Твоё сердце будет разбито

Тишина. Глубокая, всепоглощающая тишина, которая длилась целую вечность. А потом — треск. Леона открыла свои фиолетовые глаза и застыла. Мир был мутным, искажённым, словно она смотрела на него сквозь толщу льда. Что, собственно, и было правдой. Над ней был потолок, но она видела его через стекло — толстое, магическое, созданное ею самой год назад в порыве отчаяния. Она смотрела на него тяжёлыми глазами, налитыми свинцом. Каждая ресница, казалось, весила целую тонну. «Где я?.. Что со мной?..» Мысли были вязкими, неповоротливыми. Память напоминала разбитое зеркало — осколки воспоминаний плавали где-то на периферии сознания, но никак не хотели складываться в единую картину. Она помнила яркую вспышку. Помнила боль. Помнила лица подруг, застывшие в немом крике. А потом — ничего. Пустота. Год пустоты. Леона слегка нахмурилась. Её тонкие, бледные пальцы, казавшиеся почти прозрачными после года во льду, медленно потянулись наверх. Поначалу это было невероятно трудно. Стоило ей лишь пошевелить пальцами, как по всей руке — от кончиков до самого плеча — пронеслась жуткая, обжигающая волна боли. — А-ах... — тихий, сдавленный стон сорвался с её губ. Она замерла, пытаясь отдышаться. Трубки в носу подавали кислород, но его всё равно не хватало. Казалось, её лёгкие забыли, как дышать самостоятельно. Собрав всю волю в кулак, она вновь попыталась потянуться наверх. Медленно, миллиметр за миллиметром, преодолевая сопротивление собственного тела. Наконец, кончики пальцев коснулись холодного стекла. В тот же миг по стеклу побежали морозные узоры — нежные, как кружево, и острые, как лезвия. Иней расползался с невероятной скоростью, покрывая всю поверхность. Стекло задрожало, зазвенело, и через секунду разбилось и разлетелось в разные стороны тысячей сверкающих осколков. Некоторые упали на неё, порезав бледную кожу, но она почти не почувствовала боли. Только свободу. Леона с трудом приняла сидячее положение. Её спина заныла от напряжения. Длинные серебристо-фиолетовые волосы, спутанные и тусклые, рассыпались по плечам. Она сделала глубокий, судорожный вдох — и лёгкие, словно вспомнив своё предназначение, резко наполнились кислородом. В голове зашумело, перед глазами заплясали цветные пятна. — Я... жива? — прошептала она хриплым, чужим голосом. Ответа не последовало. Но вместо него в голове раздался другой звук. Сначала тихий, похожий на далёкое эхо, а затем всё более громкий и властный. — Иди ко мне, Элеана! Голос был мужским. Глубоким, вибрирующим, проникающим прямо в сознание. Он не звучал снаружи — он рождался где-то внутри неё самой, заполняя все пустоты. Леона вздрогнула. Её глаза загорелись ярким, неестественно насыщенным фиолетовым светом, заслонившим всё вокруг. — Кто... кто ты? — попыталась спросить она, но слова застряли в горле. — Иди ко мне... ты нужна мне... ты обещала... Леона ничего не соображала. Будто в трансе, ведомая этим зовом, она без труда встала с постели. Её ноги, отвыкшие от ходьбы, двигались сами собой. Она не заметила, как острый осколок стекла, оставшийся на краю разбитого саркофага, глубоко впился в её ладонь. Тёмная, почти чёрная кровь закапала на белый кафельный пол. Подол её длинного белого платья, больше похожего на саван, зацепился за другой осколок, и ткань с громким треском порвалась. Но она не слышала и этого. Просто зашагала вперёд, оставляя за спиной кровавые следы и разбитый саркофаг.

* * *

Место сменилось. Оранжерея с приятным запахом цветов исчез. Теперь она шла по пустому, залитому лунным светом коридору школы Алфея. Её шаги были бесшумны, движения плавны, как у призрака. Глаза всё так же горели ярко-фиолетовым, невидящим светом. Зов становился всё громче, всё настойчивее. — Ты уже близко... я жду тебя... иди ко мне, моя Элеана... Страйт дошла до выхода. Высокие дубовые двери, ведущие во внутренний двор, были приоткрыты. Тёплый летний ветер коснулся её лица, принеся с собой запах ночных цветов. Она уже подняла руку, чтобы толкнуть дверь и выйти наружу, как вдруг послышался другой голос. Реальный. Живой. Полный ужаса и неверия. — Леона?.. Голова девушки медленно, словно в замедленной съёмке, повернулась в сторону звука. Свет в глазах погас так же внезапно, как и появился. Они снова стали прежними — тёмно-фиолетовыми, полными смятения и боли. Перед ней стояла Стелла. Принцесса Солярии прижимала ладонь ко рту, её лицо было белее мела, а в широко распахнутых золотистых глазах застыли слёзы. — Стелла?.. — это было последнее, что смогла выдохнуть Страйт. Её колени подогнулись. Мир перед глазами закачался, поплыл, теряя очертания. Последнее, что она увидела, прежде чем сознание милосердно погрузилось в темноту — это как Стелла бросилась к ней, подхватывая её падающее тело, и её отчаянный крик, эхом разнёсшийся по коридору: — Леона! Нет! Кто-нибудь, на помощь! Она проснулась!

