Он извивался, его хриплый стон тонул в грохоте вентиляции. Синджед, нанятый Главнокомандующим химик, походил на хищную тень. Его длинные, пятнистые пальцы держали шприц, наполненный густой, пурпурно-фиолетовой жидкостью. — Тест на стабильность, Фаза IV, — прохрипел Синджед. — Доза максимальная. — Вводи, — коротко приказал Силко, сложив руки на груди. Синджед без промедления вогнал иглу в вену на шее кадета. Жидкость, которую Силко с таким трудом создал — Мерцание — хлынула в кровь. Мерцание имело природное происхождение: его сырьем был сок Обсидиановой Лилии — редкого, агрессивного цветка с тёмными, кристаллическими лепестками, растущего только на утесах вокруг Академии. Синджед и его команда разработали чрезвычайно сложный и жестокий процесс очистки и ферментации этого нестабильного сока. Вены кадета налились жутким фиолетовым светом, тело начало дергаться, мышцы неестественно раздулись. Синджед отступил. — Ещё один, который не смог вынести твое творение. Силко подошёл ближе, наблюдая за агонией с полным безразличием. Его совершенно не волновали жертвы. Для него это была не смерть, а статистика, подтверждающая огромную ценность его цели. Сон, в который Джинкс провалилась далеко за полночь, был коротким и тяжёлым. Он не принёс ей покоя, а лишь смешал образы Вандера и Силко в один удушающий кошмар. Она очнулась задолго до сигнала подъёма, чувствуя, как её сердце буквально вырывается из под кожи,, готовый вырваться наружу. Комната была холодной и серой, словно вырезанной из обсидианового камня, и каждый вдох отдавал сыростью. Посреди ночи, в те короткие часы, когда сознание её было почти отключено, она почувствовала резкий, холодный укол в предплечье. Это было быстро, как булавочный укол, но Джинкс, погруженная в борьбу со своими кошмарами, лишь небрежно махнула рукой, списав это на нервный тик или насекомое. Она даже не подумала открыть глаза, и через мгновение ощущение исчезло, как будто его и не было. Серый рассвет едва пробивался сквозь узкое окно, не в силах рассеять мрак, царивший внутри. Джинкс поднялась, ощущая на себе этот гнёт, который, казалось, исходил от самих стен Академии. Она взяла свою форму. Чёрная кожаная куртка и штаны были жёсткими, безжизненными. Это была не просто одежда, а тяжёлый футляр, который должен был скрыть и подавить всё яркое и живое. Джинкс надела его, чувствуя, как ткань обволакивает и сковывает, становясь второй, угнетающей кожей. Только её лазурно-синие косы, контрастирующие с абсолютной чернотой, оставались дерзким, непокорным пятном в этой темноте. Пока Джинкс заплетала волосы, три другие девушки только начинали приходить в себя. Комната была настолько холодной, что движение давалось с трудом. Лия, рыжеволосая, потянулась на кровати, её глаза были полузакрыты. Мика медленно спустила ноги с койки, её темные волосы растрепались, и она сонно потирала глаза. Эмма же, сидевшая на кровати, не прекращала тихо всщлипывать и дрожать. Лия, видя, что Джинкс уже собрана, решилась нарушить тишину и подошла к ней, пытаясь наладить контакт. — Привет ещё раз. Мы вчера толком не поговорили. Я Лия, это Мика, а там… — она кивнула на Эмму. — Как тебя зовут? Ты привыкнешь. Тут всегда такая температура. Джинкс наконец повернулась, её взгляд был быстрым и цепким. Она не улыбнулась, но и не оттолкнула. — Джинкс. Но я тут ненадолго, — её голос был спокойным, почти безразличным, но с тенью вызова. — Главнокомандующий сам выставит меня за ворота раньше, чем я успею привыкнуть к вашей...'