Collide

      Над главным пляжем возвышается величественная и монуметальная статуя Обсидиан. Вырубленный в скале символ наследия Розы Кварц, лик стойкости и непоколебимости Кристальных Самоцветов, борцов за свободу и справедливость. За многие тысячи лет изваяние успело покрыться растительностью, потрескаться, лишиться нескольких рук и растерять часть былого величия. Но своего символизма монумент не лишился. Обсидиан во веки веков будет олицетворять любовь и надежду, веру в лучшее будущее и волю к борьбе.       Как жаль, что все эти красивые слова сейчас мало что значили.       На пляже расположились Кристальные Самоцветы в полном составе. Каждая из них искала свой способ хоть как-то справиться с апатией, болью, горечью утраты и иссушающим чувством холодного и неумолимого страха.       Рубин и Сапфир, прижавшись друг к другу так крепко, как только могли, тихо плакали, отчаянно пытаясь слиться. Бесполезно — стресс и страх пересиливали любовь.       Перидот, дико вытаращив глаза, что-то судорожно искала в своем планшете. Сзади ее обхватила Ляпис, зарывшись лицом в волосы Хризолит. Дороже этого самоцвета для нее сейчас не было никого и ничего на свете.       Висмут отсутствовала — она отправилась в свою кузню, якобы желая побыть одной. На деле же кузнец, вооружившись своей Точкой Разлома и заливаясь слезами, в бессильной ярости крушила каменные манекены. Окажись перед ней хоть целый полк самоцветов-вторженцев, Висмут бы раскрошила их в пыль, не моргнув и глазом.       Яшма, одна из немногих, кому удавалось сохранять крупицы самообладания, ходила по пляжу кругами, сложив руки за спиной и наморщив лоб. Когда несколько лет назад Желтый Алмаз объявила, что по просьбе Стивена расформирует свои войска, Яшма была в ужасе и ярости. И вот, пожалуйста — случилось именно то, о чем она предупреждала.       По щекам Аметист текли потоки слез. Она рвала на себе волосы, ходила взад-вперед, пиная песок, и отчаянно орала на весь пляж:       — Все беды из-за Алмазов! Даже пытаясь делать добро вы несете только разрушения и боль! Г-р-р-р! Как же я вас НЕНАВИЖУ!!       Были времена, когда за подобные слова Аметист раскололи бы на месте, не дав даже договорить. Но не теперь. Алмазы сами оказались на месте тех самоцветов, над которыми когда-то возвышались — истощенные физически и морально, напуганные, потерянные, отчаявшиеся.       Голубая и Желтая сидели поодаль от всех. Вернее, сидела только Голубая. Желтая, прижав ноги к груди, лежала, опустив голову ей на колени и стеклянными глазами смотря на море. Она только и успела, что разослать во все концы галактики сигнал тревоги, прежде чем провалиться в бездну отчаяния и апатии. У головы воительницы лежал ее личный коммуникатор, стабильно раз в несколько минут проецирующий очередной голографический экран, с которого смотрел до смерти напуганный самоцвет. Сообщение о нападении на очередную колонию. От Желтой требовали объяснений, приказов, помощи. Требовали сделать хоть что-то. Но воительница лишь смотрела на бывших подчиненных невидящим взглядом и те быстро все понимали. У самоцветов больше нет прежнего стального лидера. Желтая, привыкшая всегда держать все под контролем, думать на два шага вперед, сейчас просто не знала, что делать. Войска давно распущены, многие солдаты небоеспособны. Теперь каждый сам за себя. Нетрудно быть великой воительницей, когда ни один самоцвет не способен пережить разряд желтой молнии. Впервые за много тысяч лет Желтая столкнулась с врагом, которого не смогла победить и это сильно ударило по ее психике. Перед ее глазами до сих пор стояла картина, от которой бросало в дрожь: она, избитая, лежит на полу тронного зала, а на нее, глухо рыча, надвигается огромный красный колосс, пылающий гневом и ненавистью и уже заносящий над ней бронированный сапог. В ушах воительницы до сих пор гудело эхо его яростного рева. Желтая вновь вздрогнула, крепче прижимаясь к Голубой.       