* * *

Блум мирно спала в своей комнате, свернувшись калачиком под лёгким одеялом. Казалось, сон никогда не придёт к ней по-настоящему — настоящий, глубокий, исцеляющий. Прошло два года. Два долгих, пустых года с тех пор, как они потеряли свою подругу в бою. Два года, как их Леона отдала себя в жертву, чтобы спасти их от Магов Чёрного Круга. И два года с тех пор, как она закрыла свои глаза, заточив себя во льду собственного сознания. Девушка не находила себе места. Даже спустя такой огромный промежуток времени в сердце зияла пустота, чёрная дыра, которая поглощала весь свет. Души как будто не было. Вместо неё — лишь холодная, безмолвная тьма. И ничего больше. Блум часто просыпалась по ночам от одного и того же кошмара. Она видела, как Леона шагает в центр магического круга, как её тело начинает покрываться льдом, а она сама — Блум — не может пошевелиться, не может крикнуть, не может спасти её. И каждый раз просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем и чувством вины, которое разъедало её изнутри. Вот и сейчас она ворочалась с боку на бок, пытаясь отогнать тревожные мысли. Кролик Кико мирно спал в своей маленькой корзинке у окна, не подозревая о муках своей хозяйки. Блум тяжело вздохнула и перевернулась на спину, глядя в потолок. — Леона... где бы ты ни была... пожалуйста, вернись к нам, — прошептала она в темноту. Но не успела фея огня закрыть глаза, как её кто-то начал моментально и бесцеремонно толкать. Ощущение было такое, будто кровать превратилась в палубу корабля во время девятибалльного шторма. — Блум. Блум! Просыпайся! Скорее! — голос Флоры звучал неестественно громко, срываясь на крик. Блум моментально открыла глаза. Перед ней, в тусклом лунном свете, проникающем через окно, маячило заплаканное, но в то же время лихорадочно-возбуждённое лицо Флоры. Фея Природы вцепилась в её плечи мёртвой хваткой и продолжала трясти, не давая ни секунды на раздумья. — Флора? Что случилось?! Пожар? Нападение? Тёмный Феникс восстал из мёртвых? — простонала Блум, пытаясь сесть и одновременно отцепить от себя подругу. — Время... — она бросила взгляд на часы, — ...час ночи! Час ночи, Флора! На шум в комнату тут же, как встревоженные тени, вошли Текна, Муза и Лейла. Они выглядели не лучше — взъерошенные, сонные, в мятых пижамах. Лейла, единственная, кто выглядела относительно бодрой, тут же приняла боевую стойку. — Что происходит? Нас атакуют? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — Девочки, я понимаю, конечно, что завтра рано вставать на учёбу, но не в час же ночи устраивать учебную тревогу! — возмутилась Муза, кутаясь в свою шёлковую пижаму с нотами. — У меня концерт через два дня, мне голос нужен, а вы... — Леона очнулась! Эти два слова, сказанные дрожащим, срывающимся голосом, подействовали как разряд молнии. Сон сняло как рукой. В комнате повисла абсолютная, звенящая тишина. Блум замерла, не донеся руку до своих волос, которые она пыталась пригладить. Её сердце пропустило удар, а затем заколотилось где-то в горле. — Что?.. — выдохнула Лейла, опуская руки. — Ты... ты уверена? Это правда? — Да! — Флора уже тянула Блум за руку к выходу. — Стелла только что разбудила меня! Она видела её! Леона шла по коридору! Сама! Она разбила кристалл! — Но... как? — Текна, всегда полагавшаяся на логику, выглядела совершенно растерянной. — С точки зрения магической физики, это невозможно. Её состояние было стабильно-критическим. Мы проводили замеры неделю назад. Нулевая динамика. — К чёрту твою магическую физику, Текна! — воскликнула Муза, уже выбегая в коридор. — Она жива! Она проснулась! Бежим! Не теряя больше ни секунды, Винкс бросились за Флорой по тёмным коридорам Алфеи. Их босые ноги шлёпали по холодному каменному полу, но никто не обращал на это внимания. Они бежали, гонимые одной лишь мыслью: «Только бы это было правдой. Только бы это был не сон».