дисциплине'или же я ее сломаю. Мика, которая наконец-то закончила затягивать ремни на своих берцах, подняла взгляд. Её тёмные глаза были серьёзными и усталыми, без признака дружелюбия Лии. — Это не университет. Здесь правила не просто пишутся, они выжигаются. И твой тон тут неуместен, — тихо произнесла Мика. — Тебе тут не сломать ничего, кроме себя, если не научишься молчать. Главнокомандующий… он не потерпит такой дерзости. Лия тут же добавила, понизив голос до заговорщицкого шепота, но с проблеском восхищения: — Он опасен, да. Но ты видела его? Все девочки в Академии по нему тащатся. Он такой сексуальный, хоть и абсолютно безразличный по отношению ко всем. Мика фыркнула, но не стала спорить, подтверждая, что этот факт был общеизвестен. Затем она вернулась к тревожной теме. — Послушай нас. Ты должна быть осторожна. Каждый год отсюда «отчисляют» десятки кадетов. Они просто исчезают. Говорят, что не выдержали тренировок, сбежали домой. Но никто из них не возвращается. Джинкс замерла. Внезапный, мрачный поворот разговора наконец привлек её полное внимание. Лия, поняв, что нашла нужную нить, указала на Эмму. — Её брат… Том. Он был тут. Его «отчислили» всего неделю назад за «неспособность к обучению». Но он не вернулся домой Эмма подняла на Джинкс свои испуганные, красные глаза. — Он не вернулся, — прохрипела она. — Я видела его вещи на складе. Но не его самого. Джинкс почувствовала, как внутри неё поднимается страх а также холодная, лихорадочная ясность. Утилизация. Как ненужные документы в огне. История Эммы подтверждала худшие догадки.Здесь не просто наказывали;здесь убирали людей. И это было опасно, завораживающе опасно. Её необузданный гнев вспыхнул ярче, наполняя её жадным, хищным интересом. Она была уверена, что за этой тайной скрыто нечто, что ей непременно нужно увидеть. Резкий, пронзительный звук горна заставил всех кадетов покинуть жилые помещения и спуститься в Главный холл. Джинкс двигалась в потоке черных мундиров. Холл, который она видела накануне, теперь был заполнен до отказа. Сотни молодых людей, все одетые одинаково, создавали впечатление огромного, монолитного строя, готового выполнить любой приказ. Освещение в огромном зале было тусклым и болезненным, словно ядовитый туман. Несмотря на тишину и строгий строй, Джинкс ощущала низкий, гудящий сует, который пульсировал в воздухе — смесь страха, амбиций и холодной стали. Этот зал был не местом сбора, а мавзолеем, где хоронили личную волю. На возвышении, перед массивным, мрачным гербом, стояла высокая, жилистая фигура. Это был офицер, чье лицо, лишённое всякого выражения, было похоже на маску из обветренного камня. Над ним нависала массивная, холодная печать Академии. — Вы здесь, чтобы служить и подчиняться. Здесь нет сомнений, и нет личных желаний, — его голос, усиленный аппаратурой, прокатился по залу, лишенный эмоций, превращая слова в приговор. — Есть только Служение, Дисциплина и Иерархия — которая спустится на вас карающей рукой. Он продолжил, не повышая тона, но каждое слово падало, как камень: — Вы будете распределены по отрядам. Каждый отряд — двадцать пять кадетов. Ваш командир будет вашим законом. Нарушите закон — будете сломлены. По залу, словно призраки, начали перемещаться офицеры, держа в руках толстые папки. Имена выкрикивались резко, отрывисто, и кадеты исчезали в потоках черных мундиров. Лия ушла первой, бросив быстрый, испуганный взгляд. За ней — Мика и Эмма. Джинкс осталась одна в своём ряду, её лазурно-синие косы неестественно выделялись на фоне опустевшего мрака. Её внутренняя дрожь стала ещё более заметной.Офицер, проводивший распределение, поднял голову, и его тон впервые стал напряженным. — Отряд «Третий»! — Он на секунду запнулся, словно название обожгло ему язык. — Командиры: Димитрис и ... Верховный Главнокомандующий Силко! Зал на мгновение замер, и по рядам кадетов прокатилась волна чистого, нескрываемого шока. Все, от самых младших кадетов до опытных офицеров, охренели. Силко, фактический владелец Академии, никогда не командовал учебными отрядами. Это не было связано с дисциплиной или протоколом. Это означало, что Третий отряд стал объектом чего-то совершенно нового — личного проекта Верховного Главнокомандующего. Джинкс, стиснув зубы, смотрела на возвышение. Она знала, что является целью, но понимала, что дело не только в ней. Она лишь часть его более масштабного и тёмного плана, и Силко здесь, чтобы обеспечить ей контролируемое участие. Она двинулась к указанному месту, где уже стояли кадеты. Среди них был высокий, хмурый мужчина — Командир Димитрис — и чуть в стороне, возвышаясь над всеми, стоял её дядя. Офицер начал выкрикивать имена: «Лил, Джак, Вилл, Джикс...» — Экко! — прозвучало