Та, скорбно склонив голову, приглаживала жесткие волосы сестры. Голубой Алмаз казалась спокойной, хотя в душе у нее бушевало настоящее цунами. Нет больше дома. Нет больше Родного Мира. Империя, что строилась и развивалась миллиарды лет, рухнула в одночасье. И не получится, как в старые времена, найти виноватых, расколоть и забыть все как страшный сон. Страшный сон был реальнее некуда. И виноваты в этом они, Алмазы. Голубая слегка подрагивала и едва сдерживалась, чтобы не выпустить свою ауру — в этом случае глаза у окружающих самоцветов просто лопнули бы от обилия слез.       Желтая и Голубая Жемчужины испуганно жались к своим Алмазам. Первая сидела на коленях Голубого Алмаза, поглаживая Желтую по щеке. Сотни тысяч лет она верой и правдой служила своему Алмазу, не надеясь даже на легкую похвалу. И ей было плевать на установленные в свое время Стивеном порядки. Желтый Алмаз, сама находясь на волосок от гибели, спасла Жемчужин от участи быть растоптанными в пыль. И Желтый Жемчуг пойдет на что угодно ради своего Алмаза.       Как и Голубой Жемчуг. Она сидела на плече Голубого Алмаза, понурив голову и перебирая между пальцами ее длинные шелковистые локоны. Ради своего Алмаза Жемчужина была готова хоть прыгнуть в извергающийся вулкан.       А из пляжного домика доносились истошные крики.       Стивен заперся у себя в комнате и из-за двери раздавался ужасный грохот и треск раскалываемой мебели.       — Стивен! Стивен, умоляю! Тебе нужно успокоится! Стивен! Пожалуйста! — отчаянно вопила Жемчуг.       — Успокоится? Успокоится?! — заорал Стивен, — Родного Мира больше нет! Конни нет! Шпинель нет! И опять все из-за меня! ИЗ-ЗА МЕНЯ! И ТЫ ГОВОРИШЬ МНЕ УСПОКОИТСЯ! НАДО БЫЛО РАСКОЛОТЬ ЭТУ ПРОКЛЯТУЮ БЕЛУЮ КОГДА БЫЛА ВОЗМОЖНОСТЬ! НЕНАВИЖУ ЕЕ! НЕНАВИЖУ СЕБЯ!! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!!       Стивен окончательно изошелся на истерический крик, смешанный с плачем. Послышался звон бьющегося стекла и скрип быстро удаляющихся шагов по песку.       — Стивен!       Жемчуг пулей вылетела на улицу, обезумевшими глазами ища Стивена. От той стороны дома, где находилась его комната, вела длинная цепочка следов, огибающая скалу и уходящая в лес. Жемчуг немедленно ринулась туда, моля всех известных ей самоцветных и людских богов, чтобы не случилось самое худшее.       Недолгий марш-бросок через пляж и лес привел самоцвета к большой пещере. Той самой, где когда-то отсиживалась Яшма. Вокруг еще лежали покрывшиеся за год мхом расколотые вылуны и стволы разломанных деревьев — напоминания о том самом дне, когда Стивен впервые пробудил свою розовую форму и расколол самоцвет.       И кстати о розовой форме.       Заметно увеличившийся в размерах Стивен, тяжело дыша, сидел на коленях у черного проема пещеры спиной к Жемчуг, одной рукой схватившись за грудь, а другой — за голову. Все тело подростка было охвачено пульсирующим розовым свечением.       Жемчуг приблизилась и попыталась с ним заговорить:       — С-стивен…       Но в ответ она услышала грубый искаженный голос, больше похожий на рык:       — УЙДИ ОТ МЕНЯ!!       Развернувшись, розовый Стивен наотмашь ударил по воздуху с такой силой, что несомненно пуфнул бы Жемчуг, стой она на пару шагов ближе.       Увидев его лицо, самоцвет в ужасе вскрикнула и отпрянула назад. Изо рта Стивена медленно росли длинные клыки, взгляд затуманился, на лбу появились рога. Раздался тихий треск рвущейся на нем футболки, тело юноши начало постепенно увеличиваться, на руках появились когти.       До смерти перепуганная Жемчуг, споткнувшись, упала на землю и закрыла лицо руками, чтобы не видеть ужасающую трансформацию. Все. Это конец. Когда Пляжный Городок впервые узрел монстро-Стивена, потребовались общие усилия всех Алмазов и Кристальных Самоцветов, чтобы еле как его утихомирить. Но теперь это не сработает. Все земные самоцветы и без того подалены и разбиты. Никто не сможет остановить розового кайдзю.       