* * *

Открыв дверь, Винкс застыли на пороге. Войти сразу они не решились. Сначала они колебались, затаив дыхание, словно боялись спугнуть хрупкое чудо. В нос ударил резкий запах медикаментов, антисептика и чего-то терпкого, неуловимо отдающего горечью и холодом. Блум стояла возле Флоры прямо на входе, вцепившись в косяк двери. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышали все вокруг. Стоящая возле окна директриса Фарагонда, услышав шорох за дверью, обернулась. Её строгое лицо было непроницаемым, но в глазах читалась глубокая, тщательно скрываемая тревога. — Винкс, — негромко сказала она, жестом приглашая их войти. — Входите. Не стойте на пороге. Ей нужен покой. Девушки переглянулись и, подбадривая друг друга взглядами, не спеша вошли внутрь. Перед ними на кровати, застеленной свежей, светло-зелёной постелью, лежала Леона. Она была почти такой же бледной, как и год назад во льду, но это была другая бледность — не мертвенная, а живая. Её фиолетовые круги под глазами были похожи на два глубоких провала — следы долгого сна и пережитого напряжения. По прозрачным трубкам в нос подавался кислород. Маленькая прищепка на указательном пальце передавала на монитор нервные скачки — маленькие зелёные линии, сердцебиение их подруги. Доказательство того, что она жива. Рядом с кроватью стояла капельница, мерно отсчитывающая капли восстанавливающего раствора. Стелла уже сидела на стуле возле постели и сжимала холодную, перевязанную бинтом руку Леоны. По её щекам текли слёзы, но она не обращала на них внимания, не отрывая взгляда от лица подруги. — Стелла... — тихо позвала Блум, подходя ближе. Она на негнущихся ногах подошла к принцессе и мягко положила руку ей на плечо. Стелла вздрогнула, подняла на неё заплаканные глаза, а затем зажмурилась и прижалась щекой к её ладони, как ребёнок, ищущий защиты. — Она дышит, Блум, — прошептала она. — Она правда дышит. Я видела... она шла по коридору... её глаза горели... а потом она узнала меня. Она сказала моё имя. А потом упала... — Ты молодец, — тихо ответила Блум, поглаживая её по волосам. — Ты была рядом. Ты поймала её. — Директор, — робко начала Муза, озвучивая общий вопрос, — это что, правда? Мы не спим? Мы не сошли с ума от горя? — Нет, девочки, вы не спите, — с мягкой, ободряющей улыбкой ответила Фарагонда. — И вы не сошли с ума. Леона действительно проснулась. Это медицинский факт, подтверждённый показателями магического фона и приборов. — Но... почему она снова без сознания? — спросила Лейла, скрестив руки на груди. В её голосе слышалась смесь надежды и страха. — Она же встала. Она прошла по коридору. Мы видели осколки кристалла. Почему она сейчас в коме? Это не похоже на обычное пробуждение. Фарагонда бросила быстрый взгляд на монитор и тяжело вздохнула. — Её организм пережил колоссальный стресс, Лейла. Год в состоянии анабиоза, пусть и магического — это огромная нагрузка. Мышцы частично атрофировались, магические каналы были перекрыты. То, что она смогла встать и пройти несколько метров — само по себе чудо. Но это истощило её резервы. Сейчас она спит — спит обычным, восстанавливающим сном. — Но её глаза... — начала Стелла. — Мы поговорим об этом завтра, — твёрдо сказала Фарагонда, давая понять, что тема закрыта. — Сейчас ей нужен покой. А пока что, девочки, ступайте в свои комнаты. Вам нужно хорошенько выспаться, чтобы набраться сил. Вы понадобитесь ей, когда она окончательно придёт в себя. И тогда ей понадобятся все вы — сильные и отдохнувшие. — Но... — попыталась возразить Стелла, не желая отпускать руку подруги. — Я не хочу оставлять её одну. Вдруг она проснётся, а нас нет? Вдруг она подумает, что мы бросили её? — Стелла, — Флора мягко опустилась перед ней на корточки и взяла её за руки, — посмотри на меня. Стелла нехотя перевела взгляд на подругу. — Она не одна. С ней Фарагонда. С ней Вэйлон. Они лучшие специалисты во всём Магическом Измерении. А мы будем здесь с первыми лучами солнца. Обещаю. — Мы дождались, — добавила Муза, кладя руку на плечо Стеллы с другой стороны. — Она проснулась. Это самое главное. Теперь всё будет хорошо. Мы все ей поможем. Мы больше никогда не оставим её одну. Стелла сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула. Она в последний раз сжала руку Леоны, наклонилась и поцеловала её в холодный лоб. — Мы вернёмся, — прошептала она спящей подруге. — Мы скоро вернёмся. Только дождись нас. Затем она поднялась и вместе с подругами направилась к выходу. Они уходили медленно, то и дело оборачиваясь на неподвижную фигуру на кровати, словно боясь, что она снова исчезнет, растает, как утренний туман.