имя. Джинкс резко остановилась. Её взгляд метнулся к новому кадету. Это был он, без сомнений. Внутри неё поднялся вихрь боли и нежности. Экко здесь. Как он мог? Силко поймал её взгляд, проследив его до фигуры Экко, и на его лице появилась ехидная, медленная усмешка. Он понял всё. Любовь Экко к ней с детства теперь была рычагом, который Силко мог использовать. — Ваше обучение начинается с этого момента, — сказал офицер. Силко не сказал ни слова. Он просто повернулся и широким шагом направился к одному из боковых проходов, его плащ развевался, как черный флаг. — За мной! — Тихо, но властно приказал он. Они проходили мимо ряда кладовок, когда Экко внезапно рванул вперед. Он схватил Джинкс за запястье, его пальцы сжались на её черной форме. — Пау! — Его голос был низким и отчаянным. Он быстро затащил её в узкую, темную подсобку для инвентаря, мгновенно закрыв дверь.Помещение было до чертиков маленькое с одной весящей из потолка лампочкой. Дыхание парня было прерывистым, а глаза горели лихорадочной решимостью. Джинкс оторвала взгляд от двери. — Что ты... Ты здесь делаешь, Экко?! Ты же знаешь, что это опасно! — Я не мог остаться! Я пришел за тобой! — прошептал он, нависая над ней. Он обхватил её лицо ладонями, и это прикосновение было настолько неожиданным и нежным, что Джинкс на мгновение забыла, где находится. — Не после того, как ты ушла из того кабинета, не сказав мне ничего. Я должен был тебе сказать! Его глаза умоляли. — Я люблю тебя, Пау. Я всегда любил. Я должен был сказать это тогда, до того, как он отправил тебя сюда! Мне плевать на Академию, на Вандера на правила на преличия Я здесь ради тебя! Джинкс почувствовала, как её сердце сжимается. В этом мальчике, ставшем мужчиной, была её единственная живая связь с прошлым. Он был ей дороже, чем брат, он был её соратником, частью её души. Но в его словах было то, чего она не могла дать. «Нет, Экко. Я люблю тебя. Ты — моя семья, моя лучшая часть. Но не так, как ты хочешь. — думала она с мучительным чествованием вины что не может ответить взаимностью — Дурак! — выдохнула она, отчаянно пытаясь отстраниться, чтобы его чувства не сломали её. — Ты пришел сюда ради меня?! Ты не понимаешь, это ловушка! Он привел тебя сюда, чтобы использовать!— Я... Он не успел договорить. Дверь с оглушительным грохотом распахнулась. Увестая дверь от силы открытия — болезненно ударила Экко в плечо, и он отшатнулся с тихим стоном. В проеме, словно вырезанный из темноты, стоял Силко, его фигура была абсолютной черной тенью Его взгляд прожигал их ледяным холодом. В помещении температура будто опустилась ниже нуля, но воздух вокруг него дрожал от сдерживаемой, кипящей ярости. — Ваше недостойное поведение здесь — оскорбление порядку. Оно срывает дисциплину, — произнес он, и его голос был тихим, словно скрежет льда. — Выйдите отсюда. Он не стал ждать. Силко сделал шаг вперед, и этого было достаточно. Как невидимый удар, его присутствие буквально вышвырнуло их двоих из подсобки, заставив Экко и Джинкс пошатнуться. — Иди за отрядом, мальчик, — приказал он. Силко дождался, пока Экко скрылся за поворотом, чтобы убедиться, что они вне зоны слышимости. Затем он сделал ещё один шаг к синеволосой, вторгаясь в её личное пространство так, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаз. — Ты, — Силко ткнул пальцем в грудь. — Запомни, Джинкс: цена его жизни теперь зависит от твоего безусловного повиновения. . В этот момент, когда она должна была бежать, чтобы догнать остальных и избежать дальнейшего наказания, Джинкс приняла решение. Её тело, натянутое как тетива, не позволило ей просто пройти мимо. Это был последний, бессмысленный акт протеста, отчаянная попытка вернуть себе хоть каплю достоинства. Джинкс резко развернулась, чтобы выйти из прохода, и специально, ощутимо задела Силко плечом, словно он был просто препятствием. Это было ошибкой. Его реакция была мгновенной и звериной. Прежде чем она успела вдохнуть, его стальной захват сомкнулся на её руке, не на запястье, а выше, на бицепсе, и он резко, грубо притянул её к себе. Удар был такой силы, что она не смогла