Стивен, продолжая неумолимо расти и преображаться, уже лишился возможности по-человечески говорить и мыслить и угрожающе двинулся на Жемчуг.       Внезапно среди деревьев позади монстра мельнуло нечто большое и оранжевое. Яшма.       — Простите, Мой Алмаз! Но это для вашего же блага!       С неожиданной для своих габаритов ловкостью она метнулась к Стивену и ударила его двумя пальцами в область шеи, заставляя того отшатнуться в сторону. Издав сдавленный хрип, розовый монстр внезапно обмяк, потерял сознание и повалился на землю. Розовое свечение, когти, рога и клыки исчезли, тело Стивена сжалось до прежних размеров.       — Фух… Успела… — облегченно вздохнула Яшма, подходя к бессознательному телу.       — Что… что… т-ты с ним с-сделала?! — дрожащим голосом завопила Жемчуг. Ее эмоции в этот момент были максимально смешанными. С одной стороны, она была благодарна Яшме — та только что, считай, предотвратила еще один конец света. А с другой — страх за жизнь и здоровье Стивена всегда будет жить в душе Жемчуг и при любых других обстоятельствах она без лишних раздумий пуфнула бы Кварц за подобное обращение с юношей.       — Ничего серьезного. — проворчала Яшма, подхватывая Стивена и перекидывая его через плечо, — Обыкновенный оглушающий удар. Не спрашивай, где я ему научилась. Хвала звездам, что на нем сработало! Теперь полежит пару дней без сознания — и ему легче, и нам меньше хлопот.       В груди Жемчуг начал было разгораться гнев, но он почти сразу утих. В глубине души она была согласна с Яшмой — от эмоций Стивена сейчас действительно больше проблем, чем пользы.       Кварц развернулась и хотела было идти, но ее остановил оклик:       — Яшма, постой…       Кварц бросила взгляд через плечо.       Жемчуг встала в полный рост, смотря ей прямо в глаза.       Вряд ли во всей вселенной найдется еще одно существо, которое было бы так же предано Розовому Алмазу буквально каждой клеточкой своего тела, как эти двое. И вот теперь, когда над миром, к которому Розовая так стремилась, нависла новая угроза, пришла пора наконец переступить через былые обиды.       Жемчуг шагнула к Яшме и положила руку ей на плечо.       — Яшма… Что же нам теперь делать? — тихо произнесла Жемчуг. Глаза ее стали красными от подступающих слез.       — Для начала — отставить сопли и нытье! — сурово бросила Кварц, отстраняясь от белого самоцвета, — Пожили в мире и хватит. Что делать? Готовится к войне — вот что! И когда явятся враги, нужно быть во всеоружии! Не знаю как ты, а лично я займусь тем, для чего была создана! И другим Кварцам прикажу делать то же самое!       Яшма раздраженно фыркнула, всем своим видом показывая, что разговаривать она больше не желает, и исчезла среди деревьев.       Вытерев слезы, Жемчуг вновь опустилась на землю и задумалась.       “Займусь тем, для чего была создана. Тем, для чего была создана. Для чего была создана…” — вертелась у нее в голове фраза Яшмы.       Так уж заведено, что в Империи самоцветов каждый должен был исполнять свое предназначение. Кварцам — сражаться, Нефритам — пилотировать корабли, Висмутам — возводить здания и так далее. Лишь потом, когда Стивен переубедил Алмазов, все самоцветы получили возможность заниматься тем, чем хотят. Но времена меняются. И делают это гораздо быстрее, чем хотелось бы. Разгорается новая война, каких еще не видела Империя за миллиарды лет своего существования. И вот вновь Кварцам придется взяться за оружие. Вновь будут разрезать космическую пустоту боевые корабли под управлением Нефритов. Вновь Висмуты будут строить военные базы и укрепления.       А что же в таком случае остается делать Жемчужинам?       Жемчуг решительно встала и пошла в сторону пляжа. У нее созрел план.