* * *

Они вышли в коридор, и тяжёлая дубовая дверь лазарета закрылась за ними с тихим, обнадёживающим щелчком. Стелла, силы которой закончились, прислонилась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза. По её щекам, наконец, потекли слёзы — слёзы облегчения, смешанные с пережитым шоком. Она сползла по стене вниз и села прямо на холодный пол, обхватив колени руками. — Она дышит, — прошептала она, словно пробуя эти слова на вкус. — Она правда дышит. Я видела это. Я держала её. — Мы видели, — тихо сказала Муза, опускаясь рядом с ней на пол и кладя руку ей на плечо. — Она жива. Это не сон. Это реальность. — Но почему она не просыпается окончательно? — спросила Лейла, нервно расхаживая взад-вперёд по коридору. — Она была на ногах. Её глаза горели. Почему она снова в коме? Это не просто истощение. Я чувствую — здесь что-то другое. — Фарагонда сказала, что завтра всё объяснит, — хладнокровно ответила Текна, хотя её пальцы нервно постукивали по предплечью, выдавая внутреннее напряжение. — Значит, есть объективная причина. Медицинский или магический фактор, который она пока не хочет озвучивать при всех. Возможно, она ждёт результатов анализов. — Или она не хочет нас пугать, — мрачно добавила Блум. — Что ты имеешь в виду? — Флора подняла на неё встревоженный взгляд. — Когда Стелла её увидела... — Блум повернулась к принцессе. — Ты говорила, её глаза горели фиолетовым. Не просто фиолетовым, как обычно, а магическим светом. Так? Стелла подняла на неё заплаканные глаза и медленно кивнула. — Да. Это было... жутко. Как будто она была не в себе. Как будто кто-то другой управлял ею. — Как у Валтора, — закончила за неё Блум. В коридоре повисла тяжёлая тишина. Имя тёмного мага прозвучало как приговор, как напоминание о том, что тьма, с которой они сражались, никуда не ушла. — Валтора никто не видел уже год, — задумчиво сказала Лейла, прекратив расхаживать. — Он исчез в тот же день, когда мы привезли Леону сюда. Словно его и не было. Словно он растворился в воздухе. — Или он ждал, — тихо сказала Муза. — Ждал, когда она проснётся. — Ты думаешь, он как-то связан с этим? — спросила Флора. — Что это он позвал её? — Я не знаю, что думать! — Муза всплеснула руками. — Но это слишком большое совпадение, тебе не кажется? Она просыпается после двух лет сна, и в этот же момент её глаза горят как у Валтора! Он был связан с ней. Он чувствовал её тьму. Может, это он её позвал? — Или не он, — сказала Текна, доставая свой мини-компьютер. — Вы же знаете, что у нас есть враг в водах. — Тританнус? — спросила Лейла, и её глаза сузились. — Возможно. Его активность возросла. Но это лишь гипотеза. — Может, и так, а может, и нет, — сказала Блум, обрывая спор. — Но пока никто из них не появляется, мы должны разобраться сами. Мы не можем сидеть и ждать, пока Валтор или кто-то ещё соизволит дать нам ответы. Мы должны быть готовы. — Идёмте, — сказала Флора, решительно обнимая Стеллу за плечи и помогая ей подняться. — Нам нужно хотя бы попытаться отдохнуть. Завтра будет новый день, и директриса обещала нам всё объяснить. Нам понадобятся все наши силы — и физические, и магические. — Я не смогу уснуть, — призналась Стелла. — Я боюсь, что закрою глаза, а когда открою — всё это окажется сном. — Тогда я посижу с тобой, — мягко предложила Флора. — Мы можем попить чаю в моей комнате. У меня есть успокаивающие травы из Линфеи. Помнишь? Они помогали нам во время экзаменов. — А я могу спеть колыбельную, — улыбнулась Муза, пытаясь разрядить обстановку. — Правда, соседи могут пожаловаться. — Если ты запоешь в час ночи, соседи вызовут экзорцистов, а не директора, — фыркнула Лейла, и это была первая шутка за весь вечер, которая вызвала слабые улыбки. Они медленно, поддерживая друг друга, разошлись по комнатам. Но никто из них не сомкнул глаз до самого рассвета. Каждая лежала в своей постели, глядя в потолок и думая об одном и том же: «Она вернулась. Она жива. Что теперь будет?»