устоять, и её тело буквально впечаталось в его мундир. Тонкая кожа ее формы смялась под давлением его груди, обтянутой жёсткой чёрной тканью и сталью. Она чувствовала холод его пряжки и обжигающее тепло его тела, мгновенно окутанное запахом его одеколона, табака и какой-то тёмной, невыносимой силы. Они стояли в проходе, скрытые тенью, их тела были прижаты друг к другу. Силко наклонил голову, и его губы оказались в опасной близости от её губ. — Ты. Меня. Толкнула, — прорычал он, и в этом слове не было вопроса, только невыносимая тяжесть осуждения. Его голос был тих, но звучал опаснее любого крика. — Тебе нравится действовать мне на нервы ? Её сердце билось прямо ему в грудь, но она отказалась отступать. — А тебе нравится, когда тебе дерзят, дядя? — Её голос был низким и хриплым. Она чувствовала, как её щёки горят от стыда и странного, тревожного возбуждения, которое вызывала эта близость. — Ты сам загнал меня в этот угол. Что ты мне сделаешь? Выпорешь ? Силко не сдвинулся ни на миллиметр, лишь только хмыкнул.Он провёл пальцем по её подбородку, заставляя поднять голову и посмотреть в его позорно голубые глаза .В нём не было злости, только глубокая, расчетливая жажда контроля. — Ты моя собственность, Джинкс. Как и все вся в этой академии — он сделал паузу. Его дыхание опалило её висок. — И я научу тебя уважать того, кто тобою владеет. Она с силой уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его, но он был как скала.Под своими ладонями она ощущало крепкие мышцы груди. — Ты не можешь не имеешь права, если ты думаешь что у тебя есть хоть какое то на меня влияние то ты глубоко заблуждаешься —ее ноги дрожали от возбуждения а сексуальное напряжение что витало между ними можно было ощутить буквально наяву.В глубине душе она понимала что все что она сказала является ложью, но просто взять и принять это желание не могла. — Я могу всё, — прозвучал его ответ, негромкий, но абсолютный. Он чуть ослабил хватку на её руке, но лишь для того, чтобы переместить другую руку на её талию, плотнее прижимая её к себе. — А сейчас иди за своим отрядом.Он держал её ещё секунду — напряженную вечность, в которой смешались их ненависть, власть и эта темная, невысказанная тяга. Затем он резко отшвырнул её от себя с той же внезапной силой, с какой притянул. Девушку буквально отшвырнула Она больно упала на колени на твёрдый, холодный пол коридора, и по мраку прокатился тихий, глухой стук. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не издать громкого стона. Самой сильной болью была не ссадина на колене, а оглушительная обида и унижение от того, что он с такой жестокой легкостью отбросил ее, как ненужную вещь, когда решил что она недостойна его времени. Её глаза заплыли от непролитых слез и унижения. Дядя, человек, который должен был стать её единственной опорой, только что унизил её и сделал больно — как физически, так и морально.Он отшвырнул ее от себя как ненужную вещь. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание, поправить сбившийся воротник формы и заставить себя подняться. Она чувствовала, как пульсирует её сердце, и как горит кожа в тех местах, которых он касался. Силко стоял, наблюдая за ней с удовлетворением не показывая ни жалости ни сострадания.Оказавшись в вертикальном положении голубоволосая смотрела на мужчину с ненавистью и презрением. Она пошла прочь, чувствуя, как взгляд Силко прожигает ей спину. Ей не нужно было оглядываться, чтобы знать, что он стоит там, наслаждаясь ее унижениями. Коридор, по которому двигался отряд, привел ее к тяжелой, железной двери, из-за которой доносились оглушительные звуки выстрелов,и даже со всей многочисленной звукоизоляцией, громкость была оглушительна. Отворив дверь, девушка попыталась как можно незаметнее проскользнуть внутрь не привлекая лишнего внимания к своей персоне, стараясь как можно тише закрыть дверь но та издала громкий щелчок, и все надежды девушки остаться не замеченной провалились, на посторонний звук обернулся младший командир Димитрис, посмотрев на девушку он кивнул на свободное место стол к которому она подошла был специально оборудован для стрельбы на нем на специальных подставках стояли пистолет винтовка автомат и несколько магазинов. Джинкс только сейчас осмотрела помещение в котором находилась это было с серыми бетонными стенами и с высокими потолками стрельбище было разделено на две части стрелковая линия где стояли кадеты во время стрельбы и стрелковый стенд где находились мишени на стенах были развешаны разного рода оружия.