***

      — Скажи честно, как давно ты повредилась рассудком? — произнесла Желтая Жемчуг, исподлобья глядя на белого сородича.       Трое Жемчужин находились в гостинной пляжного домика. Желтая и Голубая, потупив взгляды, сидели на диване, а Белая Жемчуг стояла к ним спиной, сунув руки в карманы джинс.       — Честно? Когда встретила Своего Алмаза. Розового Алмаза. С тех самых пор я перестала быть “просто еще одной” Жемчужиной. Я узнала, что такое любовь, свобода, равенство. Научилась не просто существовать, а жить. Чувствовать. Радоваться…       Голос Жемчуг дрогнул. Она на секунду замолчала, достала руку из кармана, смахнула слезу и развернулась.       — Если продолжим сидеть и лить слезы, то потом будет уже слишком поздно…       Желтая Жемчуг не выдержала.       — Но это же безумие! Ты вообще понимаешь, на ЧТО подписываешься?! — закричала она, вскакивая с дивана. Ее бегающий напуганный взгляд встретился с холодными и полными решимости глазами Белой Жемчуг.       — Да, понимаю. — спокойно ответила та, — И да, ты права, это безумие. Но когда кажется, что надежды нет, только безумцы могут продолжать борьбу. Я это знаю по собственному опыту. И я готова на это пойти. Втроем у нас больше шансов, но я вас не заставляю, не хотите — ваше право. Я пойду одна, если придется. Ради Своего Алмаза…       — Нет! Я тоже пойду! Я тоже готова! Ради Алмаза! — внезапно пропищала Голубая Жемчуг, поднимая голову.       Белая Жемчуг кивнула и подошла к Желтой, смотря ей прямо в глаза:       — Ну так что? Ты с нами?       Желтая Жемчуг скривила тонкие губки в печальной усмешке и устало опустилась на диван, запустив руку в волосы.       — Ну конечно же с вами… Вот только боюсь, что просто так нас никто не отпустит… Особенно Наши Алмазы…       — Ты не о том волнуешься. — ответила Белая Жемчуг.       — Но подожди, у тебя вообще есть план? — робко спросила Голубая Жемчуг, нервно теребя капюшон худи, — Или ты планируешь, что мы просто так туда заявимся и попросимся на службу?       — Вот это уже правильный вопрос. В общем и целом да, именно так я и планировала. Вот только на службу попросимся не совсем мы.       Жемчужин недоуменно переглянулись.       Белая Жемчуг молча извлекла из камня пару листов бумаги и протянула их сородичам.       — И как это понимать? — пробормотала Желтая Жемчуг, переводя взгляд с изображения на листе на Белую.       — Это — ваш новый имидж. Разумеется, вас двоих в Родном Мире тут же узнают. Да и меня тоже кто-нибудь да сдаст. Поэтому Белая, Желтая и Голубая Жемчужины должны на время исчезнуть.       Жемчуг села на диван рядом с сородичами и протянула руку вперед:       — За Алмазов!       Голубая Жемчуг накрыла ее ладонь своей и тоже произнесла:       — За Алмазов.       Желтая бросила печальный взгляд на подруг и повторила символический жест:       — За Алмазов…       Жемчужины синхронно прикрыли глаза и их тела охватил ослепительный свет.