* * *

Леона лежала неподвижно, лишь мерное пиканье монитора нарушало тишину ночного лазарета. Трубки подавали кислород, капельница медленно, капля за каплей, вливала в вену восстанавливающий раствор. Монитор показывал ровное, спокойное сердцебиение — живое, настоящее. Фарагонда стояла у окна, скрестив руки на груди, и глядела на ночное небо, усыпанное звёздами. Её лицо в полумраке казалось высеченным из камня — ни единой эмоции. Только глаза выдавали глубокую, многолетнюю усталость. Вэйлон, старый и мудрый врач Алфеи, сидел на стуле рядом с койкой, внимательно изучая показатели на своём магическом планшете. Его очки сползли на кончик носа, но он этого не замечал. — Она проснулась, — сказала Фарагонда, не оборачиваясь. Её голос звучал глухо, словно она говорила сама с собой. — После двух лет сна. Она встала и пошла. Сама. — Да, — ответил Вэйлон, не отрываясь от планшета. — И если верить Стелле, её глаза горели фиолетовым. Я проверил остаточный магический фон в коридоре. Очень мощный всплеск. Спектр соответствует... вы знаете, чьему. — Валтор, — коротко сказала Фарагонда. — Именно. Но есть нюанс. Я сравнил образцы. Это не просто его спектр. Там есть примесь другой энергии — более древней, более тёмной. Я никогда не видел ничего подобного. Фарагонда наконец обернулась и посмотрела на него. — Вы думаете, это он позвал её? — Я не знаю, — Вэйлон отложил планшет, снял очки и устало потёр переносицу. — Но я уверен в одном: её пробуждение не было спонтанным. Кто-то или что-то позвало её. Словно маяк, который включили специально для неё. И этот сигнал был настолько мощным, что пробил даже магический кристалл, созданный ею самой. — Но кто? Валтор? Или кто-то другой? — Я не знаю, — честно признался он. — Но она знает. Когда она окончательно проснётся, она расскажет. Леона всегда была сильной духом. Она всегда всё рассказывала. — Если захочет, — тихо сказала Фарагонда, подходя ближе к кровати. — Если тьма, что живёт в ней, позволит ей говорить. Вы же видели показатели, Вэйлон. Тьма не ушла. Она стала сильнее. Она пропитала её магию. Я боюсь, что мы можем потерять её снова — на этот раз не физически, а... духовно. — Вы думаете, она может обратиться? — прямо спросил Вэйлон, глядя директрисе в глаза. Фарагонда долго молчала, прежде чем ответить. — Я думаю, что сейчас Леона похожа на человека, стоящего на краю пропасти. С одной стороны — её друзья, её свет, её любовь к этому миру. С другой — зов, который мы не слышим, но который слышит она. И этот зов обещает ей... что-то. Что-то, что может показаться спасением. — Но что? — Вэйлон нахмурился. — Что можно обещать девушке, у которой уже есть всё? У неё есть сила, у неё есть друзья, у неё есть будущее. — Вы забываете, Вэйлон, что Леона никогда не считала себя достойной этого, — грустно улыбнулась Фарагонда. — Она всегда чувствовала себя чужой. Лишней. Тьма внутри неё всегда нашёптывала ей об этом. А теперь представьте, что кто-то — кто-то могущественный — шепчет ей: «Ты не одна. Я понимаю тебя. Прими свою тьму, и ты станешь целой». Они замолчали. Где-то вдалеке, в башне школы, часы пробили два. Леона лежала на койке, и её пальцы слегка дрогнули. Во сне, в тёмном лабиринте своего подсознания, она снова слышала голос. Тихий, далёкий, но невероятно настойчивый. Он просачивался сквозь все преграды, как вода просачивается сквозь камень. «Элеана... ты уже близко... я чувствую тебя... твою силу... твою боль...» Она пыталась закричать, пыталась проснуться, но не могла. Сон был слишком глубоким. Он держал её, словно в капкане, словно в зыбучих песках. Чем больше она сопротивлялась, тем глубже проваливалась. «Не бойся... я не причиню тебе вреда... я лишь хочу помочь... прими себя... прими свою тьму... и ты станешь свободной...» — Кто ты? — её мысленный крик эхом разнёсся по пустоте. «Скоро узнаешь... когда будешь готова... я буду ждать... на глубине... в темноте... там, где тебе самое место...» Тьма внутри неё — та самая, что жила с ней с рождения, та самая, которую она пыталась подавить и запереть — зашевелилась, отзываясь на этот зов. И на этот раз она не казалась враждебной. Она казалась... успокаивающей. Принимающей. Словно тёмные объятия, в которых не нужно притворяться светлой. Леона просто лежала и слушала, и чувствовала, как этот голос пробуждает в ней что-то тёмное, могущественное и до странности знакомое.