Дверь с треском захлопнулась как будто ее захлопнули с ноги даже иза шума стрельбы звук был слышен отчетливо, и на него обернулись большинство кадетов,на стрельбище появился ее дядя,он остановился и обвел всех кадетов взглядом задержав взгляд на синеволосый он двинулся в ее сторону его берцы тяжело и размеренно стучали по бетонному полу, заглушая даже грохот выстрелов. Шаг за шагом, Силко сокращал расстояние, и Джинкс чувствовала, как ее спина напрягается, а дыхание становится поверхностным. Он остановился прямо за её спиной, настолько близко, что она ощущала поток тёплого воздуха, исходящий от его тела, смешанный с запахом табака. Она не смела пошевелиться, её пальцы сжались на прохладной поверхности стола. — Кадет — его голос был тихим, но пронизывающим, как ледяной ветер, — Ты опаздываешь на распределение и на первое занятие. Это нарушение устава, — он произнес это как неоспоримый приговор. Нарушение устава?!» — яростно думала Джинкс, стиснув зубы. Это ты зажал меня в коридоре! Это из-за тебя я опоздала, дядя! Она кипела от гнева и негодования , но внешне она сохраняла спокойствие, не показывая что его слова вызывали хоть какие то эмоции у девушки. Силко всем своим существом и действиями пытался показать, какая Джинкс бездарная, и ничего не стоит, точно также как и в подсобке когда отшвырнул ее как вещь показывая свою превосходность. — Но, учитывая, твое прошлое, мы начнем с того, что ты , возможно, имеешь хоть какое-то понятие о стрельбе. В реальности, Джинкс никогда не держала в руках настоящего огнестрельного оружия — только самодельные взрывные устройства . Металл холодил ладонь. Она инстинктивно вставила магазин, передернула затвор — действия были быстрыми, словно она делала это всю жизнь, хотя это было не так. Цель: силуэтная мишень в виде человека на расстоянии двадцати метров. Она подняла оружие, выравнивая прицел. Её дыхание стало ровным, а мир сузился до мушки и цели. На мгновение она забыла о Силко, о зале, о страхе. Для нее сейчас существовала только цель. Давление на курок грохот выстрел отдача пуля.Первый выстрел. Пуля вошла точно в центр силуэта, в область сердца. БАХ! Второй выстрел. Снова идеальная «десятка». БАХ! Третий выстрел. Услышав этот оглушительный звук, Джинкс почувствовала, как отдача пистолета оглушила её, но её рука не дрогнула. Третье идеальное попадание подряд. Все кадеты резко замолчали. Тишина после грохота была шокирующей. Кадеты, которые только что беспорядочно стреляли, с шоком и неверием уставились на синеволосую девушку. Большинство из них, даже после нескольких недель, с трудом попадали в мишень. — У этой выскочки... — послышался чей-то хриплый выкрик из толпы, — Все три раза! Без промаха! В самый центр! Джинкс сама на мгновение замерла, слегка удивленная своей безупречной точностью. Силко был в ахере не меньше, чем остальные. В его глазах, когда он смотрел на мишень, затем на нее, читалось абсолютное потрясение он не ожидал что у нее был шанс вообще попасть в мишень не говоря уже про круговые точности . У этой девчонки была явно прирожденная меткость, которая есть и у него самого. Пока Джинкс не успела опомниться и впасть в панику от осознания, Силко шагнул вперед, пытаясь скрыть своё замешательство. — Еще раз! — выкрикнул он. В этот момент, когда она осознала, что на неё смотрят все, когда ее мозг начал анализировать, ее охватила паника. Руки, только что бывшие твердыми, начали дрожать. Прицел поплыл. Силко заметил это мгновенно. Он сделал еще один шаг вперед. Он обхватил пистолет поверх её рук своими большими, стальными ладонями, полностью покрывая её хватку. Он опустил одну ногу, раздвинул её ноги шире и слегка скорректировал её позу. — Держи