***

      На пляже за это время мало что изменилось. Рубин и Сапфир наконец-то удалось слиться, и рыдающая Гранат теперь сидела в обнимку с Аметист. Та, устав орать на Алмазов, тихо утробно рычала от бессилия и отчаяния.       Перидот и Ляпис, слившись в Авантюрин и заручившись поддержкой самоцветов Малого Родного Мира, улетели в Пляжный Городок контролировать эвакуацию жителей.       Подавленные Алмазы находились в тех же позах. Никто из них не заметил исчезновения Жемчужин, настолько глубока была всеобщая апатия.       Внезапно кто-то громко хлопнул в ладоши. Все обернулись на звук и так и застыли с широко раскрытыми глазами. Посреди пляжа стояли трое Жемчужин, каких никто никогда раньше не видел.       Первая одета в светло-бурые обтягивающие брюки, такого же цвета пиджак без рукавов, под ним — бледно-лимонная рубашка с закатанными до локтей рукавами; ее руки покрывали черные татуировки в виде разветвленных молний, на носу сидели стильные очки в треугольной оправе, а желтые волосы аккуратно зачесаны назад. Жемчужина стояла в идеально ровной симметричной позе, заведя руки за спину.       Вторая облачена в мятое и рваное бледно-голубое платье, в прорехах которого местами застряли водоросли; ее спутанные синие волосы, в которые были вплетены ракушки и фрагметы кораллов, опускались ниже плеч и полностью закрывали лицо. Жемчужина, сложив опущенные руки в замок, медленно покачивалась из стороны в сторону, словно повинуясь движению незримых морских течений.       Третья носила серую футболку, короткую черную кожанку с декоративными шипами на плечах и черные джинсы; ее серые волосы были коротко острижены, глаза подведены черной тушью, на правой стороне нижней губы красовался пирсинг, на тонкой шее — шипастый чокер. Жемчужина стояла в небрежной позе, расслабив одну ногу, положив руку на бедро и окидывая всех присутствующих безразличным взглядом.       — Разрешите представится. — подала голос Жемчуг в черном. Голос у нее был под стать внешности — презрительный, гнусавый и протяжный, — Меня зовут Бледная Жемчуг. Я — мятежница, не согласная с нынешними порядками в Империи и вместе со своими спутницами, Грозовой Жемчуг…       Она указала на Жемчуг в желтом, и та надменно хмыкнула, вздернув острый носик.       — …И Глубинной Жемчуг…       Жемчуг в синем приподняла голову и издала тихий печальный вой.       — …Желаю присоединиться к освободительным силам новых Алмазов!       Бледная Жемчуг закончила свою речь и немного изменилась в лице. Безразличие во взгляде ушло, презрительная ухмылка исчезла.       — Ну как? Не слишком вызываюше? — неожиданно спросила она. Голос у нее тоже стал другой — спокойный и звонкий. И такой знакомый.       Только тут до самоцветов начала доходить суть происходящего. Пару мгновений весела звенящая тишина, а затем всех прорвало.       — Жем-мчуг… Т-ты?.. — заикаясь и всхлипывая, пролепетала Гранат.       — У тебя совсем что ли крыша поехала?! — осипшим голосом заорала Аметист.       