* * *

Солнце только начинало подниматься над Алфеей, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона, когда дверь лазарета снова бесшумно открылась. Винкс вошли тихо, стараясь не шуметь. Они почти не спали — разве что забылись на час-другой тревожным, поверхностным сном. Но выглядели собранными и решительными. Стелла держала в руках букет свежих цветов — белые лилии, которые так любила Леона за их холодную, строгую красоту. Флора несла маленькую хрустальную вазу, наполненную чистой родниковой водой. — Она ещё спит? — спросила Блум шёпотом, обращаясь к Вэйлону, который так и не ушёл за всю ночь. — Да, сон глубокий, но спокойный, — ответил он, поднимаясь и разминая затёкшую спину. — Показатели стабильные. Организм накапливает ресурсы. Это хороший знак. Очень хороший. — Мы принесли цветы, — сказала Стелла, ставя вазу на тумбочку. — Может, когда она проснётся, они её порадуют. Напомнят, что она дома. Что её ждут. — Лилии, — тихо сказала Флора, поправляя цветы. — Она всегда говорила, что они напоминают ей о доме. О матери. Винкс расселись вокруг койки. Кто-то на стульях, кто-то прямо на полу, скрестив ноги. Блум взяла Леону за руку — ту, что была без капельницы, без повязки — и нежно сжала. Кожа была прохладной, но уже не ледяной. Живой. — Мы здесь, — сказала она, наклоняясь к подруге. — Мы рядом. Ты не одна. Ты больше никогда не будешь одна. Слышишь? Мы ждали тебя целый год. И мы будем ждать столько, сколько потребуется. — Помнишь, как мы впервые встретились? — тихо спросила Муза, садясь на край кровати. — Ты тогда чуть не заморозила половину Алфеи, потому что не могла контролировать свою магию. А мы все испугались... кроме Блум. — Я не испугалась, — подтвердила Блум, улыбаясь воспоминаниям. — Я почувствовала... родственную душу. Она тоже была другой. Как и я когда-то. — А потом мы стали командой, — подхватила Стелла. — Винкс. Семь фей, связанных дружбой. И никакая тьма нас не разлучит. — Слышишь, Леона? — Флора наклонилась и поправила одеяло. — Никакая тьма. Даже твоя собственная. Леона не ответила. Но её пальцы, те самые, что разбили стекло, слегка, почти незаметно дрогнули в руке Блум. Фея огня замерла, а потом широко распахнула глаза. — Она сжала мою руку, — выдохнула она. — Я почувствовала! Она сжала мою руку! — Что? Правда? — Стелла вскочила со стула. — Да! Вот, смотрите! — Блум осторожно показала, как пальцы Леоны слабо, едва ощутимо, но всё же обхватывают её ладонь. — Это рефлекс, — быстро сказала Текна, но даже она не смогла скрыть волнения в голосе. — Но рефлекс позитивный. Это означает, что мозговая активность восстанавливается. Она действительно слышит нас. — Значит, она знает, что мы рядом, — сказала Муза, улыбаясь сквозь подступившие слёзы. — И это главное. Она борется. Она хочет вернуться. — Конечно, хочет, — Лейла положила руку на плечо Блум. — Она же Винкс. А Винкс не сдаются. Они сидели в тишине, глядя на спящую подругу. И ждали. За окном медленно вставало солнце. Начинался новый день. День, полный надежд. День, который должен был изменить всё.