руку ровно, — прошептал он, его голос был низким и властным, прямо в её ухо. — Пистолет — это продолжение твоей руки, а не отдельная вещь. На вдохе нажимаешь на курок. Ноги шире! У тебя должна быть правильная позиция, иначе отдача от выстрела откинет тебя назад, и выстрел будет не точным. Она вздрогнула от его прикосновения, но его хватка была слишком сильной, чтобы сопротивляться. Его горячее дыхание на шее, властный шепот — всё это сбивало с толку. Силко заставил её скорректировать хватку, чувствуя, как его пальцы сжимают её руки на рукояти. — Еще раз. Спокойствие. Дыши, — приказал он. Джинкс глубоко вдохнула, пытаясь вернуть ту же безумную концентрацию. Она нажала на курок так, как он сказал — не нажимая, а смещая палец. БАХ! Но на этот раз пуля ушла мимо. Она ударила в деревянный край стенда, даже не задев мишень. По залу, который только что был заворожен тишиной, прокатился громкий, издевательский смех. Кто-то из задних рядов отряда «Третий» не сдержался. Силко не удостоил смеявшегося даже взглядом. Он повернулся и посмотрел в ту сторону, где стоял Экко. Его глаза сузились, а на лице появилась медленная, хищная улыбка, словно он нашел идеальную, прекрасную мотивацию для голубоволосой. — Кадет Экко, — произнес Силко, и его голос разнесся по тишине, — Твоя позиция для наблюдения слишком скучна. Стань к мишени. Экко резко побледнел. Он немедленно начал отнекиваться, его глаза горели тревогой. — Главнокомандующий, это... это небезопасно. Джикс... «Он мне не доверяет!» — в голове Джинкс вспыхнула новая волна обиды. — Это приказ! — рявкнул Силко, Экко вздрогнул,мальчик прекрасно понимал что за невыполнения приказа мог иметь огромные проблемы . Он медленно, с тяжелым вздохом, пошел к стрелковому стенду. Кадеты, включая командира Димитриса, смотрели с шоком. Это было за гранью обычных тренировок. Это было психологическое насилие,а также нарушения правил безопасности. Экко встал прямо перед силуэтной мишенью, его темная форма слилась с фоном. Он не смотрел на Джинкс, он смотрел на Силко, глазами полными вызова и страха. Силко вернулся к Джинкс, его тело снова прижалось к её спине. Он наклонился и прошептал ей прямо в ухо, его голос был низким еле слышным: — Теперь у тебя есть отличная мотивация не промазать. И ты выстрелишь и не заденешь его... или я выстрелю за тебя. Поверь мне, он в живых не останется.Джинкс почувствовала, как её тело прошибает холодный пот. Паника исчезла, сменившись убийственным адреналином. Она должна быть идеальной. Нельзя, чтобы Экко пострадал. Её руки перестали дрожать. — Три выстрела. Целься, Джинкс, — приказал Силко. Она подняла пистолет. Мушка дрожала, но не из-за страха, а из-за невероятного напряжения. Она целилась не в «десятку», она целилась в пустое пространство вокруг Экко. БАХ! Пуля пролетела. Экко вздрогнул. Пуля ударила в мишень в паре миллиметров от его правого плеча. БАХ! Второй выстрел. Удар в стенд, всего в нескольких миллиметрах от его левого уха. БАХ! Третий выстрел. На этот раз пуля пробила мишень прямо под его подбородком, не задев его самого. Стрельбище замерло. Три попадания, но идеально мимо цели. — Ещё! — гаркнул Силко, его голос был пропитан неудовлетворенным бешенством. Он хотел увидеть её предел. Джинкс послушалась, её пальцы были белыми от напряжения. Она целилась, сфокусировались на его силуэте. БАХ! (Четвёртый выстрел) — Пуля вошла в стенд возле его бедра. БАХ! (Пятый выстрел) — Резкий, влажный шлепок. Экко вскрикнул, вздрогнув. Джинкс увидела, как его рука инстинктивно поднялась к уху. Пуля задела его ухо. Кровь немедленно выступила на мочке. Силко, заметив кровь, удовлетворенно хмыкнул. — Достаточно на сегодня, — произнес он, наконец отпуская Джинкс. Его миссия была выполнена: он продемонстрировал свой контроль над ней её уязвимость и доказал ей, что её неповиновение будет стоить крови. — Командир Димитрис, отправь кадета Экко в медблок., — Силко бросил взгляд на девушку. Джинкс опустила пистолет. Её руки дрожали уже не от паники, а от шока. Она смотрела на кровь на ухе Экко. Она сделала ему больно. И это было целиком ее вина.