Яшма молча сверлила Жемчужин взглядом. На ее лице отчетливо читались изумление, восхищение и едва заметный страх. — Я не позволю! — вскочила с песка Желтый Алмаз. Шагнув к Жемчужинам, она схватила Грозовую и прижала ее к лицу. — Я не для того спасала вас из замка, чтобы снова отправить в лапы к этим монстрам! — у Желтой началась настоящая истерика. Опустившись на колени, она прижимала крохотное тельце своей Жемчуг к щеке, словно от ее присутствия рядом зависела ее жизнь, — Я протестую! Запрещаю! Приказываю! Ты никуда не летишь! Жемчуг… Моя бедная Жемчуг… На Желтую вдруг накатила волна воспоминаний. Как она завоевывала колонии, как руководила разработкой нового оружия, как создавала Кластер. И каждый миг ее бытия Алмазом где-то там, вне поля зрения, неизменно стояла Желтый Жемчуг, восторженными глазами глядя на Своего Алмаза и готовая сию секунду исполнить любой ее приказ. Тогда Желтая воспринимала все как само собой разумеющееся, но сейчас почувствовала себя бессердечной тварью — она ведь взваливала на Жемчуг немало работы, прилюдно отчитывала за малейшую провинность, несколько раз даже пуфала малышку разрядом от скуки или в порыве гнева. И все это не только не поколебало преданность Жемчуг, но и наоборот, укрепило ее. Поразительно… — Мой… Алмаз… Отпустите… Прошу… — сдавленным голосом прохрипела Жемчуг, находясь в опасной близости от того, чтобы быть случайно пуфнутой расчувствовавшейся хозяйкой. — Ох… прости. — Желтая опомнилась, разжала ладонь и усадила на нее Жемчуг, — Я… П-просто… Ох… Жемчуг! — Все хорошо, Мой Алмаз… — Жемчужина встала, расправляя свой пиджак и поправляя прическу, и блестящими от восхищения глазами посмотрела на Желтую — Вы столько всего сделали для нас. Для старой и новой Империи. Для меня… Позвольте же мне хоть раз сделать что-то для вас! Самоцветы на пляже наблюдали за этой внезапной сценой, затаив дыхание. Голубая, острожно взяв свою Жемчуг в руки, внимательно рассмотрела ее с головы до ног. Та не сопротивлялась. — Т-ты… Вы… Вы правда на это решились? — всхлипнув, тихо пролепетала Алмаз. — Да, Мой Алмаз. — так же тихо ответила Жемчуг. — Ох, глупышка… Сколько лет я уже говорила меня так не называть? — А еще вы говорили, что самоцветы сами имеют право на свою волю. И я буду звать вас так, как захочу, Мой Алмаз! — с невозмутимым видом выпалила Жемчуг, чем заставила Голубую слабо улыбнуться. И ни на какие дары и привелегии Жемчуг не променяла бы эту улыбку. Улыбку Ее Алмаза. “Алмаз” же Белой Жемчуг сейчас лежал в отключке в пляжном домике со здоровенным синяком на шее от удара Яшмы, так что она сердечно прощалась с давними подругами. — Жемчуг… Если не вернешься, я… Я… Я не знаю, что я с собой сделаю! — заливаясь слезами, стонала Аметист, уткнувшись подруге в грудь. — Я вернусь, Аметист. Обязательно вернусь. — приговаривала Жемчуг, гладя Кварц по немытым уже бог знает сколько лет волосам, — А ты пообещай, что пока меня не будет, ты останешься такой же веселой и жизнерадостной, какой всегда была. Я думаю, сейчас именно этого самоцветам не хватает больше всего. — Постараюсь… — Гранат… — улыбнувшись, Жемчуг повернула голову к слиянию, которое крепко обнимало ее за плечи, — Что нам готовит день грядущий? — Ничего конкретного… — голос Гранат все еще дрожал, но в нем хотя бы появилась прежняя невозмутимость, — Все слишком туманно… Вы в окружении каких-то черных теней… Ума не приложу, что это может значить… — В таком случае, пора это узнать! — воскликнула Жемчуг, мягко отстраняясь от подруг.       Тут к ней шагнула Яшма, до этого лишь наблюдавшая за слезливыми проводами со стороны. На плечо Жемчуг легла ее тяжелая ладонь.       — Никогда бы не подумала, что ты… — Кварц запнулась, не в силах подобрать слов. Но это и не требовалось — взгляд Яшмы говорил красноречивее любых хвалебных тирад. Бывшая грозная воительница почти никогда не смотрела на кого-то вот так — не как на жалкого слабака, а как на равного себе, — Вам в компанию лже-перебежчиц точно не пригодится сопровождающий Кварц? Я могла бы…       — Нет, Яшма, извини, — перебила ее Жемчуг, — По легенде мы — мятежные Жемчужины, бежавшие от хозяек, которым стали не нужны. Втереться в доверие, затеряться в толпе, подобраться поближе к Алмазам — вот в чем суть нашей миссии. Если с нами будет еще и Кварц, мы привлечем слишком много внимания.       — Понимаю…       — Ты лучше вот что скажи. Есть ли у нас в распоряжении какой-нибудь не слишком убитый звездолет?       Яшма наморщила лоб.       — Есть. Старый скоростной челнок. Только он одноместный.       — Жемчужины много места не займут.       — И он не боевой. Ни пушек, ни силовых щитов.       — Замечательно. Жемчужины только такой и смогли бы угнать.       — Все-то ты продумала! — усмехнулась Яшма.       — Училась у лучших… — улыбнулась Жемчуг.       Они обе знали, какую “лучшую” та имеет ввиду.       Наконец все простились с Жемчужинами и те в сопровождении Яшмы, Гранат и Аметист направились к телепорту, ведущему в Малый Родной Мир. Желтая и Голубая тоже порывались проводить новоявленных шпионок, но от этой идеи пришлось отказаться — появление Алмазов в городке самоцветов навело бы немало шума, а Белая Жемчуг настаивала, что покинуть Землю они должны без лишних глаз.       Все прошло без сучка. С помошью Яшмы быстро нашли подходящий звездолет, который, как оказалось, был не таким уж и старым — благодаря стараниям земных Перидотов, у которых руки так и чесались что-нибудь чинить и улучшать, челнок времен второй эры выглядел так, будто только что сошел с конвейра.       Кристальные Самоцветы (и Яшма) напоследок обнялись, пролили еще несколько горьких слезинок и легкий серебристый звездолет понес трех “мятежных” Жемчужин навстречу судьбе.       Двое Кварцев и слияние еще долго стояли на импровизированном космодроме, наблюдая как силуэт челнока становится все меньше и меньше на безоблачном голубом небе. На таком приветливом, таком спокойном небе. Даже не верилось, что где-то там, за многие тысячи световых лет отсюда сейчас бушует война. Что ж, как минимум информационный фронт у самоцветов сопротивления будет совсем скоро.       — Ладно, пошли, — буркнула посуровевшая Яшма, когда звездолет окончательно исчез из поля зрения, — Объявляем всеобщую мобилизацию.       — Много у нас вообще Кварцев? — спросила Аметист.       — Меньше, чем хотелось бы. Ну да ладно, будем работать с тем, что есть.       — Зато Рубинов много, — подала голос Гранат, — Да и Висмуты тоже могут сражаться.       — Висмутов лучше распределить по-другому, — задумчиво потирая подбородок, начала рассуждать Яшма. Как-никак, она была опытным солдатом и ее стратегический ум сейчас придется как никогда кстати, — Пусть часть из них ваша Висмут обучит кузнечному делу. Оружие-то, поди, после начала новой эры все переплавили? А другая часть пусть займется оснасткой этого Мини-Родного Мира или как его там…       Трое самоцветов шли в сторону главной площади Малого Родного Мира, обсуждая детали предстоящей мобилизации. Надлежало сообщить всем его жителям о начале новой межгалактической войны.       История повторяется — вновь Алмазы против кучки повстанцев на Земле. Но получится ли вновь одержать победу, как это удалось когда-то легендарной Розе Кварц? И какой ценой достанется эта победа?