* * *

Солнце уже поднялось над Алфеей, заливая кабинет директрисы мягким, обнадёживающим светом. Винкс сидели на стульях, расставленных полукругом перед массивным дубовым столом. Атмосфера была торжественной и немного напряжённой. Девушки то и дело переглядывались, не зная, чего ожидать. Фарагонда стояла у окна, задумчиво глядя на школьный сад. Там, под старым дубом, теперь пустовало место. Остатки кристалла убрали на рассвете, чтобы ничто не напоминало о годе скорби. Только выжженная холодом трава всё ещё хранила следы присутствия Леоны. — Как она? — первой не выдержала Стелла. — Есть ли изменения? — Её состояние стабильно, — ответила Фарагонда, поворачиваясь к ним. — Она спит. Это восстановительный сон. Организм делает то, что должен — исцеляется. Но вы пришли сюда не за этим, я знаю. — Вы обещали нам объяснить, — сказала Блум, подавшись вперёд. — Что произошло прошлой ночью? Почему она встала и пошла? И почему её глаза горели? Фарагонда подошла к своему столу и активировала большой магический кристалл в центре кабинета. Внутри него замерцали тёмные, пульсирующие нити, переплетённые с серебристо-голубыми всполохами. — Это магия Леоны, — сказала она. — Или, точнее, то, во что она превратилась за тот последний год. Вы видите эти тёмные нити? — Да, — кивнула Текна. — Они похожи на тьму, которая была в ней до заточения. Но их стало больше. И они... переплетены. — Именно, — подтвердила Фарагонда. — Я думала, что тьма уйдёт. Что, заморозив себя, Леона остановит её распространение. Но теперь я вижу: тьма не только не исчезла — она стала частью её магии. Слияние произошло на фундаментальном уровне. — Что это значит? — спросила Флора. — Она больше не фея льда? — Она — нечто большее, — медленно произнесла Фарагонда. — Или, возможно, нечто более опасное. Её магия изменилась. Я не знаю, сможет ли она контролировать то, чем стала. Раньше она сдерживала тьму усилием воли. Теперь тьма и лёд — это одно целое. — Но она же контролировала её раньше! — воскликнула Стелла. — До того, как заморозила себя. Она всегда держала её в узде. — Она пыталась контролировать, — поправила Фарагонда. — Но теперь это не контроль. Это симбиоз. Как если бы два разных металла сплавились в один. Их нельзя разделить, не разрушив целое. Я не знаю, сможет ли она с этим жить. И главное — я не знаю, кто или что пробудило её. — Разве это не она сама проснулась? — спросила Лейла. — Нет, — покачала головой директриса. — Кто-то позвал её. Я зафиксировала мощный магический импульс, направленный прямо в кристалл. В кабинете повисла тишина. — Но кто мог позвать её? — спросила Муза. — Валтор возможно, — мрачно сказала Блум. — Наверняка, — подтвердила Фарагонда. — Но есть и другие. Тьма, что живёт в Леоне — не простая тёмная магия. Она древняя. Очень древняя. И те, кто разделяют эту природу, могут чувствовать её. Возможно, кто-то из них и позвал её. — Тританнус, — вдруг сказала Текна, и все взгляды обратились к ней. — Мы знаем о проклятии Сиреникса. Мы знаем, что Тританнус — правитель Бесконечного Океана — ищет способ захватить Магическое Измерение. Он хочет получить силу Сиреникса, чтобы поднять глубинные легионы и уничтожить всё живое на поверхности. Что, если он как-то связан с пробуждением Леоны? — Но зачем ему Леона? — спросила Муза, нахмурившись. — Её сила, — ответила Текна. — Её тьма. Она — фея льда, а лёд — это замороженная вода. Океан — это вода. Тьма Леоны может резонировать с тёмными глубинами, которыми правит Тританнус. Что, если он чувствует её силу? Что, если он хочет использовать её как оружие? — Это разумное предположение, — сказала Фарагонда. — И мы не можем его игнорировать. Тританнус опасен. Он уже пытался получить Сиреникс. Он не остановится ни перед чем. — Значит, нам нужно получить Сиреникс быстрее, чем он, — сказала Блум, решительно сжимая кулаки. — И защитить Леону. — Именно, — кивнула Фарагонда. — Поэтому вы должны отправиться на поиски Ключа Природы. В Грейноре сегодня состоится турнир. Лучшие феи со всего Магического Измерения будут соревноваться за благословение Древнего Духа Природы. Это ваш шанс. — Но как мы можем оставить Леону сейчас? — спросила Стелла, и в её глазах снова заблестели слёзы. — Она только проснулась. Она может очнуться в любой момент, а нас не будет рядом. — Стелла, — Блум повернулась к ней и взяла её за руку, — я понимаю твои чувства. Мы все их разделяем. Но подумай: что будет, если Тританнус получит Сиреникс? Он уничтожит всё. И Алфею, и Леону, и нас. Мы должны остановить его. Это единственный способ защитить её. — Блум права, — поддержала Лейла. — Сейчас лучшая помощь Леоне — это не дать Тританнусу добраться до неё. Мы получим ключ к сирениксу и вернёмся. С новой силой. И тогда никакая тьма ей не будет страшна. — Но кто присмотрит за ней? — спросила Флора. — Я, — ответила Фарагонда. — И Вэйлон. Мы усилим охрану Алфеи. С ней всё будет в порядке. Как только она проснётся, вы узнаете об этом первыми. Стелла долго молчала, кусая губу и глядя в пол. Затем подняла глаза и кивнула. — Хорошо. Мы летим в Грейнор. Но я хочу попрощаться с ней перед отлётом. — Мы все хотим, — сказала Блум. Фарагонда кивнула, и девушки поднялись. — И, Винкс, — окликнула их директриса, когда они уже были у двери. — Будьте осторожны. Держитесь вместе. — Мы не подведём, — ответила Блум. — Ни вас, ни Леону.

* * *

Винкс вернулись в лазарет. Леона всё так же лежала на кровати, неподвижная и бледная. Но теперь, после разговора с Фарагондой, каждая из них смотрела на неё по-новому — с надеждой, смешанной с тревогой. Стелла подошла первой и снова взяла её за руку. — Мы улетаем ненадолго, — прошептала она. — В Грейнор. На турнир. Помнишь Грейнор? Ты бы посмеялась, если бы увидела, какие там вычурные костюмы у участниц. Я обязательно куплю тебе что-нибудь красивое. Может, новое платье? То белое порвалось... Не злись. Я просто хочу, чтобы ты улыбнулась, когда проснёшься. — Леона, — Флора подошла и поправила цветы в вазе, — я оставляю тебе немного магии природы. Чувствуешь? Этот лёгкий аромат — полевые цветы Линфеи. Они помогут тебе видеть хорошие сны. Не бойся. Мы скоро вернёмся. — Я проанализировала все данные о твоём состоянии, — деловито сказала Текна, хотя её голос слегка дрожал. — У тебя отличные показатели. Ты сильная. Ты справишься. А я пока поработаю над тем, чтобы отследить источник того зова. Обещаю — я найду того, кто потревожил тебя. — Если бы ты могла слышать меня, — Муза села на край кровати и тихо запела. Мелодия была нежной, успокаивающей — колыбельная, которую она сочинила за те долгие месяцы, что Леона спала. — Я пела тебе её каждый день. Говорят, музыка исцеляет. Я надеюсь, что она помогала тебе... там, во тьме. — Ты — воин, — коротко сказала Лейла, сжимая её плечо. — Ты пережила то, что не пережил бы никто другой. И ты вернулась. А значит, ты сильнее любой тьмы. Помни это. Блум подошла последней. Она долго смотрела на спящую подругу, а затем наклонилась и поцеловала её в лоб. — Ты спасла нас тогда, два года назад, — сказала она. — Ты отдала себя, чтобы мы жили. Теперь наша очередь спасать тебя. Мы получим Сиреникс. Мы остановим Тританнуса. И мы вернёмся. А ты... ты просто жди нас. Хорошо? Пальцы Леоны снова дрогнули. На этот раз это увидели все. — Она слышит, — выдохнула Стелла. — Конечно, слышит, — улыбнулась Блум. — Она же Леона. Она всегда нас слышит. — Идёмте, — сказала Лейла, направляясь к двери. — Нам пора. Чем быстрее мы получим Сиреникс, тем быстрее вернёмся. Винкс одна за другой вышли из лазарета. Блум задержалась на мгновение, бросила последний взгляд на подругу и тихо закрыла за собой дверь.

* * *

В лазарете снова стало тихо. Вэйлон, дежуривший у постели Леоны, подошёл к окну и посмотрел на удаляющиеся огоньки. — Они сильные девочки, — сказал он тихо, обращаясь то ли к спящей Леоне, то ли к самому себе. — Они вернутся. А ты... ты пока отдыхай. Набирайся сил. Они тебе понадобятся. На мониторе сердцебиение Леоны на мгновение участилось. Словно в ответ. Где-то глубоко в её сознании голос снова зазвучал. Но на этот раз он был тише, слабее — словно отдаляясь. «Скоро... скоро ты придёшь ко мне... но пока... отдыхай... я подожду... я умею ждать...» И тьма внутри неё, убаюканная этим голосом, мирно спала. Продолжение следует...